…вдруг опять напали на меня тоска по родине, по близким и полное отчаянье. Весь день пьянствовал! Читал “Pierre et Jean”, новый роман Maupassant. В первый раз от мопассановского романа плакал.

Письмо к Модесту Чайковскому от 18 января 1888

[Любек - Гамбург] Нехорошо себя чувствовал. Прогулка. Обед у себя. Франц очень услужливый и добрый. Уложился. Уехал в 6 ч. поездом. Удирал от Лейпцигских знакомых. Со мною в 1-м классе старик. Я заснул и не заметил как дорога прошла. Штрейс-отель. Пошел в Keller [погребок (нем.)] и был там и потом до того пьян, что даже не помню как и что.

16 января 1888

[Гамбург] Волнение шло все crescendo. Коньяк. Ожидание Ратера. Конвентгарден. Репетиция в малой зале. Вскоре конфуз прошел. Сочувствие музыкантов. Успех.

17 января 1888

Подобно тому, как то было в Гевандгаузе, я испытывал сильное волнение, отправляясь утром 17 янв. на первую репетицию в Conventgarten — концертный зал, где происходят симфонические собрания Филармонического общества. Процедура представления меня оркестру была та же, что и в Лейпциге. Я начал с финала моей 3-й сюиты (тема с варьяциями). Лица артистов, в ту минуту, когда я сделал первый взмах палочкой, не выражали ничего кроме некоторого холодного любопытства, но вскоре некоторые из них начали улыбаться, одобрительно кивать головами друг другу, как бы говоря: “а ведь этот русский медведь ничего себе”...

Автобиографическое описание путешествия за границу в 1888 году

[Гамбург] Бесконечное пьянство и речи.

19 января 1888

Постоянно перехожу от тоски, скуки, волнений и страхов к противоположным настроениям, но первых гораздо больше.

из письма Анатолию и Прасковье Чайковским от 22 января 1888

После раута несколько новых друзей моих увлекли меня и В.Л.Сапельникова в Bier-Kneipe (пивную), где мы пили пиво и беседовали часов до двух; но этим не кончилось; после того нас уговорили отправиться в одно из Weiner-Cafe (венских кафе), отворенных в Гамбурге целую ночь, и там мы опять долго сидели, совершая обильные возлияния Бахусу. В Гамбурге живут, как мне показалось, совсем не так скромно, чинно, размеренно-правильно, как в других немецких городах. Все мои гамбургские друзья, даже самые серьезные и по положению в свете солидные, любят “покутить”, и нигде и никогда я, кажется, так часто и много не “кутил”, как в этом бойком, красивом, милом городе.

Автобиографическое описание путешествия за границу в 1888 году

…целый день или у меня были гости или я рыскал по городу; всего пересказать сил нету. Вечером было торжество в мою честь в Tonkünstlerverein. Игрались исключительно мои вещи. Потом невообразимое, страшное пьянство до 4 часов ночи. Я как в тумане.

Письмо к Анатолию и Прасковье Чайковским от 22 января 1888

Страшный двойной кутёж в двух кабаках. Я так много пил, что ничего не помню.

21 января 1888

[Гамбург] Вставши, чувствовал себя очень мрачно, да и погода была мрачная, дождливая. Голова была тяжела и вместе пуста от пьянства. В 12½ вышел и в ожидании Сапельникова* ходил по Альстеру. По конке с ним к Ратеру**. Обед у Ратера. Необыкновенно симпатична жена его, дети и старушка Lapré. Брат Ратера с сыном. Обед, борщ. Речь Ратера-брата. После обеда визит к Awe-Lalemand***. Старик тронул меня приглашением nach Deutschland zu übersiedeln [переехать в Германию (нем.)]. Жена его с животиком. Die Enkelin [внучка (нем.)]. Возвратились и взявши Сапельникова вышли с Ратером. Нашли Droschken [дрожки (нем.)] и поехали. Я у себя укладывался. Письмо к Зитману. Визит скрипача Marwege, очень тронувший меня. Еще более неожиданный визит Зитмана, (я его надул, — в театр не пошел) и Ambrustàa. Отъезд. На вокзале. Сапельников и его родственник (нигилист). Я ему дал 50 марок. В отделении нас было трое. Я дремал всю ночь сидя.

22 января 1888

*Сапельников Василий Львович — пианист, в 1897-1899 гг. профессор Московской консерватории.

**Даниэль Фридрих Генрих Ратер - издатель сочинений Чайковского.

***Аве-Лаллеман Теодор — немецкий музыкант, одни из основателей и руководителей филармонического общества в Гамбурге.

Берлин в 6 ч. утра. Комната внизу. Милейший этот Сапельников. Я в меланхолии. Дремал. С Сапельниковым в Philarmonie. Репетиция. Мы наверху. Симфония Штрауса. Бездарность его. Свидание с Бюловым, Вольфом, Шнейдером и т. д. Знакомство с Эрлихом и Штраусом. Программа моего концерта. Исключают «Франческу». С Сапельниковым к Дресслеру [ресторан]. Нервность. Прогулка. В Пассаже. [Газета] «Новое Время». Я у Вольфа. кофе, M-me Вольф, ее сестра. Я неестественно оживлен. О Штраусе. Дома. По телефону к Вольфу. Приглашение от Никоде* в Дрезден. Дома. Укладка. Прогулка с Сапельниковым. Восковые фигуры. Дома. Ужин. Отъезд. Я пьянствовал до Магдебурга. Отвратительная комната.

23 января 1888

*Никоде Жан-Луи — пианист, композитор, педагог, с 1878 г. преподаватель Дрезденской консерватории.

[Магдебург] Оказалось что моя комната не только противна, но и очень темна. Гнев.

24 января 1888

Я в Магдебурге на 2 дня; отдыхаю и собираюсь с мыслями. Про Гамбург Вы уже знаете от Петра Ивановича. Провёл один день в Берлине. Суета была такая, что ей-Богу, чуть с ума не сошёл. Между прочим, слышал в Филармонии (у Бюлова) симфонию нового гения Рихарда Штрауса, которого Бюлов выкопал и носится теперь с ним. Я должен признаться, что последняя дрянь самого дрянного нашего композитора гораздо выше этой необычайной бездарности.

Впрочем, сегодня, благодаря концу газетной заметки (которую прилагаю) и в которой я возведён в гении, я смягчился и начал думать, что, может быть, я не понял, не раскусил…

Письмо к А.И. и Н.А. Губертам от 24 января 1888

Я опять удрал и выбрал Магдебург, где нахожусь уже вторые сутки…

25 января 1888

[Магдебург - Лейпциг] Все утро просидел дома за письмами. Вышел гулять; посмотрел на Эльбу и перешел через несколько мостов. Обедать пошел в Keller [погребок], необычайно мерзкая еда, тошно вспомнить. Шлялся по красивым Магдебургским улицам; был в кафе. Отъезд. Жара. Лейпциг. Газеты. Услужливый с слишком учтивыми манерами лакей. Письма. Безобразно пьянствовал. Лег спать очень поздно.

25 января 1888

Лейпциг. Встал ужасно поздно. Письма. Вышел в 12½. Обедал один у Кейла [ресторан]. Пошел пешком к Зилоти, но сбился с пути. Страшный понос.

26 января 1888

[Лейпциг] Нервность, пьянство, дурной сон.

27 января 1888

Сегодня снег и вьюга как в России. Рад, что полчаса могу дома посидеть.

28 января 1888

По части музыки слышал здесь новую оперу Вебера, т.е. оперу, которую он оставил в виде эскизов, и только теперь её докончили, аранжировали и инструментовали. Музыка очень милая, но сюжет глуп.

Письмо к Модесту Чайковскому от 1 февраля 1888

Ну как тут будешь описывать все, что переживаешь? Постоянная смена тоски, несносных часов с очень приятными минутами. Сапельникова я покамест вожу с собою. Здесь я перезнакомил его со многими лицами из музыкального мира, и везде, где он играет, он производит сенсацию. Это огромный талант, я в этом ежедневно все больше и больше убеждаюсь. Из Берлина он поедет прямо в Петербург и посетит тебя. Я ужасно его полюбил; трудно выдумать более симпатичного, доброго мальчика.

Письмо к Модесту Чайковскому от 1 февраля 1888

Веду жизнь самую разгульную, полную всяческой суеты…

Письмо к Анатолию Чайковскому от 1 февраля 1888