Ситуация может и не остаться прежней.
Ибо у непоставочного бессрочного валютного фьючерса дна нет. Его цена легко может стать и отрицательной, как это не столь давно, всего пару лет назад, было с ценами на нефтяные фьючерсы.
Бессмысленно снижать ключевую ставку в надежде поднять этот фьючерс при закрытом рынке государственных долговых обязательств. Бессмысленно с этой же целью увеличивать лимиты на вывод валютных средств в этом искусственно созданном инструменте и разрешать больше не увеличивать массу этого инструмента внутри РФ при закрытом импорте. На этот фьючерс сейчас можно купить очень мало, с каждым днём - всё меньше, а скоро вообще ничего нельзя будет купить. Именно потому цена его стремится не к 50 и не к 30, а к нулю и ниже.
Ибо у непоставочного бессрочного валютного фьючерса дна нет. Его цена легко может стать и отрицательной, как это не столь давно, всего пару лет назад, было с ценами на нефтяные фьючерсы.
Бессмысленно снижать ключевую ставку в надежде поднять этот фьючерс при закрытом рынке государственных долговых обязательств. Бессмысленно с этой же целью увеличивать лимиты на вывод валютных средств в этом искусственно созданном инструменте и разрешать больше не увеличивать массу этого инструмента внутри РФ при закрытом импорте. На этот фьючерс сейчас можно купить очень мало, с каждым днём - всё меньше, а скоро вообще ничего нельзя будет купить. Именно потому цена его стремится не к 50 и не к 30, а к нулю и ниже.
❤2👍2
Человек упал со стула
И лежит себе с трудом,
Все вокруг ему постыло –
Мир, семья и отчий дом.
Он лежит себе как падла,
Как последнее говно,
Все вокруг ему обрыдло,
Все равно ему давно.
Все ему по барабану,
Кроме выпить да поссать.
Как с такими Украину
От нацистов нам спасать?
Игорь Иртеньев
И лежит себе с трудом,
Все вокруг ему постыло –
Мир, семья и отчий дом.
Он лежит себе как падла,
Как последнее говно,
Все вокруг ему обрыдло,
Все равно ему давно.
Все ему по барабану,
Кроме выпить да поссать.
Как с такими Украину
От нацистов нам спасать?
Игорь Иртеньев
👍11
И учить их вилять хвостом
Александр Скобов:
"А вы хотели бы, чтобы немецким старикам перестали регулярно платить пенсии году эдак в 1942-м?
Продолжается обсуждение проблемы "системного либерализма" в России. Чем было сотрудничество "системных либералов" с формирующимся нацистским режимом — подвигом или преступлением? Обличители сислибов говорят, что те строили нам всем тюрьму вместе с надзирателями. Защитники сислибов отвечают, что, не будучи в силах помешать строительству тюрьмы, они старались сделать так, чтобы в ней хотя бы был режим помягче.
Вы еще вспомните сислибов, при которых хотя бы платили зарплаты врачам и учителям, платили пенсии старикам. Вы еще вспомните сислибов, при которых в учебных заведениях давали настоящие знания, а местами даже и гуманистические ценности. И ставшие администраторами выпускники этих заведений когда-нибудь эти ценности проявят.
Так пишут люди, благородно повесившие на себя значок "Мы тоже — системные либералы". Мол, стреляйте и в нас тоже. Хотя называть их системными либералами не вполне верно. Они действительно встраивались в систему, приспосабливались к ее правилам, но хотя бы в рамках этих правил старались сохранить возможность публичной критики этой системы, хотя бы и урезанной критики.
Однако в России так уж исторически сложилось, что под "системными либералами" понимают людей, отказавшихся давно от какой бы то ни было публичной критики системы и просто обслуживающих режим, работая в его административных структурах в качестве "технократов" или "буржуазных спецов". Граница между теми и другими, конечно, нечеткая, часто переходимая в сторону "сислибов" (в обратную сторону гораздо реже), но эта граница есть.
Вот, к примеру, Ялмар Шахт в юбке. Героически обеспечивает финансовым топливом машину массовых убийств. Разумеется, исключительно ради того, чтобы "интеллигенции в стоптанных ботинках" платили зарплаты и пенсии. А вы хотели бы, чтобы немецким старикам перестали регулярно платить пенсии году эдак в 1942-м? Если хотели бы, то вы так и не поняли, насколько гуманнее с тех пор стала наша цивилизация. Вы — из прошлого.
Наша либерально-гуманистическая цивилизация провозгласила благо человека высшей ценностью. Она долго изживала вражду и ненависть. Училась толерантности. Училась всех понимать. И не осуждать тех, кто ради сохранения благополучия идет на компромиссы с совестью. Никто не вправе ни от кого требовать быть героем и альтруистом.
Вся жизнь состоит из компромиссов, и это нормально. Разумеется, существует понятие "последней черты", за которой компромисс становится невозможен. И если бы сислибы массово отказались от сотрудничества с путинским режимом, когда он еще не заматерел, они вполне могли помешать строительству тюрьмы. Но требования, предъявляемые режимом в качестве условия сотрудничества, казались совсем необременительными, а "последняя черта" — бесконечно далекой.
Требования повышались, но очень медленно. Режим завинчивал гайки очень осторожно и постепенно. И мы привыкали к тому, что, хоть права урезаются постоянно, это тоже не страшно. Еще достаточно много остается. И перестали замечать, что "последняя черта" становится все менее различима. В этом принципиальная уязвимость стратегии "системных либералов" и даже "системных оппозиционеров". Она размывает "последнюю черту".
Но пришел момент, когда не заметить "последнюю черту" не мог уже даже самый системный либерал. Пришли люди, не обремененные нашими рефлексиями, и просто грубо вернули нас в 1942 год. Ни один самый системный либерал не мог не заметить, что началась Третья мировая война. Настоящая, а не риторическая. Сгребаемые на свалки обломки зданий вперемешку с трупами людей, погибших под этими обломками, — это не фигура речи. Это Мариуполь.
А это значит, что вступают в действие законы военного времени. И другие требования к людям. По законам военного времени каждый вправе судить других за то, за что он не может их судить в мирное время. Нет, нельзя требовать от каждого уйти в партизаны. Но идти служить в расстрельную команду оккупантов тоже нельзя. Совсем нельзя.
Александр Скобов:
"А вы хотели бы, чтобы немецким старикам перестали регулярно платить пенсии году эдак в 1942-м?
Продолжается обсуждение проблемы "системного либерализма" в России. Чем было сотрудничество "системных либералов" с формирующимся нацистским режимом — подвигом или преступлением? Обличители сислибов говорят, что те строили нам всем тюрьму вместе с надзирателями. Защитники сислибов отвечают, что, не будучи в силах помешать строительству тюрьмы, они старались сделать так, чтобы в ней хотя бы был режим помягче.
Вы еще вспомните сислибов, при которых хотя бы платили зарплаты врачам и учителям, платили пенсии старикам. Вы еще вспомните сислибов, при которых в учебных заведениях давали настоящие знания, а местами даже и гуманистические ценности. И ставшие администраторами выпускники этих заведений когда-нибудь эти ценности проявят.
Так пишут люди, благородно повесившие на себя значок "Мы тоже — системные либералы". Мол, стреляйте и в нас тоже. Хотя называть их системными либералами не вполне верно. Они действительно встраивались в систему, приспосабливались к ее правилам, но хотя бы в рамках этих правил старались сохранить возможность публичной критики этой системы, хотя бы и урезанной критики.
Однако в России так уж исторически сложилось, что под "системными либералами" понимают людей, отказавшихся давно от какой бы то ни было публичной критики системы и просто обслуживающих режим, работая в его административных структурах в качестве "технократов" или "буржуазных спецов". Граница между теми и другими, конечно, нечеткая, часто переходимая в сторону "сислибов" (в обратную сторону гораздо реже), но эта граница есть.
Вот, к примеру, Ялмар Шахт в юбке. Героически обеспечивает финансовым топливом машину массовых убийств. Разумеется, исключительно ради того, чтобы "интеллигенции в стоптанных ботинках" платили зарплаты и пенсии. А вы хотели бы, чтобы немецким старикам перестали регулярно платить пенсии году эдак в 1942-м? Если хотели бы, то вы так и не поняли, насколько гуманнее с тех пор стала наша цивилизация. Вы — из прошлого.
Наша либерально-гуманистическая цивилизация провозгласила благо человека высшей ценностью. Она долго изживала вражду и ненависть. Училась толерантности. Училась всех понимать. И не осуждать тех, кто ради сохранения благополучия идет на компромиссы с совестью. Никто не вправе ни от кого требовать быть героем и альтруистом.
Вся жизнь состоит из компромиссов, и это нормально. Разумеется, существует понятие "последней черты", за которой компромисс становится невозможен. И если бы сислибы массово отказались от сотрудничества с путинским режимом, когда он еще не заматерел, они вполне могли помешать строительству тюрьмы. Но требования, предъявляемые режимом в качестве условия сотрудничества, казались совсем необременительными, а "последняя черта" — бесконечно далекой.
Требования повышались, но очень медленно. Режим завинчивал гайки очень осторожно и постепенно. И мы привыкали к тому, что, хоть права урезаются постоянно, это тоже не страшно. Еще достаточно много остается. И перестали замечать, что "последняя черта" становится все менее различима. В этом принципиальная уязвимость стратегии "системных либералов" и даже "системных оппозиционеров". Она размывает "последнюю черту".
Но пришел момент, когда не заметить "последнюю черту" не мог уже даже самый системный либерал. Пришли люди, не обремененные нашими рефлексиями, и просто грубо вернули нас в 1942 год. Ни один самый системный либерал не мог не заметить, что началась Третья мировая война. Настоящая, а не риторическая. Сгребаемые на свалки обломки зданий вперемешку с трупами людей, погибших под этими обломками, — это не фигура речи. Это Мариуполь.
А это значит, что вступают в действие законы военного времени. И другие требования к людям. По законам военного времени каждый вправе судить других за то, за что он не может их судить в мирное время. Нет, нельзя требовать от каждого уйти в партизаны. Но идти служить в расстрельную команду оккупантов тоже нельзя. Совсем нельзя.
👍5
По законам военного времени людей делят на своих и врагов. Любой, кто публично поддержал врага, тоже враг. А если он еще и из своих, тогда он еще предатель и подлец. Подлец, потому что поддерживает врага отнюдь не по убеждениям. И публично назвать его таковым — это тоже форма борьбы с врагом. Не можешь сам держать в руках оружие — хотя бы назови подлецом поддержавшего врага.
И если ректор учебного заведения подписывает поганое письмо в поддержку нападения нацистской России на Украину и развязывания Третьей мировой войны, одна эта подпись обнуляет все то полезное и доброе, что он сделал раньше. Вред от этой подписи перевешивает все прежние заслуги в деле развития науки и распространения знаний. И не будет больше никакой пользы от сохраненной такой ценой "институции". Чему может научить студентов такой ректор? Только цинизму, приспособленчеству и подлости. Это как у Галича:
И ты будешь волков на земле плодить
И учить их вилять хвостом".
И если ректор учебного заведения подписывает поганое письмо в поддержку нападения нацистской России на Украину и развязывания Третьей мировой войны, одна эта подпись обнуляет все то полезное и доброе, что он сделал раньше. Вред от этой подписи перевешивает все прежние заслуги в деле развития науки и распространения знаний. И не будет больше никакой пользы от сохраненной такой ценой "институции". Чему может научить студентов такой ректор? Только цинизму, приспособленчеству и подлости. Это как у Галича:
И ты будешь волков на земле плодить
И учить их вилять хвостом".
👍18❤1🔥1
Иван-чаем навеяло. ;)
"Мы, правда, от Европы отстали, но и Европа-матушка от нас отстала - корпусов на двадцать!
- Был, изволите видеть, у нас такой человек, Иван Егорыч Ползунков, по бывшему его местоположению - учитель географии в уездном училище, а по нынешнему - при рубке дров состояли, саночки на себе возили... И додумался этот русский Эйнштейн до такой теории: "Ребята, - говорит он, - есть нам окончательно нечего, а есть надо. Шишек же еловых и сосновых в лесу сколько угодно. Африканские обезьяны их очень обожают. Если вы их сразу начнете жрать, то все передохнете в одночасье... То есть не обезьян жрать, а шишки. Наука же говорит, что постепенно можно приучить свой организм к чему угодно. И делайте, - говорит он, - вы так: выдается вам хлеба в день 24 золотника, а вы съешьте 23 золотника и одну еловую шишку; на другой день введите внутрь организма 22 золотника хлеба и 2 еловые шишки, потом 21 золотник и 3 шишки. Через 24 дня уже хлеб вам не нужен, - его вытеснит порцион в 24 еловые шишки, что и требовалось доказать". Так же и насчет одежды. "Скоро, - говорит, - у вас ее совсем не будет, и вы обмерзнете, как какие-нибудь дураки! А поэтому надо завести постепенно собственную шерсть. Я, - говорит, - братцы, читал в "Смеси", что если лысый человек сидит в холодном помещении без шапки, то у него на голове очень просто начинают расти волоса. Вот по этой, значит, теории Ползункова и нужно постепенно приобретать волосяной покров, вроде собачьего меха. Срежьте один рукав на руке, выставьте ее гольем на холод, - она через месяц обрастет и ей будет тепло; срежьте другой рукав, обрежьте левую штанину, потом правую, на спине кус вырежьте - да через полгода вас родная мать не узнает: что это, мол, за горилла, - здравствуйте вам, - по лесу ходит, еловые шишки запросто жует?! Вот оно как, товарищ приезжий из Европы!
- Вы, собственно, что же этим хотите сказать?
- А то-с. У вас там теория Эйнштейна, а у нас теория Ползункова! И наш Ползунков всегда вашего Эйнштейна крыть может, и некуда немцу будет от ползунковских козырей деваться, потому ихняя кишка супротив нашей - дюже тонка-с!!.."
"Мы, правда, от Европы отстали, но и Европа-матушка от нас отстала - корпусов на двадцать!
- Был, изволите видеть, у нас такой человек, Иван Егорыч Ползунков, по бывшему его местоположению - учитель географии в уездном училище, а по нынешнему - при рубке дров состояли, саночки на себе возили... И додумался этот русский Эйнштейн до такой теории: "Ребята, - говорит он, - есть нам окончательно нечего, а есть надо. Шишек же еловых и сосновых в лесу сколько угодно. Африканские обезьяны их очень обожают. Если вы их сразу начнете жрать, то все передохнете в одночасье... То есть не обезьян жрать, а шишки. Наука же говорит, что постепенно можно приучить свой организм к чему угодно. И делайте, - говорит он, - вы так: выдается вам хлеба в день 24 золотника, а вы съешьте 23 золотника и одну еловую шишку; на другой день введите внутрь организма 22 золотника хлеба и 2 еловые шишки, потом 21 золотник и 3 шишки. Через 24 дня уже хлеб вам не нужен, - его вытеснит порцион в 24 еловые шишки, что и требовалось доказать". Так же и насчет одежды. "Скоро, - говорит, - у вас ее совсем не будет, и вы обмерзнете, как какие-нибудь дураки! А поэтому надо завести постепенно собственную шерсть. Я, - говорит, - братцы, читал в "Смеси", что если лысый человек сидит в холодном помещении без шапки, то у него на голове очень просто начинают расти волоса. Вот по этой, значит, теории Ползункова и нужно постепенно приобретать волосяной покров, вроде собачьего меха. Срежьте один рукав на руке, выставьте ее гольем на холод, - она через месяц обрастет и ей будет тепло; срежьте другой рукав, обрежьте левую штанину, потом правую, на спине кус вырежьте - да через полгода вас родная мать не узнает: что это, мол, за горилла, - здравствуйте вам, - по лесу ходит, еловые шишки запросто жует?! Вот оно как, товарищ приезжий из Европы!
- Вы, собственно, что же этим хотите сказать?
- А то-с. У вас там теория Эйнштейна, а у нас теория Ползункова! И наш Ползунков всегда вашего Эйнштейна крыть может, и некуда немцу будет от ползунковских козырей деваться, потому ихняя кишка супротив нашей - дюже тонка-с!!.."
😁2🔥1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Хлопки в Крыму.
Я всегда считал, что курение опасно для здоровья. А тут закурили одновременно в семи местах, не оборудованных для курения. Совсем распоясались, минздрава на них нет. ;)
Я всегда считал, что курение опасно для здоровья. А тут закурили одновременно в семи местах, не оборудованных для курения. Совсем распоясались, минздрава на них нет. ;)
👍10
Народ против рынка: анализируем гайдаровский миф
Главной причиной, по которой «радикальные», т.е. настоящие и последовательные, рыночные реформы откладывались сначала в позднем СССР, а затем и в России 1990-х, был страх реформаторов перед народным гневом и бунтом.
По крайней мере так они утверждали сами. В статьях 1989–91 гг. главный идеолог российских реформ Егор Гайдар язвительно спорил с либеральными «утопистами», которые хотели немедленно ввести в России частную собственность на средства производства и свободу предпринимательства, «как можно скорее перенести к нам витрины и уровень жизни развитых капиталистических стран»¹.
Сделать это в реальности невозможно, настаивал Гайдар, потому что в обществе слишком сильны антикапиталистические настроения. Проще говоря, зависть к успешным и богатым. Невозможно «выбросить из памяти семьдесят лет истории», когда предпринимательство уголовно преследовалось и людям с детского сада внедряли идею всеобщего равенства доходов.
«Бурный рост денежных доходов предпринимателей вызывает мощную волну протеста, требования немедленно свернуть все экономические новации». Поэтому, уверен Гайдар, переход к массовой частной собственности и свободной торговле займет десятилетия.
(Пост)советское государство будет вынуждено надолго сохранить «доминирующий» госсектор, т.е. продолжать субсидировать убыточные, никому не нужные предприятия, чтобы не допустить массовых увольнений и безработицы. А ради этого — снова печатать деньги и разгонять инфляцию.
Государство оставит за собой широкую «инвестиционную активность», поскольку в условиях вызываемой им высокой инфляции долгосрочные частные инвестиции делаются невыгодными.
Государство будет решительно снижать «дифференциацию доходов» посредством карательных налогов на предпринимателей, с целью обеспечить гражданам «развитую систему социальных гарантий». Опять же, чтобы привыкшие к халяве и равенству в нищете пролы меньше завидовали и не пытались сбросить правительство реформаторов.
Гайдар понимал, что такая система уродлива, носит «родимые пятна административной системы», отличается финансовой нестабильностью и социальным напряжением, чревата бюрократическими переворотами, сменой демократических и авторитарных режимов («чередой: слабая власть — жесткая власть»). И тем не менее отрицал любую альтернативу ей. Потому что иначе — революция снизу и возврат к сталинскому социализму.
С высоты сегодняшнего дня можно удивляться прозорливости Гайдара. Но объяснить верность его предсказаний можно без ссылки на дар ясновидения или гений. Все проще: Гайдар вместе с единомышленниками в правительстве построили в России именно ту убогую полусоветскую систему, которую он заранее весьма детально описал. Другими словами, Гайдар сам сделал все для того, чтобы его страшные предсказания сбылись. И будь на его месте какой-нибудь «утопист» вроде Виталия Найшуля, Бориса Федорова или хотя бы молодого Явлинского, соавтора «500 дней», будущее России было бы далеко не таким серым и тленным.
Точку зрения Гайдара повторяет его известный посмертный адвокат, экономист Дмитрий Травин в 2020 году. По его мнению, например, освобождение цен в конце 1980-х было отложено из-за «ропота советских граждан». В конечном счете:
«Сложные трансформации никогда не осуществляются быстро, поскольку общество не бывает готово к столь радикальным переменам... Иногда для такого продвижения даже требуется смена поколений»².
Надо сказать, что страх перед народным бунтом в конце 1980-х доходил до откровенно панических, пиночетовских настроений.
Вернувшись из Чили, в 1990 году Чубайс с коллегами призывали Горбачева к «радикальной реформе собственности», «ускоренному переходу СССР к рыночной экономике»³. То есть, к политике, противоположной гайдаровской — осторожной и уступчивой консервативному советскому населению.
Главной причиной, по которой «радикальные», т.е. настоящие и последовательные, рыночные реформы откладывались сначала в позднем СССР, а затем и в России 1990-х, был страх реформаторов перед народным гневом и бунтом.
По крайней мере так они утверждали сами. В статьях 1989–91 гг. главный идеолог российских реформ Егор Гайдар язвительно спорил с либеральными «утопистами», которые хотели немедленно ввести в России частную собственность на средства производства и свободу предпринимательства, «как можно скорее перенести к нам витрины и уровень жизни развитых капиталистических стран»¹.
Сделать это в реальности невозможно, настаивал Гайдар, потому что в обществе слишком сильны антикапиталистические настроения. Проще говоря, зависть к успешным и богатым. Невозможно «выбросить из памяти семьдесят лет истории», когда предпринимательство уголовно преследовалось и людям с детского сада внедряли идею всеобщего равенства доходов.
«Бурный рост денежных доходов предпринимателей вызывает мощную волну протеста, требования немедленно свернуть все экономические новации». Поэтому, уверен Гайдар, переход к массовой частной собственности и свободной торговле займет десятилетия.
(Пост)советское государство будет вынуждено надолго сохранить «доминирующий» госсектор, т.е. продолжать субсидировать убыточные, никому не нужные предприятия, чтобы не допустить массовых увольнений и безработицы. А ради этого — снова печатать деньги и разгонять инфляцию.
Государство оставит за собой широкую «инвестиционную активность», поскольку в условиях вызываемой им высокой инфляции долгосрочные частные инвестиции делаются невыгодными.
Государство будет решительно снижать «дифференциацию доходов» посредством карательных налогов на предпринимателей, с целью обеспечить гражданам «развитую систему социальных гарантий». Опять же, чтобы привыкшие к халяве и равенству в нищете пролы меньше завидовали и не пытались сбросить правительство реформаторов.
Гайдар понимал, что такая система уродлива, носит «родимые пятна административной системы», отличается финансовой нестабильностью и социальным напряжением, чревата бюрократическими переворотами, сменой демократических и авторитарных режимов («чередой: слабая власть — жесткая власть»). И тем не менее отрицал любую альтернативу ей. Потому что иначе — революция снизу и возврат к сталинскому социализму.
С высоты сегодняшнего дня можно удивляться прозорливости Гайдара. Но объяснить верность его предсказаний можно без ссылки на дар ясновидения или гений. Все проще: Гайдар вместе с единомышленниками в правительстве построили в России именно ту убогую полусоветскую систему, которую он заранее весьма детально описал. Другими словами, Гайдар сам сделал все для того, чтобы его страшные предсказания сбылись. И будь на его месте какой-нибудь «утопист» вроде Виталия Найшуля, Бориса Федорова или хотя бы молодого Явлинского, соавтора «500 дней», будущее России было бы далеко не таким серым и тленным.
Точку зрения Гайдара повторяет его известный посмертный адвокат, экономист Дмитрий Травин в 2020 году. По его мнению, например, освобождение цен в конце 1980-х было отложено из-за «ропота советских граждан». В конечном счете:
«Сложные трансформации никогда не осуществляются быстро, поскольку общество не бывает готово к столь радикальным переменам... Иногда для такого продвижения даже требуется смена поколений»².
Надо сказать, что страх перед народным бунтом в конце 1980-х доходил до откровенно панических, пиночетовских настроений.
Вернувшись из Чили, в 1990 году Чубайс с коллегами призывали Горбачева к «радикальной реформе собственности», «ускоренному переходу СССР к рыночной экономике»³. То есть, к политике, противоположной гайдаровской — осторожной и уступчивой консервативному советскому населению.
👍6