Сидорин высказался. Ну, поувереннее, чем сайт Института Философии. Но всё же, несколько моментов.

1). Опасная это тема — начинать считать, кто из сотрудников ИФРАН в какой степени соблюдает трудовую дисциплину. Боюсь, тогда надо проскрипционные списки составлять куда шире, чем из одного человека.

2). «Вы защищаете своего из тусовки». Да помилуйте, я с Анатолием общался-то два раза в жизни до сих пор, причём второй раз — с Вашим участием; а с Вами, например, аж три раза. Мимо. А мимо потому, что вопрос-то вообще не в нём. «Один раз съездил на Донбасс — и можно больше ничего не делать». А кто ещё из Института хотя бы этот самый один раз туда съездил за всё это время? Или хотя бы сказал, написал публично что-то, как-то обозначил позицию? Объяснять специально, почему это настолько важно именно от философов и именно сейчас? Единственный сотрудник ИФРАН кроме Черняева, который очень ясно, однозначно и публично занял позицию — это экс-замдиректора института Ю.В.Синеокая, борющая ныне из Парижа агрессивного агрессора. Но я повторяю: даже такой выбор — заслуживает куда большего уважения, чем как у остальных — «нас это не касается, мы тут книжки читаем». Именно это, а не какая-то там «втусованность» (Черняев — кто угодно, но только не экстраверт-обаяшка с записной книжкой на тысячу фамилий) является причиной того, почему Дугин, я, Коробов, Ридовка и прочие выступили в его защиту. И само то, что Вы этого не понимаете, сводя всё к «тусовке» — симптом проблемы.

3). Сводить проблему к мелкой склоке сотрудников в академическом учреждении — это или непонимание, или осознанная стратегия. Проблема в том, что если ИФРАН, по формуле Гусейнова, это «высшая инстанция в стране в области философии» — необходимо признать, что де-факто он есть сегодня захолустный филиал колониального управления в этой сфере. И само то, что для того экзистенциального фронтира, которым сейчас является СВО, у Института не нашлось никого, кроме «бесполезного», а теперь уже и уволенного, по официальной версии, за тунеядство и непомерные амбиции Черняева — заставляет задавать ещё больше неприятных вопросов.

Кстати. Что тогда, что сейчас — одно и то же. Люди понимают «занять позицию» как «о ужас, нас заставят заниматься пропагандой». Чадаев — тот вообще политтехнолог-манипулятор с ФЭПовско-сурковским бэкграундом, Дугин — известный мракобес и шаман с бубном, Коробов — отбитый милитарист из Донецка, Черняев просто карьерист-неудачник, который пытался подняться на патриотизме, но не выгорело — короче, мы вам тут не геббельсы, а свободные независимые академические исследователи, «бей … политрука, морда просит кирпича».

А я вот открываю их сайт, а там первой же верхней новостью в графе «Будущие события»:

Новогодне-рождественское заседание «Итальянского клуба» Института философии РАН, 26 декабря 2023 г.

«Итальянский клуб» Института философии РАН, совместно с международной «Ассоциацией друзей Амальфи» и «Флорентийским обществом», проводит заседание Клуба, посвященное 10-летию поездки делегации Института философии РАН в Геную и Нови-Лигуре, – места, связанные с судьбой выдающегося русского интеллектуала Николая Владимировича Станкевича (1813-1840). Во второй части дружеского собрания члены Итальянского клуба Института философии РАН поделятся видео-впечатлениями о поездках в Италию в завершающемся году.

26 декабря 2023 г., 15.00 (Институт философии РАН, ауд. 313). Заявки на участие в мероприятии: rushist@iph.ras.ru

И мне как-то сразу ясно становится: они даже не понимают, что _уже_ в окопах. Только по другую сторону. Там, где Нови-Лигуре, «Ассоциация друзей Амальфи», …и, кстати, Станкевич.

Бриф — с тех пор, как туда на постоянку устроилась работать Катя Винокурова — приобрёл неподражаемый стиль «ужас какая дурочка — прелесть какая дура» (именно так, я ничего не перепутал). Его основные характеристики: регулярные ссылки на АП и «источники, близкие к источникам» именно тогда, когда порешь отсебятину, священная война с «радикализмом» (по списку титулованных радикалов) и за «нормализацию» (я хочу уже наконец про сумочки, а не про эту вашу СВО), непрошибаемая сермяжность языка в тч с путанием запятых и пробелов, фирменная алогичность построений и типовой жанр — мелкая заказуха от идейно близких, упакованная в слив.

Яркий пример — как раз текст про ИФРАН. Достоин того, чтобы быть процитированным целиком.

Брифинг-1.
За дискредитацией Института философии РАН стоят структуры Малофеева. Именно они массово размещают «публикации с негодованием увольнения сотрудника института Черняева».
Сам Черняев претендует возглавить ИФРАН, хотя не обладает необходимой научной квалификацией. Институт отказался продлевать с ним контракт на основании отсутствия сотрудника на работе.
«Черняев второй раз пытается при помощи Малофеева захватить Институт философии и навязать свои околофилософские представления о русском мире. По сути, Черняев малообразованный образованец, не обладающий ни способностями, ни квалификацией философа. Однако,хороший интриган и лжец. Что в целом является характеристикой всей этой группы -псевдофилософа Дугина и авантюриста Малофеева»,говорит сотрудник Института на условии анонимности.
В АП крайне болезненно реагируют на историю с ИФРАН,считая ее надуманной и искусственной. Большинство сотрудников института поддерживают руководство Института и считают действия Черняева подлостью подлого человека.

Орфография, что называется, сохранена.

Итак. Черняева уволили за прогулы. Но он (15 лет там проработавший) хочет захватить и навязать, хотя сам — «малообразованный образованец». Малофеев дискредитирует ИФРАН, размещая публикации «с негодованием увольнения». Он, Дугин и Черняев — интриганы и лжецы, а «действия» последнего (какие? прогулы те самые?) — «подлость подлого человека». Ну и «в АП», конечно, «крайне болезненно реагируют».

Ну детский же сад. Во-первых, так и вижу админов, которые, в мыле занимаясь сейчас стартом выборов известно кого, согласовывая харитоновых-слуцких-даванковых и отбиваясь от давки в очереди желающих попасть в «доверенные лица» к Самому, взять подряд или хоть как-то засветиться, а в промежутках разруливая «голые вечеринки» и страсти по яйцам, находят время «крайне болезненно реагировать» на какой-то там хипеж у этих бесполезных интеллигентов. В том-то и дело, что им чихать.

Во-вторых, и так все знают, что Малофеев это ужас-ужас — уже потому, что он про поститься-молиться-рожать, а мы тут Свободные Современные Люди. Хм. Я к Малофееву отношусь специфически, никогда у него не работал — ни разово, ни тем более на зарплате — но в данном конкретном случае, пусть не применительно ко всему населению, а вот персонально к одной журналистке — считаю его подход единственно верным. Замуж, и срочно.

Потому что ну сколько можно уже фигню-то писать, честное слово. Да ещё и в формате «я тут вам щас скажу сразу и как инсайдер, и как женщина».

Давайте попробуем без камланий про рептилоидов проанализировать набор административных этажей, в которые формально вписан ИФРАН — и с которых, теоретически, можно как-то повлиять на его деятельность.

Итак. ИФРАН входит в систему Российской академии наук, являясь структурным подразделением Отделения общественных наук. Академик-секретарь Отделения — вице-президент РАН Т.Я.Хабриева, правовед — короче, не про философию. Член бюро отделения и врио руководителя Секции философии, политологии, социологии, психологии и права — вы удивитесь, Гусейнов А.А., по совместительству директор ИФРАН. В переводе на русский с бюрократического это означает, что набор задач для Института философии и в конечном итоге госзадание он формирует и определяет себе… сам, как официальный куратор от АН самого себя же. То есть тезис про «суверенитет в области философии» имеет вполне реальное бюрократическое измерение. Ну а в составе действующего Президиума РАН никого из философов нет, там вообще исторически сложившееся засилье «физиков» в ущерб «лирикам».

Пойдём этажом выше. РАН обладает известной автономией в области содержания деятельности, но организационно относится к структуре Министерства науки и высшего образования РФ. Министр — В.Н.Фальков, непосредственно курирующего замминистра на данный момент нет (раньше это был первый заместитель — статс-секретарь Кучеренко, умерший в мае этого года).

Отношения МОН и РАН регулируются двумя постановлениями Правительства РФ:

№1652 «О правилах взаимодействия ФГБУ «Российская академия наук» и Минобрнауки»

И №1781 «Об осуществлении ФГБУ «Российская академия наук» научного и научно-методического руководства научной и научно-технической деятельностью научных организаций» (язык, как всегда, доставляет).

Из первого узнаём, что

Для согласования кандидатур на должности руководителей научных направлений и научных руководителей научных организаций… научная организация представляет в Министерство науки и высшего образования Российской Федерации письмо о представлении кандидатур руководителей научных направлений и (или) научных руководителей научных организаций на согласование в Академию с приложением позиции ученого совета научной организации. Министерство направляет указанные материалы на согласование в Академию.

Из второго — что

В рамках научного и научно-методического руководства, а также экспертизы научных и научно-технических результатов Российская академия наук проводит оценку и дает заключения в части научной и научно-технической деятельности в отношении проектов научных тем научных исследований (разработок), включаемых в проекты планов научных работ научных организаций и образовательных организаций высшего образования (далее соответственно - проекты научных тем, проекты планов), проектов планов, проектов программ развития этих организаций и отдельных проектов в составе таких программ (далее - проекты программ развития), за исключением исследований в рамках государственного оборонного заказа, а также проводит оценку и дает заключения в части обоснованности трудозатрат, необходимых для выполнения научной темы научного исследования.

В переводе на русский. По действующим правилам МОН не имеет права сменить руководство ИФРАН без согласования, собственно, с РАН. А в самой РАН отсутствует какое-либо структурное подразделение, отвечающее за направление «философия», за исключением секции, возглавляемой… действующим директором ИФРАН. Также МОН не имеет права как-либо корректировать деятельность и программы ИФРАН — это исключительная компетенция руководства РАН, а там… см.выше. МОН — лишь бухгалтерия.

Отсюда вывод. Единственный уровень, на котором вообще что-то можно решить — это уровень Председателя правительства, который должен дать поручение скорректировать или вообще переписать помянутые постановления (действующие приняты в 2018, при Медведеве). Ну либо просто должны прийти «службы» и начать отстранять по статье — то есть совсем опрично.

Заключение: все призывы патриотической общественности — в никуда.

Хорошо, давайте рассмотрим — ну, в теории, конечно ))) — «опричный» сценарий.

Первая ключевая развилка такая. Один вариант — увольнять, сажать «по любой статье, по которой получится», как это у нас нередко делается, когда по кому-то «принято решение», а дальше включается формальный механизм, по которому за любым можно найти достаточное количество нарушений чего-нибудь, неправильно заполненных бумажек и т.д. Как это может быть реализовано технически — легко себе представляю, но, честно говоря, считаю, это точно не тот случай, когда цель оправдывает средства. Ни у кого никогда не получалось строить торжество истины на лжи, а когда карают по форме за одно, а по сути за другое (как ИФРАН Черняева, кстати) — это ложь по определению.

И второй вариант — это найти способ применения «опричного» варианта сноса на основании именно тех претензий, которые по факту к ним высказываются: что враги. Ну допустим.

Тогда либо прокуратура, которая делает проверку и находит нарушение закона (какого?), либо Вторая служба ФСБ, а конкретнее УЗКС, усматривает в происходящем признаки угрозы конституционному строю.

Первое я плохо понимаю, потому что неясно, о каких законах идёт речь — если специально не докапываться (см.выше), выглядит так, что именно на уровне законов никто ничего не нарушил.

А вот второе интереснее. Какую угрозу представляют террористы («Двойка» — это ещё и антитеррор) или навальнисты-нацисты-сепаратисты (типовые «клиенты» УЗКС) — более-менее понятно. А вот поди убедительно обоснуй, какую именно угрозу конституционному строю несут академические философы, у которых на публичных флагах написано: «мы учёные, мы вне политики и не хотим в ней участвовать» (мы понимаем, что на самом деле это не так, но здесь разговор по форме, а не по сути).

Ставя себя на место противоположной стороны, я бы сказал так: это вы сами, «турбопатриоты», несёте угрозу конституционному строю. Потому что в Конституции прямо написан запрет на идеологию — а вы ведёте себя так, как будто она не только не запрещена, но и наоборот, всем нужна и обязательна. А вот мы, ИФРАН, такие как есть, наоборот, собой строй защищаем — десятилетиями не делая ничего, кроме ИБД, мы тем самым предотвращаем даже теоретическую вероятность появления любых идеологий. Звучит дико, но возразить-то особо нечего.

Тут тонкость в том, что идеология и философия — это вещи разные, но связанные между собой: любая идеология всегда делается из философии, как, скажем, прокат из стали, а бензин из нефти. А если нет сырья (или даже есть только контрафактное), то заведомо неоткуда взяться и продукту.

Короче, в реалиях действующей Конституции Институт философии должен и может быть только таким, какой он по факту и есть: ждуны, соросня, торговцы воздухом, любители евротуризма, а в арьергарде — смирные приспособленцы, которым вполне комфортно всю жизнь писать никем никогда не читаемые комментарии к комментариям к Кьёркегору — ну или к Лосеву, тут вообще без разницы.

А в яйце том, Иванушка, смерть Кощеева.

В продолжение. Сказ о том, как у нас што работает.

Из предыдущего поста мы выяснили, что Академию Наук (и, следовательно, входящий в неё ИФРАН) курирует министр Фальков. Так вот. Полтора года назад, весной 22-го, вызвал министра Фалькова премьер Мишустин. И сказал ему: а почему ты, Фальков, при этих наших академиках исключительно бухгалтером работаешь? Ты же целый федеральный министр, ты должен науку отечественную вперёд двигать, направления ей определять, задачи нарезать. Займись, пожалуйста.

Фальков загрустил. До того, как стать министром, он много лет был ректором вуза в Тюмени, и вообще нигде в жизни кроме Тюменского госуниверситета никогда не работал. По Академии наук у него был подход такой: «не трогай — не воняет». Более того, в разных разговорах он чаще всего топил за то, что академическая наука это вообще пережиток советской модели, и она должна рано или поздно тихо отмереть сама собой; а науку должны двигать вузы и научные центры при них, «как в цивилизованном мире». Поэтому, получив такое поручение, он сразу начал думать, на кого бы его спихнуть.

И дальше — гениальный ход бюрократической мысли. Научные учреждения — они ж не в воздухе, понимаете ли, висят. Они все находятся на территории разных там субъектов федерации. Вот пусть руководители этих самых субъектов и определяют, чем должны заниматься находящиеся на их территории научные учреждения.

Издал соответствующее постановление. Мне это постановление с гордостью показывал тульский вице-губернатор, когда я приехал той весной в Тулу на встречу с оружейниками. Комментировал так: «вот мы, туляки — про ВПК. Поэтому наши научные учреждения будут развивать направления, связанные с оружейным делом. Мы уже занялись».

Я тогда чуть не напился с горя. Мама дорогая! А новосибирский губернатор Травников, получается, должен Сибирскому отделению АН рассказывать, куда двигать тамошнюю науку? А ещё, например, в Карачаево-Черкесии есть Зеленчукская обсерватория — так что, Рашид Темрезов должен тамошним астрономам указывать, как им на звёзды смотреть?

Но даже это не самое смешное. По такой логике, в ИФРАН на Таганку должен прикатить не кто иной, как С.С.Собянин. Собрать тамошнюю звездобратию и строго так им сказать: а ну-ка, срочно перековывайтесь из трансгендерквиров небинарных в патриотических мыслителей! Те такие чубами своими разноцветными вправо-влево плямк-плямк: «а то шо?» «А то канализацию, блин, отключу!» «Так она нам уже тридцать лет как дискурсивно избыточна — работаем по замкнутому циклу…»

Ну а вообще, конечно, надо по-опричному. Полистайте подборочку, доставляет.

Ну Катя, ну блин… его пол-рунета посмотрело осенью ещё

Вечерняя почта

Пока наша сетевая общественность, запасшись попкорном, наблюдает за усилиями Кати Винокуровой «не поставить Дугина на один с собой уровень», я, в анализе институциональной вписанности Института Философии РАН в систему власти, наткнулся на интереснейшего персонажа. Это Талия Ярулловна Хабриева, академик-секретарь Сектора общественных наук РАН и многолетний товарищ руководителей ИФРАН Гусейнова и Смирнова — в добольшевистском значении слова «товарищ», то есть деловой партнёр (отсюда «товар» в корне).

Академик Хабриева — вице-президент РАН, бывший замминистра юстиции РФ, директор Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ. Её основной вклад в российское право — как в теоретическом, так и в практическом измерении — это кодификация миграционного законодательства РФ и непосредственная разработка значимой части составляющих его норм, а также их теоретическое обоснование. Я успел по дороге (главное время для чтения сейчас) немного поизучать две её монографии — «Миграционное право России: теория и практика» (М.,2008), и «Современные проблемы самоопределения этносов» (М., 2010).

Из интересного — в первой монографии довольно подробно развёрнут тезис о том, что государственное регулирование миграции, в том числе трудовой, должно базироваться на соответствующих этических основаниях — утверждении в государстве, обществе и правовой системе принципов толерантности, мультикультурности, мультиэтничности и цивилизационного разнообразия. Гранты и госзадания на соответствующие темы регулярно «отгружались» в последние годы как раз Институту Философии, и А.А.Гусейнов как директор, а руководитель сектора этики ИФРАН Р.Г.Апресян (ныне признан иноагентом) как непосредственный исполнитель, исправно выдавали на-гора соответствующий набор монографий, докладов и заключений с обоснованием этих самых принципов.

Черняев в нашем с ним воскресном интервью дал мне интересную зацепку — обратив внимание на то, почему настолько непропорционально велика роль сектора этики в ИФРАНе. Это западный подход: у них «этика» это не отвлечённо-философская дисциплина, а скорее прикладная: когда нужно обосновать то или иное регулирование — мы, например, слышим «биоэтика», «этика зелёной экономики», «этика гендерного разнообразия» и т.д. То же самое по технологиям: например, как только появляются дроны — выдаётся куча грантов философам по теме «этика дрона», с целью убедительно обосновать то, почему машина, самостоятельно принимающая решение убивать людей — это хорошо и правильно, если всё происходит во имя ценностей демократии и прогресса. И они обосновывают, со всем набором ссылок хоть на Иисуса, хоть на Канта, хоть на Хабермаса.

То же самое у нас — с «этикой миграционных процессов», и, в частности, с этикой трудовой миграции. Можно посмотреть набор соответствующих монографий, групповых работ и экспертиз: все они убедительно обосновывают, почему для скорейшего роста экономики в РФ необходим организованный массовый завоз иностранных специалистов, а российское общество обязано понимать, что это хорошо и правильно, а кто против — экстремист, националист и враг экономического развития и цивилизационного разнообразия.

А вы говорите, ИФРАН — бесполезная структура. Очень даже полезная в народном хозяйстве, как видите. Надо объяснять, почему они за него зубами держатся?

Какая сильная картинка. Документы убитого нацика из Азова. Две вкладки: типографская «молитва украинского националиста» (на мове) и рукописное личное послание от любимой (на русском). И вот в этом маленьком фрагменте — вся война, её суть.

Осенью я выступал в Питере на совещании ВРНС с сообщением про то, что одна из важнейших патриотических задач момента — «учиться делу государственного управления настоящим образом». В частности, столкнувшись с какой-нибудь проблемой — будь то репрессии в адрес философа за поддержку СВО или всплеск этнической преступности вследствие массового завоза мигрантов — не ныть «опять русских людей обижают» и «Путин, наведи порядок» (это инфантилизм), а методично выявлять структуры и механизмы колониального гнёта и бить по ним напрямую.

Как раз сюжет с ИФРАН — блестящая иллюстрация к тезису.

Когда я написал, что Хабриева-Гусейнов-Смирнов-Апресян это «товарищи» (в смысле — деловые партнёры), это не голословное утверждение.

Вот, например, трёхлетний мегагрант (по 100 млн.руб.в год в течение трёх лет, всего 300 млн) № 13.1902.21.0022. "Новейшие тенденции развития наук о человеке и обществе в контексте процесса цифровизации и новых социальных проблем и угроз: междисциплинарный подход". Головной структурой-исполнителем является Институт Философии. А.В.Смирнов, руководитель проекта, почти сразу по утверждении пригласил в Консорциум организаций-исполнителей Институт законодательства и сравнительного правоведения, который возглавляет Хабриева, и дальше они его осваивали совместно. Поскольку, как я уже объяснял выше, задачи они — как руководители Сектора общественных наук РАН: Хабриева (а ранее Смирнов) академик-секретарь сектора, Гусейнов (а сейчас Смирнов) член бюро сектора — ставят сами же себе, уже как руководителям организаций-исполнителей, критерии эффективности тоже определяют себе сами и оценку качества выполненных работ опять же выставляют себе сами (председатель научно-экспертного совета по общественным наукам — Смирнов), то в качестве проведённых по гранту работ и соответствии их требованиям никаких сомнений ни у кого не возникло.

Это тот случай, когда тема пришла «философская». Когда, наоборот, падают гранты по теме «правовой», схема работает в обратном направлении. Достаточно посмотреть ту самую многолетнюю линейку грантов по миграционному праву и его этическим основаниям и т.д.: там, наоборот, головная организация ИЗСП, соисполнитель — ИФ. Причём в данной теме мы видим не простую грантогрызку, а куда более сложно структурированный бизнес — по превращению «общечеловеческих ценностей диалога, толерантности и мультикультурализма» в сверхдоходы от эксплуатации рабского труда, путём создания максимально благоприятной правовой среды для трудовой миграции, в которой регуляторика (нормотворцы и правоведы) обоснована соответствующей гуманистической этикой (философы), со всем арсеналом ссылок на «международный опыт» и «цивилизованные страны».

That’s how it works, аборигены. В «культуре», она же «индустрия контента», всё примерно так же, если что, с небольшими поправками на специфику. И если вы будете спрашивать — «Да кто их назначил? Кто им поручил?» — то, например, Гусейнов директорствовал в ИФ с 1996 года, а перешёл туда в 1987 («яковлевский призыв»), до этого — аж с 1965-го — преподавал в МГУ диалектический и исторический материализм, а с 1970-го — ещё и этику. А, например, отец его Абдулкерим был ещё до революции муллой в медресе в Лезгистане (исламскую этику преподавал), а при советской власти переквалифицировался в педагоги. По остальным сами разыщете, там примерно так же.

Ну и да, такой бизнес требует правильной системы безопасности. А это не мрачный охранник со стволом. Это безопасность в первую очередь публичная (от общества) и административная (от власти). Для этого существует толпа прикормленных и индоктринированных опинион-мейкеров, спикеров-инфлюэнсеров, которые при любой серьёзной угрозе тут же поднимают вопль — «Радикалы! Фашисты! Дилетанты! Капуста в бороде! Храм науки!» — ну и/или разводят конспирологию типа «православный олигарх пытается рейдерски захватить научное учреждение».

Примерно как Катя Винокурова, которая, хоть и строит из себя девушку эпично простую и некнижную, между прочим, дочка профессора Философского факультета МГУ, религиоведа и специалиста по Ф.Хайлеру Владимира Винокурова.

Логос пацана

Часть первая

Вся эта история с ИФ РАН натолкнула еще вот на что. Это тема академической свободы. Очень много и долго наши ученые боролись за то, чтобы всякие тупые начальники не пытались рулить наукой и указывать ученым, что и как они должны изучать. Потому что ученые совершенно точно понимают в своем предмете лучше, чем начальники. И это глупо отрицать. Но отдавая ученым право на то, чтобы самим определять свою исследовательскую и конструкторскую программы, мы сталкиваемся с рядом неочевидных, но неизбежных рисков. И эти риски важно видеть.

Первый риск: если ученый, например, маньяк и садист, который хочет уничтожить или погнобить человечество либо, по крайней мере, какую-то его часть. Тогда из «свободного учёного» получается доктор Менгеле.

Второй риск: если ученый просто жулик. И тогда его наука оказывается разводиловом и очковтирательством, а его реальная цель – это просто пожить за чужой счет.

Третий риск: если ученый шарлатан. Когда он сам искренне верит, что он изобрел вечный двигатель, а на самом деле там не вечный и даже не двигатель.

Поборники академической свободы в таких случаях говорят, что все эти риски должно снимать само академическое сообщество. Ну то есть коллеги-ученые оценивают работу коллег, и проблема решается верификацией их труда академическим сообществом. В своём кругу пусть и выясняют, кто маньяк, кто жулик, кто шарлатан и далее.

Но здесь вступает риск другого порядка. А что, если сообщество как целое — ошибается? Причем ошибается в разных смыслах слова «ошибка».

Отсюда тезис: отказываясь от директивного управления наукой, надо понимать механизмы компенсации таких рисков. И я говорю: этот отказ продуктивен только тогда, когда ты переходишь на этаж работы с самим антропотипом ученого: каких ученых с какими мотивациями, системой взглядов, ценностями, целями продуцирует, воспитывает в принципе то или иное общество и культура; зачем они вообще идут в науку.

Потому что случай ИФ РАН – это, в данном контексте, про то, что система ценностей данного конкретного сообщества кардинально отличается от системы ценностей государства и большинства его граждан. И это не так страшно, если ученый – технарь (хотя, вспоминая Сахарова, ещё как сказать). Хуже, если это гуманитарий. Он искренне убежден, что делает мир лучше и ведет человечество в светлое будущее — однако по факту начинает работать на разрушение государства, причем за государственные же деньги.

Часть вторая (первая тут)

Что есть управление антропотипом ученого? На длинном цикле – это образование. То, как устроена семья и школа, высшая школа — вся система, которая производит людей, в т.ч. людей науки.

А вот возможно ли подобное управление на коротком цикле? Когда у тебя нет 30 лет, чтобы вырастить правильного ученого взамен того, какой есть, и ты поневоле работаешь с тем, что имеешь.

Тут поневоле приходится ставить внешний фильтр, который занимается диагностикой и корректировкой мотивации. Не корректировкой исследований и исследовательских программ, не корректировкой научного подхода – исключительно целеполаганием самого учёного.

Это подход, против которого сегодняшнее академическое сообщество будет ожесточенно возражать — именно потому, что оно считает само себя адекватным носителем исчерпывающего набора представлений о добре и зле.

Но как раз-таки именно эту самооценку и саморефлексию ученого в первую очередь необходимо оспорить. Потому, что школа, вуз и наука в ее нынешнем виде – не работает с мотивами. Она дает человеку набор знаний, компетенций и квалификаций, и делает из него профессионала. Но поскольку в нее вообще никогда не было заложено никакого ценностного контура, а нынешние попытки его туда прикрутить… ну, смешные — мы точно знаем: там что выросло, то уж выросло.

И ладно бы само выросло – так там ещё и разные внешние садовники покрутились, чтобы вырос именно радужный чуб.

Часть третья (первая тут, вторая тут)

Предполагать, что сам по себе разум является достаточным основанием для различения добра и зла — это ровно то, против чего возражал Григорий Палама в известном споре с Варлаамом Калабрийским в XIV веке. Работа с собственной системой ценностей («движение к Богу») находится вообще в другой плоскости, чем рацио. И делать ставку на разум как на абсолютное и достаточное средство познания добра и зла — это жесточайшая иллюзия.

Собственно, отсюда и разговор, а наука ли философия. И с этой точки зрения — конечно же, не наука. Потому что философия-то вполне себе имеет дело с проблемой добра и зла — она здесь куда ближе к религии, чем рациональная наука и рациональное познание. Но что принципиально отличает философию от религии: философия остается в границах логоса, т.е. выражает себя вербально и логично. А в религии всегда существует конструкция Credo quia absurdum — «верую, ибо это абсурдно». То есть ты положения и некие основание веры кладешь в принципе за пределы логического объяснения и рационализации. Ход в философии недопустимый, а в религии как раз естественный.

И из этого, в частности, следует, что, говоря «не надо нам никакой религии, нам достаточно одной философии», мы собираемся всё описать логически. Это не то же самое, как все описать рационально. Описать рационально — это установка науки. Описать логически (словами, и непротиворечиво) — это установка философии. Религия же стоит на том, что есть нечто важное, в принципе не описываемое даже и логически. Как актуальный пример — Казанский феномен. Описывай его сколько угодно, а феноменом он от этого быть не перестанет.

Часть четвертая (предыдущие части тут, тут и тут)

А теперь, что говорится, на пальцах.
Можно ли сказать, что пацан – это тот, кто умнее? Нет.
Можно ли сказать, что пацан – это тот, кто физически сильнее? Как ни странно, тоже нельзя.

Пацан – это тот, у кого есть ценностная шкала, соответствующая некоторому критерию, интуитивно понимаемому как верный. Причем проверяемая в жестких ситуациях. И как раз эти самые жесткие ситуации, начиная от «пробить лося» — и есть ритуал, актуализующий эту самую ценностную платформу. Соответственно, можно ли стать пацаном, раскачивая мозг? Нет. Можно ли стать пацаном, раскачивая силу в качалке? Тоже нет.

А вот стать пацаном, пройдя несколько ситуаций экзистенциального выбора и приняв в них верные решения – единственный путь. Улица — это пространство, где ты выходишь за рамки существующей системы правил, объявляешь ее несостоятельной (лоховской, чушпанской) и признаёшь существующий внутри этого сообщества «вышедших» альтернативный порядок. И рассматриваешь внешнюю систему и отношение уже как разновидность входного фильтра свой/чужой. То есть всякий, кто ту внешнюю систему признаёт за абсолют – он по умолчанию чушпан. А из тех, кто не признаёт, уже дальше надо смотреть и проверять – пацан или не пацан.

В ИФРАНе не пацаны, а совсем наоборот, но пытаются продать нам подобную же механику. Есть внутренняя невербальная чуйка, позволяющая отличить философа от профана-шарлатана. Чуйкой этой владеют только те, кто внутри сообщества, а внешние лохи должны им верить на слово, ну и отдавать кошельки, когда просят. Вопрос в том, согласны ли мы терпеть этот «ифранский феномен».

Почитал комментарии.

1. Вор кричит «держи вора»: человека уволили за позицию, а тех, кто встал на его защиту, обвиняют в цензуре, рейдерстве и навязывании радикализма. На воук-языке это, кажется, называется «виктимблейминг».

2. Все почему-то считают, что это какой-то «накат» или «кампания». Нет, это разговор по теме в публичном поле. Накат — это если бы пошли письма и обращения в разные руководящие и силовые структуры; на данный момент не было ни одного, кроме депутатского запроса Миронова.

3. На поставленные вопросы никто не пытается отвечать по существу. Тишина. Вместо этого сплошной плач про «турбопатриотов» и «радикалов». Это известный со сталинских времён приём: не отвечать на аргумент или вопрос, а вместо этого сказать, что тот, кто спрашивает — уклонист и агент перуанской разведки.

4. И всё-таки кое-что изменилось к лучшему. Два года назад уже стоял бы вой до небес в «Эхе Москвы», «Новой газете», «Медузе», на «Дожде» и далее везде. Сейчас один Бриф за всех отдувается, слабенько.

5. Из всех тезисов в защиту ИФРАН самый интересный и заслуживающий подробного рассмотрения — это обвинение авторов текстов в защиту Черняева в попытке «превратить философию в служанку идеологии» (и тем самым нанести непоправимый ущерб гуманитарному знанию, понятное дело). Понятно, что он вроде бы легко опровергается подборкой пабликов сотрудников института, где сплошным потоком — славаукраине, нетвойне, хутинпуй и занавального; но тут интересно, что люди с философским вроде бы образованием отрицают или не замечают собственной идеологической индоктринированности. Я-то как раз считаю, что институт философии должен заниматься именно философией, а не «идеологией» или тем более пропагандой, но хрен кому это докажешь или даже объяснишь — не понимают люди разницы.

Что тебя перемкнуло-то так на этих философах? — пишут друзья в личку.

Да. Перемкнуло. Хотя я на неделе умудрился в промежутках между написанием постов про это несколько полезных дел сделать по линии Дронницы и Ушкуйника, плюс целый доклад подготовил и презентовал на совещании разработчиков БЛА, но я про это сюда даже не писал — вопрос приоритетов.

Вот смотрите. В чём проблема с «голой вечеринкой» и почему столь неожиданно резкая реакция и в обществе, и во власти? Люди же просто отдыхали, как привыкли, богэма, ну. А ответ такой: а вы посмотрите на это глазами людей с ЛБС: мы что, выходит, за ЭТО воюем, убиваем и умираем?

Как по мне, с ИФ даже хлеще. На богэму мне всегда было плевать, пусть …тся как хотят. Но тут человека уволили из главной в стране философской институции за позицию про СВО (cool story про «на работу не ходил» применительно к данной конторе — это примерно как «уволен из борделя за разврат» или «из гестапо за жестокость» или «из Роснано за воровство»). И это, стало быть, в норме, в порядке вещей. И после такого кто-то ещё плачется, что есть у разных людей проблемы с пониманием «за что воюем». Это хуже, чем если бы нам показали пять голых вечеринок с министрами, генералами и Соловьевым в одном носке.

Смысл — основа жизни, это нам ещё дедушка Декарт завещал. Победа всегда начинается в сознании, и поражение тоже. Подумайте об этом в преддверии наступающего года.

Ладно. Пока всё же выложу под ёлочку краткое резюме своего доклада, сделанного во вторник на совещании разработчиков беспилотных систем, и посвящённого вееру метрик для дронов, предлагаемому к использованию для оценки перспективных проектов.

1. Если брать текущее состояние, единственная юридически значимая метрика — это… взлётный вес. И ровно две отсечки: до 150 грамм (не требует регистрации) и до 30 кг (не является авиационным транспортным средством); всё, что тяжелее — уже требования как к самолёту. Все остальные метрики — грузоподъёмность, дальность полёта, время полёта, особенности конструкции, варианты полезной нагрузки и т.д. — существуют исключительно в продажных презентациях.

2. Те метрики, которые чаще всего обсуждаются на совещаниях, касаются, как правило, исключительно особенностей использования — то есть когда дрон уже взлетел и начал делать свою работу. Давайте посмотрим повнимательнее на то, что за скобками этого процесса. То есть на весь жизненный цикл изделия — начиная от его проектирования и производства, и заканчивая утилизацией.

3. Предлагаемый набор подходов к метрикам является результатом коллективной работы экспертной группы Дронницы, и опирается в основном на опыт боевой эксплуатации существующих моделей. Тем не менее, легко сделать операцию «перевода» в уме военного и гражданского вариантов применения.

4. Проектирование и производство. Сегодняшний типичный дрон российского производства — это голем, собранный из закупленных у разнообразных китайских производителей ключевых узлов, с минимальным добавлением локальных изделий, в соответствии с предполагаемой задачей применения. Рано или поздно (и лучше пораньше) мы поймём, что для разворачивания индустрии нужно производить и разрабатывать не сами дроны, а ключевые узлы и компоненты — двигатели, полётные контроллеры, даталинки, оптику, модули полезной нагрузки и т.д., вплоть до мелочей — шлейфов, сервоприводов, датчиков… то есть отмотать на 1-2 стадии по цепочке переделов. Но здесь важно не совершить ошибку на уровне архитектуры — избежать «феодализма» производителей. Поэтому вопрос сводится к проектированию открытых архитектур, причём, в наиболее радикальном варианте, по модели open source software — нужно думать об open source hardware, то есть узлах с беспатентной КД, которые может производить кто угодно, с простой процедурой приёмки/сертификации.

5. Хранение/транспортировка/ремонт/обслуживание. Приоритеты: эргономика, транспортабельность, простота сборки, модульность, крупноузловая компоновка (в тч облегчающая полевой ремонт), системы самодиагностики, конструктивно заложенная возможность последующих улучшений (upgradeability).

6. Ключевой вопрос надёжности — это расчётный ресурс работы различных узлов. Необходимы лабораторно подтверждённые статистические расчёты, на сколько часов работы хватает того или иного двигателя, на сколько циклов зарядки рассчитан аккумулятор и т.д., вплоть до разъёмов (по опыту, в поле стандартный аккумуляторный разъём приходится менять после пары десятков подключений/отключений). Если ресурс работы того или иного узла сильно меньше расчётного срока жизни всего изделия, необходимо считать его расходником, т.е. сразу закладывать модульную архитектуру замены.

7. Метрика, которая часто остаётся за скобками — это уровень требований к внешней инфраструктуре. Это касается и полётов (связь, навигация), и хранения-обслуживания. Неправильно считать, что они всегда по умолчанию должны быть «чем меньше, тем лучше». Троллейбусу нужны провода, автобусу нет, но у автономности автобуса есть свои минусы. Надо научиться видеть БАС не как летающую железку, а как часть техносферного комплекса, «надводную часть айсберга» — при этом наверху спутники, внизу локаторы, дронопорты и маяки, в воздухе — другие устройства, с которыми они обмениваются данными и т.д.

Презентацию, по запросу, могу выслать.

Вот мне тут в комментах уже несколько человек независимо друг от друга предложили пригласить на роль директора Института философии недавно получившего PhD Валерия Залужного. Что-то в этом есть, кроме банального троллинга, не могу понять что.

Главнокомандующему Вооружённых сил Украины В.Ф.Залужному

Уважаемый Валерий Фёдорович!

В СМИ появилась информация о том, что Вы защитили диссертацию в НУ «Одесская юридическая академия» и получили степень PhD. Разрешите поздравить Вас с этим.

Понятно, что PhD, несмотря на буквальный смысл — «доктор философии» — в современной западной системе научного знания присуждается учёным из различных гуманитарных сфер, в том числе — как в Вашем случае, в сфере права. Тем не менее, слово «философия», присутствующее в названии степени, побудило обратиться к Вам с предложением, которое, возможно, покажется Вам несколько неожиданным.

Как Вы, возможно, знаете, в Москве существует и действует с советских времён уникальное научное учреждение — Институт Философии Российской Академии Наук. Нигде более в мире (за исключением ряда стран, в своё время скопировавших советскую модель) нет подобных философских учреждений, официально включённых в систему академической науки. Это связано с особенностями советской системы, настаивающей на «научности» марксистской доктрины об обществе. На Западе, скорее, принято считать, что философия не относится напрямую к «наукам» как таковым.

Несмотря на то, что оно финансируется из бюджета РФ (в понимании сегодняшней Украины — страны-агрессора), тем не менее — и тому есть многократные формальные свидетельства — оно обладает, по выражению действующего врио директора Гусейнова, «абсолютным суверенитетом в области философии», то есть не имеет над собой никакого руководства в части направлений деятельности, кроме самого же себя. Кроме того, оно не только никак не участвует в СВО на стороне руководства РФ, но, напротив, занимает ярко выраженную антивоенную позицию, в частности, увольняя сотрудников, так или иначе выступивших в поддержку СВО, и твёрдо стоит на позициях общечеловеческих ценностей, гуманизма и европейской культуры.

Украина сейчас находится с Россией в состоянии военного конфликта, и Вы — руководитель её вооружённых сил. Но в то же время сама Украина до сих пор в некоторой части также финансируется из российского бюджета — по крайней мере, оплата за транзитный газ по-прежнему поступает. Так что, как видите, конфликт и даже военные действия — не препятствие для сотрудничества.

Нам нужно как-то налаживать диалог, и сейчас для этого прекрасный шанс. В связи с этим предлагаю Вам рассмотреть возможность стать приглашённым почётным директором ИФ РАН. Делать это пока можно без отрыва от основной работы. Ваши публикации — в частности, прекрасное теоретическое осмысление позиционного тупика в недавней статье в Economist — могут быть ценным вкладом не только в военную мысль в узком понимании, но и в развитие современной теории управления конфликтами, и, шире, актуальной философии войны и мира.

Философия — вне политики, это сфера чистого знания, принадлежащего всему человечеству. Именно так считает большинство академических философов и у нас, и у вас, и на Западе. Подумайте об этом, и не отвергайте с порога такую идею.