Перепостил Филолога потому, что заметил уже намечающуюся тенденцию. Белоусову выдали такое количество авансов, что неизбежно и очень быстро должна пойти волна сообщений типа: вот, руководство поменяли, а ничего не изменилось и не изменится. Как будто главная причина всех проблем до того — это неправильный начальник, который, как тот Байден из анекдотов, лично во все подъезды нагадил.

Нет. Примерно все перечисленные проблемы — это в первую очередь результат необходимости воевать в ситуации, когда абсолютное большинство среднего управленческого звена военной машины — от генералов до лейтенантов — сформировалось в парадигме, что никакой серьёзной войны на их веку точно никогда не будет. И, более того, что её в каком-то смысле даже и сейчас всё ещё нет. А есть просто затянувшийся на два с половиной года «несчастный случай на производстве». И штука в том, что другого офицерского корпуса нет и не будет. Марсиане не прилетят.

Я не буду говорить «за всю Одессу», скажу только по нашей узкой кафедре. Ещё с самого начала развёртывания программ подготовки дроноводов столкнулись с ситуацией, что учить надо чаще всего не тех, кого отберут инструктора, а тех, кого дадут командиры. А это прямо пороговая разница в мотивации. Пришлось адаптировать программы исходя из этого обстоятельства. По факту получилось два, тсзть, «трека»: для мотивированных курсантов и для «каких дали», даже содержательно разные. И это ещё осенью-22, когда речь шла об относительно простых в освоении устройствах, как коммерческие коптеры.

Простой закон: чем выше техническая сложность устройств, тем больше нагрузка на систему обучения военных и в части использования самих устройств, и в части их боевого применения в сочетании с другими средствами. В теории, из этого должен быть сделан системный вывод, что ключевой фактор успеха при нынешнем характере БД — в адаптации системы боевой подготовки, причём не вдолгую, а именно быстрой, на уровне экспресс-курсов и блиц-учений. Причём учить надо постоянно и практически всё свободное от боевой работы и минимально необходимого отдыха время — и всех, от бойцов до генералов. Но… см.выше.

«Военно-политическая философия» — наш совместный проект с Семёном Ураловым, буквально выросший из стримов на каналах, которые многие из вас помнят. Это подкаст о явлениях и событиях, с которыми мы сталкиваемся ежедневно и которые необходимо обсуждать. Наша задача — понять психологию конфликта, вместе с вами разобраться в происходящих процессах, и что важнее — попытаться всё это объяснить.

Я уже неоднократно рассказывал у себя на канале про го. Поэтому решил не упустить возможности пригласить к нам на подкаст Михаила Емельянова – исполнительного директора Центра го и стратегии. Не побоюсь даже сказать, что лучшего тренера и популяризатора этой стратегической игры у нас.

Прямо на наших глазах эпоха «Великой шахматной доски» сменяется эпохой «Большого гобана». Поэтому убежден, что именно сейчас нам очень полезно детально разобраться в философии восточного мышления, а игра го – лучший объект для такого вот анализа.

Получилось очень содержательно. Приятного просмотра.

И как обычно - аудиоверсия эпизода. Сегодня, кстати, устроим небольшой марафон для самых увлеченных - выпустим сразу несколько эпизодов

*В подкасте упоминается А. Арестович, внесенный в список экстремистов и террористов

«Военно-политическая философия». Эпизод 21

В этот раз решили выбрать тему, которая уже неоднократно у нас в разговорах всплывала, но все время немного опосредованно. Мы много обдумывали вместе с вами общественные настроения, фиксировали какие-то наши с Семёном наблюдения. Но не хватало фундамента. Поэтому сегодня в качестве гостя пригласили нашего коллегу, социолога, создателя одной из первых в России независимых частных исследовательских организаций Игоря Задорина.

Поговорим о «социологии мира» и «социологии войны» в самых широких смыслах этих понятий: что из себя представляет социология в «прикладном» плане, как сегодня исследуют общественное мнение, с какими трудностями сталкиваются «некабинетные» социологи и как эта наука трансформируется в эпоху «мировой перестройки».

Аудиоверсия.

*В подкасте упоминаются организация и/или движение ЛГБТ и Meta, признанные террористическими и/или экстремистскими и деятельность которых запрещена на территории РФ

«Военно-политическая философия». Эпизод 22

В этом выпуске у нас особенный гость и особенная тема. Вместе с послом по особым поручениям по преступлениям Киевского режима МИД РФ Родионом Мирошником поговорим о русском сердце Луганска.

Этот подкаст – наша с Семёном возможность узнать у человека, что говорится, «с земли» историю становления ЛНР: социокультурные особенности региона, особенности политических процессов, происходивших там с начала нулевых, а также последствия пребывания в непризнанном состоянии, конкуренции с Донецком и, конечно же, о взаимоотношениях ЛНР и России.

Эпизод про «Русский Харьков» с Константином Кеворкяном вам понравился, поэтому решили продолжить нашу серию подобных «антропологических» разборов.

Приятного просмотра!

По традиции — сразу аудиоформат.

*В подкасте упоминаются А. Аваков, внесенный в список экстремистов и террористов; организация «Азов», признанная террористической и деятельность которой запрещена на территории РФ

Дмитрий Олегович, ну это уж слишком сильное обобщение. Дроны всякие нужны, дроны всякие важны. Вот мы — НПЦ «Ушкуйник» — также подаёмся на ЭПР, с понятной целью: упростить алгоритм согласования полётов для бортов свыше 30 кг. Нам это нужно для предельно практической задачи — отрабатывать разную антидронку: будем их сами запускать и сами же вычислять и сбивать. И это тоже совсем про другое, чем про «простые фронтовые птички», но, поверьте, не менее важно.

«Военно-политическая философия». Эпизод 23

Продолжаем вчерашний марафон.

Тема труда, без сомнений, является одной из центральных на моем канале. Если так задуматься, в моем восприятии рассказываю я вам не столько о своей «работе», сколько о том, где и над чем тружусь. Однако провести четкую границу между этими двумя понятиями сегодня достаточно трудно. Но крайне важно с точки зрения конечного целеполагания. Поэтому сегодня мы с Семёном решили «ударно потрудиться» и обсудить философию труда как некую концепцию с директором АНО «Агентство развития профессий и навыков» Робертом Уразовым – человеком, который как никто разбирается в кадровых вопросах и состоянии рынка труда в России.

Приятного просмотра!

И аудиоверсия эпизода.

Короче, пора мне опять садиться за парту.

Неумолимо превращаюсь из московского политолога в новгородского директора завода. На этой неделе подали заявку в Минпромторг на аккредитацию нашего НПЦ. Сейчас у нас уже есть 2500 квадратов промплощадей, полтора десятка соглашений с компаниями-резидентами и первые образцы продукции, уже отгруженной на фронт, а также оборудованный полигон, на котором проходят всевозможные обучения и испытания, получили разрешение на использование частот, работаем над договорами с теми структурами, кто имеет законное право применять соответствующую технику. Но.

Я хорошо понимаю, что по своим текущим компетенциям я пока НЕ директор завода. Да, есть команда, где люди про это знают в целом больше, чем я, но лидер обязан въехать в вопрос как минимум на уровне, необходимом для понимания процессов. Организация сложного высокотехнологичного производства с большой степенью ответственности это то, что требует несколько другого объёма знаний, причём знаний сугубо практических. Поэтому, пока площади потихоньку вводятся в работу, запланировал себе серию ознакомительных поездок на разные предприятия в наших и смежных отраслях, известные своей высокой производственной культурой. Попутно буду собирать базу знаний и самообразовываться в предмете.

Сейчас будет небольшая серия постов, где я изложу тот набор имеющихся представлений и подходов, который мне предстоит уточнять, а может и опровергать, в ходе запланированного ликбез-марафона. Там будет некоторое количество теории и некоторое количество практических наблюдений из прошлых жизней. Предназначено для критики, любой степени глубины, главное без хамства ))

Поводом к написанию серии послужил внезапно очень длинный (для первого знакомства) телефонный разговор с одним таким руководителем, который излагал своё видение по промышленному микро- и макроменеджменту. В ближайшее время поеду к нему на завод, посмотрю его подход на практике. Таких поездок будет несколько; что можно будет рассказывать — расскажу.

#производство

#производство

Для начала — несколько в сторону.

Не то чтобы тема была мне полностью чужой. Я вырос в семье инженеров-проектировщиков, которые проектировали крупные предприятия — системы очистки воды для городов-миллионников и для больших производств. Последняя большая работа моего отца в советское время — система очистки нефтесодержащих сточных вод, предназначенная для большого города: когда проходит дождь и в ливневую канализацию смывается огромное количество воды с улиц, вместе с остатками нефтепродуктов от городского автотранспорта — и нужно очень быстро снять с этого потока воды нефтяную плёнку до того, как всё это попадёт в реку. Там несколько авторских свидетельств, множество изящных инженерных решений и специально спроектированного под задачу оборудования.

Я лет с одиннадцати помогал отцу, выступая у него кем-то вроде секретаря: он писал сопроводительные записки к чертежам и делал расчёты на бумаге, я их перепечатывал — сначала на печатной машинке, потом, когда появились компьютеры — на компьютере. И потом ездил с ним на уже строящиеся и вводимые в эксплуатацию предприятия, наблюдал процессы пусконаладки всего этого оборудования. Кстати, один из лучших друзей отца — как раз профессиональный наладчик, чья роль была добиваться того, чтобы устанавливаемое оборудование заработало в соответствии с изначально заложенными проектными показателями.

Кстати, один из моих заказчиков в айтишно-сисадминской юности — тоже бывший коллега отца, который уже в девяностые организовал производство пресс-фильтров для обработки осадка (его собственная разработка). Идея простая: после очистки стоков остаётся большое количество токсичного осадка, который надо как-то утилизировать. Пресс-фильтры позволяют уменьшить объём утилизируемого осадка раза в три, благодаря сушке и прессовке — а это трёхкратное снижение нагрузки на полигоны, логистику и т.д. Установки пользовались спросом, даже в 90-е — а потом основатель получил выгодное предложение и уехал в Штаты на ПМЖ. Что стало с компанией после этого — не знаю. Но у меня во время работы с ним было одно маленькое достижение: я научил их выводить чертежи на плоттер, они тогда даже слова такого не знали и воспринимали это как ого-го какое чудо информатизации.

Главное, что я понял из тех времён — что качество проектирования это ключевой фактор при строительстве и наладке. Если ты грамотно спланировал коллекторную сеть с учётом перепада высот — у тебя меньше мощность насосов, которые качают воду (отсюда правило жизни, не только инженерной: «никогда не терять высоту» )). Если ты правильно рассчитал электрику — у тебя не будет проблем с пусконаладкой оборудования. Наконец, если ты ошибся в прогнозировании пиковых нагрузок и не заложил необходимый резерв мощностей — у тебя высок риск аварий и кризисов уже в ходе эксплуатации.

Соответственно, из тех же времён до сих пор ходовое ругательство: «спроектировано хозспособом». Хозспособ — это когда ты сначала всё купил и начал делать, а потом, когда оно не заработало, полез разбираться и как-то уже по ходу всё настроил. До первой серьёзной поломки, понятное дело. У нас в стране очень много что, вплоть до действующей Конституции и системы управления, «спроектировано хозспособом».

#производство

Есть такой термин, очень популярный в советские времена и сильно подзабытый сейчас — «производительность труда». Есть некоторая группа активистов — производителей, предпринимателей, директоров — которые уже какое десятилетие пытаются убедить верхнее начальство, что этим нужно заниматься как отдельной большой госзадачей. По факту, производительность труда в постсоветской России стагнирует или даже падает. Мы предпочитаем радостно отчитываться об очень низкой безработице и дефиците рабочих рук (и мигрантов завозим, да). Что называется, «на полях»: если мы _действительно_ хотим «не шашечки, а ехать» в вопросе сокращения завоза мигрантов, главный путь к этому — увеличивать эту самую производительность труда в стране.

Мой друг и учитель С.Б.Чернышев часто говорит о том, что сам этот показатель — свидетельство ошибки в понимании. Когда мы видим разницу в производительности труда между странами в десятки раз — такого быть не может: допустим, где-то работают хуже, но не настолько же! Поэтому, говорит он, различие не в «производительности труда», а в «производительности производительных сил». Не буду расшифровывать дальше — он про это много книжек понаписал.

Я, со своей стороны, исхожу из того, что «производительность труда» в микромасштабе одного рабочего места — это составная часть более важного интегрального показателя — «продуктивность производства». Совсем на пальцах: успех компании зависит не только от того, какое количество условных деталей в месяц делает один рабочий на одном станке, но и от того, сколько единиц конечной продукции она способна продать за этот самый месяц. Тоже производительность, но уже внешнего контура: маркетинг, продажи, логистика.

Далее. Вот есть, к примеру, АвтоВАЗ. От конечного изделия — автомобиля, сходящего с конвейера — тянется влево цепочка переделов, начиная с добычи руды и выплавки стали. И — уже в организационной плоскости — цепочка смежников, поставляющих узлы и агрегаты. Ты можешь прекрасно отладить финальную часть этой цепочки — сам конвейер; но всё равно останешься зависим от всех этих смежников, где у тебя единственный рычаг давления на них — твоя собственная служба закупок и выставляемые ею требования к поставщикам и их продукции.

А вот, к примеру, мы делаем дроны — ну или, для разнообразия, окопный РЭБ. Дрон — это рама, движки, аккумуляторы, полётный контроллер, блок связи, оптика, бортовая электрика. Движки — это, к примеру, магниты (которых у нас не делают). Аккумуляторы — это литиевые элементы (которых у нас не делают). Полётники — это чипы (которых у нас не делают). Оптика — это линзы, которые у нас делают, но мало и дорого.

Ну и ещё одно. Радикальный путь к повышению производительности — это создание станков и оборудования, специально заточенных под твою производственную задачу. Станки у нас делают мало, медленно и дорого, а проектируют тоже мало и штучно. Глубокий смысл советской формулы «производство средств производства» утерян. Понимание, что спроектировать изделие и спроектировать фабрику по серийному производству его же суть разные инженерные компетенции, причём вторая много сложнее, чем первая — почему-то отсутствует. Пакет буржуинских технологий оцифровки и моделирования производственных процессов находится в самой начальной стадии освоения кучками энтузиастов.

Всё это не голословно: через мои руки начиная с первой Дронницы прошли десятки разработок, авторам которых я пытался помочь в организации серийного производства. Всем всегда кажется, что ключевая проблема — деньги: вот будут у нас инвестиции, мы купим оборудование, организуем производство и всё получится. На практике оказывается, что ключевая проблема — способность к проектированию и моделированию производственного цикла, включая, кстати, сбыт и послепродажное обслуживание, а также обучение специалистов. На моих глазах одна из команд-производителей fpv-дронов буквально свернула себе шею в попытке резко нарастить объёмы производства своих устройств, получив в результате неадекватный рост брака. Притом у них всё было, включая и деньги, и подтверждённый сбыт.

Языковое. Как и когда из активного политического языка исчезло слово «реформы» в политически нагруженном значении? «Продолжение реформ», «реформаторы» (в т.ч. «молодые реформаторы»), «процесс реформ»… ведь было же? А сейчас — такая же архаика, как и слово «демократы» (вместо которых теперь почему-то «либералы»).

То же самое, причём подтверждаю практикой.

У меня ощущение, что министры в основном проснулись и мобилизованы, а вот их министерства нет.

Нет, не давалось, говорю это ответственно. По таким задачам у нас в тч и сейчас отсутствует «инстанция квалифицированного заказчика».

Запад активно вмешивается в нашу внутреннюю политическую и идеологическую жизнь. У него есть свои развитые сети агентуры влияния - в том числе в лице левых, либералов и даже националистов. И Запад активно ими манипулирует. Но вместо того, чтобы сетовать и негодовать, нам следует сделать на Западе свои собственные сети влияния. Если такое задание давалось,то судя по результатам, оно провалено. Если не давалась, стоит дать немедленно и не откладывая.

«Военно-политическая философия» — наш совместный проект с Семёном Ураловым, буквально выросший из стримов на каналах, которые многие из вас помнят. Это подкаст о явлениях и событиях, с которыми мы сталкиваемся ежедневно и которые необходимо обсуждать. Наша задача — понять психологию конфликта, вместе с вами разобраться в происходящих процессах, и что важнее — попытаться всё это объяснить.

Незаметно достигли первой значимой точки – финала сезона «Военно-политической философии». Под конец чуть ускорились, потому что очень хотелось успеть до конца мая, чтобы летом взять небольшой перерыв и подготовиться к следующему старту.

Ключевая наша цель на этом проекте – повышение чистоты понимания, и мы осознаем, что это непрерывный процесс. Но периодически делать паузы, чтобы все осмыслить, все-таки необходимо.

Так что тема финального эпизода – подведение итогов нашего зимне-весеннего периода. Постарались собрать те мысли, к которым мы с Семёном и гостями пришли за 24 выпуска. Лично же для меня главный итог совместной работы на данный момент, который хочу отметить отдельно, – это сам термин «военно-политическая философия» и те смыслы, которыми мы постарались его наполнить. Будем и дальше внедрять этот термин в общественное сознание.

Своими впечатлениями от сезона делитесь в комментариях. И там же ждем темы, которые вам было бы интересно обсудить в будущем. Спасибо, что с нами!

Ну и аудиоверсия напоследок

*В подкасте упоминаются Д. Трепова, внесенная в список террористов; организации и/или движения Meta, ОУН-УПА, признанные террористическими и/или экстремистскими и деятельность которых запрещена на территории РФ

Социология мира и социология войны - текстовая версия