То же самое, причём подтверждаю практикой.

У меня ощущение, что министры в основном проснулись и мобилизованы, а вот их министерства нет.

Нет, не давалось, говорю это ответственно. По таким задачам у нас в тч и сейчас отсутствует «инстанция квалифицированного заказчика».

Запад активно вмешивается в нашу внутреннюю политическую и идеологическую жизнь. У него есть свои развитые сети агентуры влияния - в том числе в лице левых, либералов и даже националистов. И Запад активно ими манипулирует. Но вместо того, чтобы сетовать и негодовать, нам следует сделать на Западе свои собственные сети влияния. Если такое задание давалось,то судя по результатам, оно провалено. Если не давалась, стоит дать немедленно и не откладывая.

«Военно-политическая философия» — наш совместный проект с Семёном Ураловым, буквально выросший из стримов на каналах, которые многие из вас помнят. Это подкаст о явлениях и событиях, с которыми мы сталкиваемся ежедневно и которые необходимо обсуждать. Наша задача — понять психологию конфликта, вместе с вами разобраться в происходящих процессах, и что важнее — попытаться всё это объяснить.

Незаметно достигли первой значимой точки – финала сезона «Военно-политической философии». Под конец чуть ускорились, потому что очень хотелось успеть до конца мая, чтобы летом взять небольшой перерыв и подготовиться к следующему старту.

Ключевая наша цель на этом проекте – повышение чистоты понимания, и мы осознаем, что это непрерывный процесс. Но периодически делать паузы, чтобы все осмыслить, все-таки необходимо.

Так что тема финального эпизода – подведение итогов нашего зимне-весеннего периода. Постарались собрать те мысли, к которым мы с Семёном и гостями пришли за 24 выпуска. Лично же для меня главный итог совместной работы на данный момент, который хочу отметить отдельно, – это сам термин «военно-политическая философия» и те смыслы, которыми мы постарались его наполнить. Будем и дальше внедрять этот термин в общественное сознание.

Своими впечатлениями от сезона делитесь в комментариях. И там же ждем темы, которые вам было бы интересно обсудить в будущем. Спасибо, что с нами!

Ну и аудиоверсия напоследок

*В подкасте упоминаются Д. Трепова, внесенная в список террористов; организации и/или движения Meta, ОУН-УПА, признанные террористическими и/или экстремистскими и деятельность которых запрещена на территории РФ

Социология мира и социология войны - текстовая версия

​​Мы знаем его как автора одного из величайших произведений XIX века, но за свою короткую жизнь он прославился не только как талантливый литератор, а, в первую очередь, как дипломат, востоковед, лингвист и композитор. Доподлинно неизвестно, как он выглядел, сохранилось всего четыре его прижизненных портрета, и на всех он выглядит по-разному, а самый узнаваемый «хрестоматийный» портрет кисти Ивана Крамского был написан спустя 40 лет после его смерти.

Александр Сергеевич Грибоедов принадлежал к старинному дворянскому роду, интересно, что его родители были однофамильцами. Уже в раннем возрасте у мальчика проявился интерес к литературе и изучению языков: к 6 годам он знал три иностранных языка, к концу обучения в университете владел шестью, а позже к ним добавились еще четыре.

По окончании московского университета в 1812 году Грибоедов поступил добровольцем в гусарский полк, но сразу заболел и с французами повоевать не успел, в целом на военном поприще он славы не снискал. В 1817 году Александр Сергеевич поступил на службу в Коллегию иностранных дел, знание 10 иностранных языков обеспечило должность секретаря-переводчика. В следующем году он был назначен секретарем русской дипломатической миссии в Персию, а спустя три года перевелся в Тифлис, где были написаны первые два акта пьесы «Горе от ума».

В 1826 году Грибоедов был арестован в качестве подозреваемого по делу декабристов, но серьезных улик против него не имелось, потому он был освобожден с «очистительным аттестатом». Александр Сергеевич вернулся к службе и принимал непосредственное участие в подписании Туркманчайского мирного договора, за что получил многочисленные награды и новое назначение в Персию. Он занимался отправкой на родину пленных подданных Российской империи, в том числе и женщин, которые попали в плен давно и приняли мусульманство. Такая жесткая политика вызывала недовольство и возмущение персов.

Жизнь Грибоедова прервалась 30 января 1829 года, когда в российское посольство в Тегеране ворвалась толпа разъяренных фанатиков. Они убили и обезобразили всех, кто там находился. Опознать Грибоедова удалось лишь по простреленному на юношеской дуэли пальцу. Резня в посольстве вызвала дипломатический скандал. Для его улаживания в Москву были направлены многочисленные дары, среди которых был и знаменитый алмаз «Шах».

Александр Сергеевич Грибоедов оставил после себя и музыкальное наследство. Он был виртуозным пианистом, написал нескольких фортепианных пьес, а вальс ми минор его авторства считается первым русским вальсом, дошедшим до наших дней.

#новгородика

Полезная цитатка на память

К несчастью, "традиционализм" не совпадает с тем, что можно назвать по праву подлинно традиционным сознанием. Чаще всего традиционализм означает не более, чем простую склонность, более или менее смутное влечение, не предполагающее никакого подлинного знания. К сожалению, верно и то, что в ситуации интеллектуального смешения это стремление обычно ведет лишь к порождению фантастических концепций, построенных на чистом воображении и лишенных всякого серьезного основания. Не имея в качестве опоры никакой аутентичной традиции, такие люди часто доходят до того, что выдумывают никогда не существовавшие в действительности псевдо-традиции, настолько же безосновательные и далекие от каких-либо традиционных принципов, как и те доктрины, которые они тщатся заменить. В этом проявляется вся глубина современного хаоса, и каковы бы ни были намерения подобных людей, они лишь усугубляют общее смешение.

Р.Генон, «Кризис современного мира» (хотя я бы сейчас перевёл ещё и как «Кризис мира Модерна», учитывая 1927-й год написания).

Языковое. В гуманитарных науках типичная форма словообразования — это область + «логия»: психология, социология, политология, культурология, но, кстати, также и биология. Вне этого ряда философия, которая никакая не наука, и… экономика.

Но вот лежат рядом «астрология» и «астрономия». Ну и как-то сразу понятно, в чём разница: в «номии» мы изучаем звезды чисто научными методами, а в «логии» — занимаемся разными спекуляциями про то, какое это всё имеет отношение к нашей жизни.

К «экономике» есть ещё забавный двойник «экология» — примерно так же к ней относящийся, как астрология к астрономии.

В теории, должны быть биономия (номика), психономия, культурономия, социономия и т.д., но их почему-то не изобрели. Одну только «политэкономию», как странный гибрид нормальной политической и нормальной экономической науки. И та, в общем, не особо-то зажила.

А зря. Вот разделили бы мы всё по образцу астрономии-астрологии на парный набор «номий» и «логий» — глядишь, сразу бы понятнее всё стало.

Ну, што. Я созрел для небольшого рассуждения (или серии рассуждений) про традицию и с чем её едят.

Пришлось немного закопаться в разные умеренно экзотические источники, дабы не пороть совсем уж чистую отсебятину. В широком диапазоне от Поппера до Генона, от Леви-Стросса, Левинаса и Вебера до Алена де Бенуа. Более полную библиографию ещё только предстоит собирать — я специально ограничивался тем, что может понадобиться для «рабочей модели».

Цель при этом, повторяю, была сугубо прозаическая. Вот говорит начальство: «мы отстаиваем традиционные ценности». Даже в СВО, и в конфликте с Западом, являющемся её причиной. Начальству резонно возражают: эээ вы себя-то давно в зеркале видели? Тоже мне традиционалисты нашлись. О чём это всё вообще? У нас тут в масштабах всего общества плюс-минус такой же светский модерн-постмодерн, как и в целом по больнице. Ну да, геи пока парадами не ходят, а просто те из них, кто «могут себе позволить», шпилят помощников втихую, а потом с каменной мордой идут к официальным жёнам изображать приличия — вот и вся разница. Здешние традиционалисты скорее воспринимаются как фрики из телешоу, чем как реальные отцы отечества. А те, кто реальные отцы отечества — спят и видят, чтобы их обратно пустили в «нетрадиционный» мир на виллу-яхту-джет, сняли арест со счетов и перестали уже обзывать земляными червяками. Кому вы мозги-то пудрите???

Вот если всё это не держать в уме, разговор получится беспредметным. Я держу. И всё же это не более чем контекст — важный, да, но не определяющий. И даже не единственный. Какие ещё? Покажу по ходу изложения.

Начну с термина «традиция».

Слово латинское — traditio, с окончанием на -o, но род женский (у нас поэтому «ция», а не «цио»). Дословно «то, что передано». Является отглагольным существительным от tradere — передавать, отдавать; отсюда, к примеру, и английское trade (торговать, торговля). Уже у римлян использовалось не только в прямом значении — как некий передаваемый кому-то объект (из забавного, отдаваемая в семью мужа дочь у них также называлась «традицией»), но и в нашем нынешнем смысле — как некое знание или мудрость, переданная нам предками. Quare discipuli tui transgrediuntur traditionem seniorum? «Почему Твои ученики нарушают установления старших?» (Евангелие от Матфея, Вульгата). Есть наш местный аналог: «предание», но у нас его значение изрядно сузилось до устной байки, «преданья старины глубокой» (хотя есть и Священное Предание в церковной традиции, например).

Если вынести за скобки всякую экзотику вроде «примордиальной традиции», то предмет сводится вот к чему. Одна из ключевых задач, которую человечество пыталось решить ещё задолго до изобретения письменности — это задача передачи опыта от уходящих поколений к вновь приходящим. В условиях бесписьменной культуры это не так-то просто: объём человеческой памяти ограничен, и нужно сохранять именно и только самое важное и самое нужное, то, что действительно ценно — и облечь это в такие формы, которые могут воспринять даже дети. При этом фактические детали, обстоятельства места-времени и т.д. становятся вещью второстепенной: важнее оказывается именно воспитательная функция повествования.

Именно так рождается миф — выковываясь, обретая яркость, лаконичность и убедительность при многократной передаче от поколения к поколению. Важнейшим спутником мифа, в свою очередь, является ритуал — техника «мимесиса», подражательного самоотождествления человека с героем и сюжетом мифа. Ключевой частью ритуала, соответственно, всегда является жертва — ты жертвуешь чем-то важным и значимым для тебя, ради того, чтобы в ходе ритуала изменить себя, обрести новое качество. Миф, ритуал и жертва — три слагаемых любого культа, от древних анимистских погребений до христианской литургии; доведённая до совершенства технология трансляции опыта от старших к младшим задолго до всеобщей грамотности.

Но всё это работает при одном важном условии: если само передаваемое, traditio, воспринимается как нечто крайне ценное — то, без освоения чего ты не можешь считаться полноценным членом социума. А этот подход уже довольно давно — гораздо «давнее», чем мы думаем — всерьёз оспаривается.

Продолжение следует
#традиция

#традиция — продолжение

Как я писал ещё осенью 2021-го, по отношению к истории люди делятся на эсхатооптимистов и эсхатопессимистов. Если совсем по-простому и на пальцах:
- Первые про то, что мир движется от тёмного прошлого к светлому будущему, а в конце нас обязательно ждёт рай на земле и всеобщее счастье.
- Вторые — про то, что мир движется от Золотого Века ко всё более худшим временам, а в конце нас обязательно ждёт Армагеддон и страшный суд.

Ни то, ни другое недоказуемо: это классическая зона «априорных суждений», иначе говоря, «богословский слой сознания» (см.в моём посте по ссылке). Одни верят так, другие эдак. Вот коммунисты (как и все гегельянцы и, шире, все «прогрессисты») — эсхатооптимисты. А христиане, мусульмане и на самом деле вообще все монотеисты — эсхатопессимисты.

Для нас важно то, что на хронотопологической карте первые и вторые по-разному размещают в том числе и Истину. Для ЭП она была когда-то изначально дана в полноте, а потом мы её только теряли-теряли, пока не потеряли совсем. Ну то есть она в прошлом. Для ЭО — всё наоборот: рано или поздно мы узнаем всё, ну или потомки узнают. Ну то есть она в будущем.

Соответственно, для ЭО нет и не может быть никакой «мудрости предков»: всё, что от них до нас дошло — это коллекция ошибок и заблуждений, мб и имеющая какую-то важную фактологическую ценность, но ни в коем случае не могущая быть руководством к действию. Напротив, её надо опровергать, преодолевать или даже вообще игнорировать.

Анекдот, с которого обычно начинают излагать в вузах историю развития научной картины мира — про восемь лап у мухи по Аристотелю. Типа, до какого-то момента, пока Аристотель числился непререкаемым авторитетом, никто не дерзал сказать, что на самом деле их шесть. И только когда постановили, что опыт и эксперимент важнее мнения авторитетов древности, муху таки смогли записать в нормальные насекомые. И дальше длинный разговор про парадигму научного знания, принципы верификации, фальсификации и т.д. — даже не полезу туда.

Но я хорошо понимаю того англиканского епископа, который в письмах иронизировал: вот, сидят родовитые бездельники в подвалах своих замков, переливают какую-то гадость из пробирки в пробирку и на основании этих занятий делают выводы об устройстве и законах созданного Господом мироздания. Действительно, экое самомнение у всех этих ньютонов.

Продолжение следует

#традиция — продолжение

Читал-писал, да и заснул прямо за станком ))

Для того, чтобы двигаться дальше в рассуждении, надо доформулировать, как обстояло дело с передачей знания в дописьменной культуре. На полях: Сократ, Христос и Мухаммед — это ведь именно дописьменная мудрость: все трое не умели ни читать, ни писать, священные тексты составлены учениками и сподвижниками. Конфуций, вроде как, умел, но главный текст конфуцианства — Лунь Юй — опять-таки написан учениками. То же Будда. И даже Лао-Цзы — этот-то точно умел писать, но исследователи говорят, что Дао-Де-Цзин написан таки сильно позже, чем жил дед.

Итак, главный механизм — это прямое общение учитель-ученик. И оно по сей день числится наиболее качественным, «прямым» по сравнению со всеми позднейшими дистанционными формами. А.де Бенуа даже своё авторское определение традиции выводит именно отсюда: традиция — это набор механизмов передачи мудрости именно таким древним способом.

Тем не менее важно понимать, что традиция живёт обычно внутри институтов. Семейная традиция передаётся в семье, религиозная — в храме, военная — в армии, государственная — в учреждениях власти. Более того, это один из ключевых показателей прочности и жизнеспособности института — то, насколько хорошо в нём работают механизмы поддержания и возобновления традиции. Можно жёстче сказать: институт только тогда и существует как сколько-нибудь устойчивая долговременная форма, когда в нём возникает и поддерживается соответствующая традиция.

Но всё это, повторяю, изначально ещё из дописьменной эпохи. С появлением письменности возникли разные новые возможности, но и, с другой стороны, новые угрозы. Текст работает по-другому, чем прямая речь мастера. И именно на этом сдвиге случались самые великие потрясения в классических религиях, от христологических споров (закончившихся появлением Ислама как логического продолжения монофизитства) до Великого раскола 1054 г., от всех исламских фитн до Реформации. Да, в общем, точно так же и гегельянцы раскололись на левых и правых, а потом уже и марксисты: пресловутая «переписка Энгельса с Каутским» это типичный богословский спор, как, кстати, и полемика Ленина с Плехановым.

Если вкратце, разница в том, что учеником надо стать, и это целое дело. А текст можно просто взять и прочитать, он для этого не требует от тебя никаких других усилий, а главное, принятия _роли_ ученика. Ну или «сына/дочери»: в каком-то смысле «ученик» и есть «сын», которому «отец» передаёт мудрость из соответствующей ролевой позиции.

Продолжение следует

#традиция — продолжение

На полях. Когда я работал в Грозном (был такой эпизод в биографии), я часто ходил в лавку возле мечети (не новой, а старой, им.Д.Арсанова, я там жил рядом) — полистать брошюрки на прилавке и поговорить со стариками. Некоторые деды там сидели с конца 80-х, что называется, «всё видели».

Меня предметно интересовала дискуссия между суфиями и салафитами о роли учителя. У салафитов всё понятно: они такие «протестанты» от ислама — вот есть Коран, есть ты, есть Аллах. Умеешь читать — читай, делай как там велено и попадёшь в рай; а всё, что вокруг наверчено потом разными людьми в разные эпохи, это ширк, куфр и прочий харам. И в особенности в суфийском исламе их возмущал принцип тариката — некого «пути», по которому надо идти под руководством наставника и на условиях полного ему подчинения.

Деды у мечети были, разумеется, из суфийской традиции: чеченский ислам в целом это детище мюридизма, что признают даже и те, кто с подозрением относится к «официальному» (при Рамзане) культу Кунта-Хаджи Кишиева и «кадирии». И они мне очень подробно и убедительно, с притчами и анекдотами, рассказывали о том, почему и зачем человеку для становления в вере нужен учитель, и насколько опасно, будучи неподготовленным, читать самому священные тексты и делать из них выводы и извлекать руководство к действию.

Кроме всего прочего, это были умные, тактичные, приятные в общении люди — на контрасте с их оппонентами, типичными радикалами с блеском в глазах и «кто не с нами, тот против нас». Но я всё же в глубине души понимал, что мне их позицию принять будет трудно: я-то в жизни до всего доходил сам, именно что «по книжкам», без «наставников». Ну не считать же всерьёз Глеба Павловского шейхом тариката, честное слово; я его, по правде сказать, даже и в свои двадцать и тридцать таковым не считал, о чём и написал подробно в «Крабатовой мельнице».

И тем не менее в какой-то момент до меня дошло. Ведь в исламе специально очень жёстко оговорено, что подлинный текст Корана — это тот, что на арабском; любой перевод — это не Коран, а «толкование смыслов». У нас в христианстве-то главный раскол в итоге и случился ровно по языку: «западное» и «восточное» христианство — это, в конечном счёте, просто «латинское» и «греческое». При этом на арабском Корана давно уже не говорят нигде в мире, включая и современный арабский мир. А это значит — для любого верующего — что нужна именно что _традиция_, чисто человеческий способ восприятия и понимания веры, причём именно на том языке, на котором ты привык говорить и думать с детства. И это значит, что, может быть, не обязательно так радикально, как у суфиев — но, да, обязательно нужен учитель.

Продолжение следует

#традиция — продолжение
Всё это была присказка, и притом неоконченная — надо бы ещё много деталей добавить. Но наступает рабочая неделя, когда «будет некогда». Поэтому, перепрыгивая несколько «пропущенных глав», сразу к главному: несколько тезисов о традиции.

1. «Мудрость» и «знание» — не синонимы. Мудрость это качество, относящееся к человеку, и означающее способность порождать знание. Знание — продукт мудрости, но не она сама. В частности, из этого следует, что знание можно передавать, мудрость — невозможно; её можно только «набираться», иначе говоря, выращивать в себе, и это достигается именно в ходе упражнений по восприятию чужого и порождению собственного знания.

2. Передача и восприятие кодифицированного знания от одного «сознания» к другому — высокорисковый процесс. Причём основные риски связаны именно с ошибками восприятия. Традиция — набор культурных механизмов, созданных специально для работы с этими рисками. Если простыми словами, это то, что «учит учиться».

3. Система рационального знания (в частности, «научного») — это, в пределе, попытка полностью обнулить роль знающего, «объективировать» знание. По-простому, ценное знание — в самом тексте, а не в его авторе. Не имеет никакого значения, кто автор — важно только то, что написано.

4. В недрах такой «экстернальной онтологии» неизбежно зарождается идея «прогресса» как «перманентной революции» в науке — всякое существующее знание есть по определению уже нечто устаревшее и неизбежно подлежащее ревизии на основе новейших данных.

5. Будучи спроецированной на социальную реальность, идея «прогресса» также неизбежно приходит в своём развитии к идее «перманентной революции» уже в прямом смысле: по Троцкому. «Старый мир» всегда основан на «старом знании», наука идёт вперёд, значит, надо приводить «производственные отношения» в соответствие новому уровню «производительных сил». В труху.

6. Главный удар, который всегда наносит ПР — как раз по Традиции. На пальцах: у той задача, чтобы «сыновья ходили путями отцов» — у этой, наоборот, чтобы сыновья не просто НЕ ходили их путями, но радикально с ними порвали: «отречёмся от старого мира». Для этого, в частности, необходимо разбомбить все институты, где она существует и воспроизводится, будь то семья, церковь, государство, армия и т.д. Нам проще это понимать: мы в последние сто лет всё это пережили на себе.

7. На уровне метафоры: когда в автомобиль ставится гораздо более мощный двигатель, а тормоза остаются прежними — их срывает. Да, скорость увеличивается. А вот управляемость, мягко говоря, падает. Традиция — это действительно тормоз, а наука — двигатель; но величайшая глупость — ускорять, не задумываясь о том, куда, собственно, едем и как в случае чего будем тормозить.

Ну и собственно политическое резюме.

Кто наши враги в нынешней войне? Это крайне отмороженные адепты «социальной инженерии» — может быть, даже куда более отмороженные, чем были большевики в своё время. Те бомбили главным образом хозяйственные институты — в первую очередь, институт собственности; все остальные они если и трогали поначалу, то потом довольно быстро с этим завязали. Эти обнуляют всю линейку институтов «старого мира» — от государства до пола, от религии до «человека» как такового.

Уже у Поппера в «Нищете историцизма» и «Открытом обществе» более-менее видна программа. Если история есть способ конструирования и воспроизводства идентичностей — значит, её нужно объявить ересью как таковую. Если государство это «внешний контур» общества, защищающий его от влияний снаружи — значит, его надо отменить (или, по крайней мере, превратить в фикцию). Если пол — это социальная роль, обременённая соответствующей традицией воспитания — значит, надо от него уйти, заодно похоронив все привязанные к половой роли долженствования. «Далее везде».

При этом ничто не мешает производить на ровном месте альтернативные конструкты того же формата из подручного материала, что называется, «под задачу». Можно сконструировать и «вырастить в пробирке» народ-язык-историю-веру, поместить в этот «сеттинг» бесхозный деклассированный социум на востоке Европы и вуаля — есть рынок сбыта ржавого железа, сама собой очищается от населения ценная пахотная земля, а у остающихся там туземцев перед тобой ещё и долги по правнуки за «помощь». Главное периметр удержать. Гениальный и высокоприбыльный бизнес, притом на чистых гуманитарных технологиях.

Главное, что необходимо сломать, расчистив для этой машинки «рабочую область» — существующие системы воспроизводства идентичностей, обобщённо — «традиции». Вообще все и любые. Вам больше не нужно никакое ваше прошлое — мы придумаем для вас историю Вестероса, Средиземья и Земноморья. Будущее тоже не нужно — мы для вас уже сочинили миры «Звёздных войн», «Дюны» и «Амбера». Вам не нужна ваша этничность — это токсично и гитлергитлер; не нужна вера — это «оскорбляет чувства», не нужна семья — это оскорбляет небинарных, не нужна ваша культура — все люди братья; не нужно государство — там агрессивный авторитаризм и милитаризм. Мы расскажем вам, какими вам быть, чтобы быть «современными»: что носить, что есть, во что верить, как думать, как и с кем жить. А кто несовременный, того мы сначала «отменим», а потом просто убьём.

В этом смысле когда мы говорим о «традиционных ценностях» и войне за них, это вовсе не про рубашки-платки-балалайки-тюбетейки. Это про право оставаться собой: помнить своё прошлое, строить планы и учить детей именно тому, чему хотим их учить мы — такие мы, какими нас научили наши старшие.

К Турчаку я всегда относился плохо, и оценки таковые ему выписывал публично — как и он мне, впрочем (в эфире у Соловьёва ещё в 2018). А за время СВО отношение поменял. Почему? Если вкратце — «не трус». Не в смысле под бомбы лезть, а в смысле не бояться идти наперекор куда более сильным (в аппаратном смысле) оппонентам: они, впрочем, тоже уже поменяли работу. Понятия не имею, почему сейчас такой вираж в карьере, но в любом случае желаю ему успехов на новом месте, да и вообще.

Изобретение врага
05 июня 2024 / 14:36


Джорджо
Агамбен
философ
Полагаю, что многие задавались вопросом, почему Запад, и в частности европейские страны, радикально изменив политику, которую они проводили в последние десятилетия, вдруг решили сделать Россию своим смертельным врагом.
Ответ на самом деле, безусловно, возможен. История показывает, что когда по какой-то причине принципы, обеспечивающие идентичность, терпят неудачу, изобретение врага является средством, которое позволяет – пусть даже ненадежным и в конечном итоге губительным образом – противостоять ему. Именно это и происходит на наших глазах. Очевидно, что Европа отказалась от всего, во что верила на протяжении веков – или, по крайней мере, думала, что верила: своего Бога, свободы, равенства, демократии, справедливости. Если даже священники больше не верят в религию, с которой идентифицировала себя Европа, то и политика уже давно утратила способность направлять жизнь отдельных людей и народов. Занявшие их место экономика и наука никоим образом не способны гарантировать идентичность, которая не имеет ничего общего с формой алгоритма. Изобретение врага, с которым можно бороться любыми средствами, на данный момент является единственным способом утолить все нарастающую боль перед лицом всего, во что человек больше не верит. И уж точно не является признаком богатого воображения выбрать в качестве врага того, кто на протяжении сорока лет, от основания НАТО (1949) до падения Берлинской стены (1989), позволял вести так называемую холодную войну на всей планете, которая, как казалось по крайней мере в Европе, окончательно сошла на нет.
В отношении тех, кто по глупости упорно пытается таким образом обрести заново хоть что-то, во что можно, следует помнить, что нигилизм - утрата всякой веры - это самый опасный из гостей, которого не только невозможно укротить ложью, но который может лишь привести к гибели тех, кто принял его в свой дом.
Quodlibet, 31 мая 2024 г.

Мысль по итогам одного разговора на пмэфе. То, что проблема производительности труда и вопрос нелегальной миграции тесно связаны, говорили и писали уже многие, в тч и я тут на канале. А вот то, что повышение пенсионного возраста имеет сюда такую же тесную взаимосвязь, это как-то ещё не звучало. А это так. Дефицит кадров был не менее значимым резоном пенсионной реформы, чем дефицит ПФ. Объективный дефицит рабочих рук в стране не является ничьей пропагандой, это реальность, данная в ощущениях любому работодателю. Но, в отличие от других стран, повышавших ПВ, у нас есть гигантский резерв роста производительности (с соответствующим высвобождением кадров в тех случаях, где пятеро делают работу, которую вполне может выполнять один) — если, конечно, этим предметно заниматься.

Предвижу в комментах дежурный всплеск активности борцов с капитализмом, частной собственностью на средства производства и эксплуатацией трудящихся, поэтому специально для них. Я предпочитаю не иметь вообще никакого мнения по вопросу о капитализме/социализме до тех пор, пока не сформирую его специально путём, как это у меня водится, обстоятельного заныра в изрядную библиографию первоисточников. До того момента любую позицию считаю заведомо несерьёзной и пропагандистской. У меня до сих пор дурное послевкусие от той пропаганды «эффективного частного собственника», которой нас кормил прозападный агитпроп ещё в 90-х, при том, что это было не более чем пиар-обеспечение гигантской воровайки с распилом заводов на металлолом, поэтому я даже Рэнд не мог читать без отрыжки. Но и противоположный нарратив — переиздание ещё более беспомощного агитпропа позднесоветского — у меня вызывает такие же подозрения. Временная «рабочая версия», которой пользуюсь до тех пор, пока ниасилил разобраться в вопросе поглубже, состоит в том, что условный Форд (и даже Рэй Крок) по антропотипу куда ближе к лучшим из «красных директоров», чем они оба — к нашим «эффективным менеджерам», будь то частным или государственным. А значит, водораздел где-то не там.