Вчера у меня был удивительный день: утро встретил ещё в Хабаровске, днём проводил встречи в Москве, а поздно ночью приехал в Новгород. Надеялся, что уже открыли тверской обход на М11, но нет, что-то тормозят, хотя выглядит, что всё готово.

В самолёте обратно читал уже не Иегуду ха-Леви, а вполне себе Свечина, «Стратегию». Выписал оттуда пару цитат на обдумывание.

Наступление, перевалившее за свою кульминационную точку, очень быстро приобретает характер авантюры, и всякое дальнейшее его развитие является лишь наиболее совершенной подготовкой перехода неприятеля от преследования негативных целей к преследованию позитивных целей, которые могут получить самый большой размах.

И далее:

В существе позиционной войны, преследующей негативную цель, лежит двухсторонняя иллюзия подготовки к наступлению; поэтому позиционный фронт в большинстве случаев тактически характеризуется, как исходное положение для атаки, а не как выгоднейшее расположение для обороны.

Думаю тем временем о том, что чем более «сетецентрический» характер будет приобретать война, тем большее значение будет приобретать «стратегия измора». Сокрушать можно ударами по главным центрам, за которыми следует дезорганизация. Если же как таковых «главных центров» нет, а организация противника(ов) представляет из себя распределённую сеть, придётся думать именно в категориях «работы на деградацию сети».

Это логика понятная, что такое «деградация сети» я хорошо знаю из опыта — будь то сеть FIDO, филиальная сеть магазинов или сеть полевых агитаторов на выборах. Смысл примерно такой: у каждой сети есть какая-то доля узлов, генерящих «плюс», и доля генерящих «минус». Добиться того, чтобы остались только первые, невозможно, и это всегда будет ошибкой (классический пример — «неперспективные деревни» при Хрущёве или «неперспективные/малокомплектные школы» в ходе уже нашей школьной реформы). Главное, за чем нужно следить — за балансом первых и вторых, и как следствие за «интегральным плюсом» всей сети, размером и качеством её покрытия.

Работа на деградацию сети — это работа на планомерное повышение доли «минусовых» узлов и уменьшение «плюсовых», итоговым последствием которого должен быть устойчивый «интегральный минус» всей сети в целом. По опыту, даже когда она оказывается в таком состоянии, какое-то время она ещё сохраняет структуру и устойчивость (своего рода гистерезис), но потом случается фазовый скачок и наступает внезапное и быстрое обрушение сети. И наступает само, без выраженного внешнего воздействия.

Работа на деградацию сети состоит из двух больших направлений: во-первых, это точечное воздействие на отдельные узлы, а во-вторых, это работа с глобальными переменными, влияющими на баланс «плюсовых» и «минусовых» узлов. В розничных продажах, к примеру, это стоимость денег (кредита), стоимость кадров, стоимость аренды торговых площадей и т.п. На выборах «глобальной переменной» может оказаться, к примеру, уровень контактности аудитории (процент открывания дверей при поквартирном обходе) — читай, наличие или отсутствие коммуникаций со старшими по подъездам. На войне тоже понятно: например, прямо сейчас небратья упорно пытаются добиться усложнения у нас ситуации с ГСМ (атакуя НПЗ) и деградации сети ПВО в Крыму (атакуя узлы ПВО), а мы потихоньку пытаемся угробить им электроэнергетику.

В связи с этим в такой войне очень важно правильно определять ключевые факторы устойчивости сети. Очень может быть, что нам, к примеру, бить систематически надо вовсе даже не по мостам, а по телевышкам и ретрансляторам мобильной связи. Но это так, что называется, на заметку.

Я хотел бы извиниться перед всеми, кто привык к более плотному потоку контента на моём канале, что пишу сейчас редко и мало. А также и перед теми коллегами, с кем были договорённости о встречах, разговорах, эфирах и т.п. Дело в том, что я сейчас нырнул сразу в два котла бюрократического ада: во-первых, это процесс аккредитации нашего НПЦ «Ушкуйник» в Минпромторге, а во-вторых, это согласование в Минэкономразвития заявки на режим ЭПР, позволяющий организовывать полёты и испытания по упрощённой процедуре.

Про это всё писать можно будет разве что сильно позже и в мемуарах; пока только один штрих: структура, у которой обнаружились самые суровые возражения против нашего ЭПР — это… «Почта России». Сразу вспоминается одна старая шутка, широко разошедшаяся в своё время, когда мы группой товарищей давали разным отечественным ведомствам и структурам девизы из «Игры престолов». «Услышь мой рёв» для Автоваза, «Здесь мы стоим» для Минтранса, «Мы не сеем» для Минсельхоза, «Зима близко» для ЖКХ, «Ночь темна и полна ужасов» для Минэнерго, «Наши корни глубоки» для Минобра, «Вопреки людскому презрению» для Росмолодёжи, ну а «Что мертво, умереть не может» — сами понимаете.

Тем временем, прочитав множество постов про то, как у небратьев много дронов, а у нас мало, вынужден повторить кратко то, что уже писал. Проблема носит организационно-управленческий характер. «Они» по принципу «Ctrl-C—Ctrl-V» организовали распределённую сеть производственных франшиз с общим складом и стандартным алгоритмом приёмки, а «мы» занимаемся тем, что бегаем по кабинетам и решаем, кто будет «главным по теме». Колониально-франшизная модель против суверенно-феодальной, все плюсы и минусы каждой, что называется, налицо. Решения также лежат в организационной плоскости, впрочем.

А касательно массовых атак беспилотников на отечественные НПЗ скажу одно. Старая формула «пока гром не грянет, мужик не перекрестится» работала в эпоху, когда мужики ещё хоть во что-то осмысленное верили, а сейчас они верят только в странное языческое божество под названием Авось. Поэтому гром гремит уже вовсю, а никто по-прежнему особо не чешется. Это тоже Россиюшка; но мы же ведь всё равно её любим, да?

Мемуарное. 15 лет назад, в 2009 году, будучи уже действующим сотрудником АП, я предложил радикально пересмотреть традиционный формат «Дня памяти и скорби». Меня тогда, мягко говоря, сильно не поняли, причём примерно никто; но отказать не могли, поэтому прошло — всего один раз — такое вот странное мероприятие: «День мобилизации». Вот его афиша. А вот видео моего выступления там. Оружие было страйкбольным, если что.

​​Он создал более 200 парадных и камерных портретов, расписал купол Исаакиевского собора, был удостоен звания «первой кисти государства» и почетного места на памятнике «Тысячелетие России».

Большинство работ Карла Павловича Брюллова сейчас хранятся в Третьяковской галерее и Государственном Русском музее, но его картины есть и в Новгородском музее-заповеднике. Интересна история одной из них – «Портрет писателя и переводчика А.Н. Струговщикова».

Новгородского дворянина Александра Николаевича Струговщикова связывали с Брюлловым многолетние добрые дружеские отношения. В 1840 году живописец написал портрет своего друга, позже картина была приобретена Павлом Третьяковым для только зарождавшейся тогда коллекции русской живописи. По всей видимости, Брюллов принял решение повторить портрет и передать Струговщикову для его семейной картинной галереи. Так у шедевра появился «двойник», который хранился в семье Струговщиковых вплоть до 1918 года.

После революции дворянские усадьбы национализировались, исключением не стал и дом Струговщиковых на станции Чудово, в нем расположился сельсовет. Коллекцию картин, обнаруженную в доме, передали в Губернский комитет по делам музеев. При участии известного художника, реставратора и искусствоведа Игоря Грабаря удалось определить авторов найденных картин, ими оказались Федор Рокотов, Иван Аргунов, Карл Брюллов и другие.

Чудовская коллекция положила начало новгородской картинной галерее, которая первоначально располагалась в Губернаторском доме на Торговой стороне Великого Новгорода, а сегодня представлена в Музее изобразительных искусств в здании бывшего Дворянского собрания.

Никто почему-то не написал, что Сергокалинский район и Сергокала — это то самое место, где родился-вырос и где погиб Магомед Нурбагандов (который «Работайте, братья»). Он служил в Каспийске, но убили его в родном ауле, когда он с братом на шашлыки выехал в горы. И что глава района Омаров возглавляет его с 2007 года, а Нурбагандова убили в 2016. Ну и да, что те убийцы тоже были местными. Район так-то маленький, монохромно даргинский, 25 тысяч населения всего, и большинство живёт в самой Сергокале. «Все всех знают», вот я о чём.

Сегодня в обсуждении на НТВ всплыла такая интересная мысль. Понятно, что предстоящие дебаты Байден-Трамп это нетфликс-ремейк классического европейского сюжета «Пьеро и Арлекин», они же «Фома и Ерёма» у нас: «белый клоун» (грустный) и «рыжий клоун» (весёлый). Причём прочтение канонического сюжета средневековых ярмарочных балаганов ожидается достаточно нетривиальное: «зомби против маньяка»: для Джо главный челлендж просто не упасть и доказать, что он ещё более-менее в адеквате, а для Дональда — не попасться в ловушку провокации к публичной истерике, в которую он влип четыре года назад.

Собсно мысль. Есть одна такая фраза, услышал её от бывшего охранника зоны в Хакасии: «наглей колымского пидараса». Фраза парадоксальная, но как-то сразу понятно, о чём речь: о человеке, которому уже совершенно точно нечего терять — и который именно поэтому опасен. Сейчас в этой всемирной комедии дель арте мы видим двух персонажей, которым некуда отступать: winner takes it all буквально во всех смыслах.

Да, Буратино, правильно ты сделал, что сбагрил эту бесполезную азбуку ради такого зрелища.

«Алгоритмы огня и стали» читаю вотпрямщас в поездках

Мы собрали и продаём комплект всех книг, которые Центр анализа стратегий и технологий издал с 2009 года

Комплект состоит из 28 книг и в него были добавлены такие редкие книги как:
• Последняя книга Центра «Алгоритмы огня и стали. Оружие современных войн», которая не поступит в розничную продажу.
• Книга «Чужие войны. Новая парадигма», которая также не поступала в розничную продажу.
• Книги «Восприятие и неверное восприятие в международной политике» и «Почему разведка терпит неудачу» с автографами автора книги Роберта Джервиса
• Один из последних экземпляров издания "Степной рубеж Европы. 1500-1800" Уильяма Мак-Нила
• И новое издание Центра - «Значение ядерной революции. Управление государством и перспектива Армагеддона» - после его выхода в печать!

Стоимость комплекта составляет 150 000 рублей. Доступное количество - всего 1 шт, поэтому комплект достанется первому покупателю.

Для оформления заявки на покупку пришлите свои ФИО, номер телефона и выбранный способ доставки на books@cast.ru

Глянул дебаты двух дедов. Всё как я и говорил в телевизере: зомби-Пьеро против маньяка-Арлекина. Маньяк бодрее.

Шутка для понимающих. Байден — худший кандидат в президенты, за исключением всех остальных

​​Гений русской музыки, основоположник первой русской оперы и автор гимна России, друг Пушкина и наставник для целой плеяды отечественных композиторов – Михаил Иванович Глинка.

Любовь к русской истории и культуре ему, как и Пушкину, прививала няня, крепостная старушка Авдотья Ивановна. Она щедро делилась с ним народными сказками, былинами и песнями. В раннем детстве любимым музыкальным инструментом будущего композитора были колокольчики, а если их под рукой не было, то колокольный звон он изображал, с энтузиазмом ударяя по медным тазам.

Впервые Михаил Иванович попробовал себя в роли композитора в возрасте 18 лет. Учась в благородном пансионе при главном педагогическом институте Санкт-Петербурга, он занимался скрипкой и фортепиано и много экспериментировал с жанрами. В 1825 году он написал самый известный свой романс на стихи Баратынского «Не искушай меня без нужды».

По окончании учебы в пансионе Глинка четыре года прослужил помощником секретаря Главного управления путей сообщения, но оставил службу, поскольку она отнимала слишком много времени от музыкального творчества. Композитор понимал, что для реализации всех творческих планов ему не хватает должного музыкального образования, и в 1830 году принял решение уехать в Европу.

В Милане он брал уроки у итальянских учителей, в Берлине постигал полифонию и инструментовку. Глинка изучал вокальный стиль бельканто, и как он сам позже писал, «по волшебному действию вдруг создался и план целой оперы». Сюжет для первого произведения в этом жанре Михаилу Ивановичу подсказал Жуковский, а в 1836 году новый сезон Петербургского Большого театра открылся премьерой оперы «Жизнь за царя». На премьере присутствовал император Николай I, по окончании он пожаловал композитору бриллиантовый перстень. Александр Пушкин написал шуточный канон в честь успешной премьеры: «Пой в восторге, русский хор, Вышла новая новинка. Веселися, Русь! наш Глинка – Уж не Глинка, а фарфор!»

А вот с премьеры оперы «Руслан и Людмила» император вместе со всей семьей ушел еще до финала. Публика не готова была принять эксперименты композитора со звучанием, когда симфонический оркестр имитировал игру гуслей, стук вилок и ложек. После «царского провала» Глинка покинул Россию.

Европейская же публика, напротив, встретила его восторженно, что вдохновило Михаила Ивановича на написание еще многих увертюр и симфоний. Глинка много путешествовал в поисках вдохновения, несколько раз ненадолго возвращался в Россию. Он начал работу над новой оперой «Тарас Бульба», но забросил ее, оставив лишь первые наброски.

Основатель русской классической композиторской школы и школы вокального исполнения скончался в Берлине в 1857 году. Родственники узнали о его смерти лишь спустя три месяца и приняли решение перевезти его на Родину. Для обеспечения сохранности на ящике с останками тела была нанесена надпись – «Фарфор».

Оно заработало. Полигон. Испытания. Хорошо. Причём не в прототипе, а уже в предсерийной версии.

Оглядываясь назад, вспоминаю свои чувства февраля-марта 22. Ощущение собственной бесполезности. Про то, в частности, что я человек настолько невоенный, что даже в армии не служил. Да, бывал в разных интересных местах в интересные времена, научен не впадать в панику, когда стреляют и взрывают; но в общем бесполезен в этой ситуации. Да, с детства интересовался военной историей, вырос на «Книге будущих командиров» и разбирал с картой ход разных сражений, от Канн до Сталинграда. Но это ведь просто любительский гуманитарный досуг, как и «Школа стратегического мышления», выросшая из этого потом. А главное, я вообще не хочу, чтобы кто-то кого-то убивал. И это, в основе своей, никак не поменялось за эти два с половиной года.

У Лайоша Мештерхази, венгерского писателя, есть отличная книга «Загадка Прометея». Там он, в частности, обращает внимание, что перед Троянской войной в Микенах появился какой-то особый кузнец, ковавший разные вещи, которыми пользовались многие из героев Илиады, часто в ней упоминавшиеся. Особо прочные и неуязвимые. При этом у него — считалось, что это как раз и был Прометей, освобождённый Гераклом и пришедший «работать по специальности» к Агамемнону — была особенность: он делал только защитные средства. Доспехи, щиты, шлемы, наручи, поножи. То есть даже при подготовке к большой войне он думал больше о том, как сберечь жизни своих, чем о том, как отнять их у врага.

У меня так не получается. В нынешней технологической логике войны единственный надёжный способ выжить — убить врага раньше, чем он убьёт тебя. Обогнать его в этой гонке за временем; оказаться быстрее, точнее, хитрее и в то же время проще (последнее нужно именно для возможности масштабирования). И, главное, чтобы в ходе этого самого масштабирования пролезть ещё и сквозь сито наших пресловутых согласований-утверждений, дивную систему, которую никто никогда не проектировал, «оно само так склалось». С этих фронтов тоже, кстати, пришли некоторые хорошие новости, о них позже ещё напишу.

Ладно, лирика. Главное, оно работает. Теперь моё дело — чтобы как можно скорее выйти из «аналоговнет» в режим «есть у всех, кто может использовать с толком, одинаково, стандартно и недорого». Ctrl-C — Ctrl-V.

Несколько заметок по итогам вчерашнего разговора с одним большим начальником.

Вся тема мигрантов — это, в сущности, вокруг да около. Ключевая точка приложения усилий — это работающие бедные русские. Десятки миллионов рабочих мест с очевидно недостойным уровнем оплаты труда. Собственно, именно поэтому имеем то, что имеем: огромный дефицит кадров, массовый завоз «ценных иностранных специалистов», вся ценность которых в том и состоит, что они согласны на условия, на которые местных попросту не найдёшь.

Единственный системный способ изменить этот расклад — менять структуру труда таким образом, чтобы не нужно было троих-четверых там, где может справиться один. Тогда ему можно платить как тем троим. Это очень болезненный и дорогостоящий процесс, требующий мало того, что вложений в производительность и в кадры — но ещё и куда бОльших вложений в адаптацию, переподготовку и новое трудоустройство увольняемых. И с огромным количеством уже и внутриполитических проблем и рисков.

Как ни странно, про войну всё то же самое. Людей на фронте сейчас сильно меньше, чем нужно — но это «нужно» исходит из существующей эффективности каждой отдельно взятой боевой и небоевой единицы. С подготовкой операторов дронов я это понимаю буквально на пальцах и на цифрах. Оператор, который запускает в день 30-40 дронов и при этом имеет ноль попаданий — вполне типовая история. И далеко не всегда дело в том, что его как-то плохо учили (хотя и такое бывает), чаще вопрос в том, как его используют, как встраивают в общую систему боя. И из чего складывается такой результат — там много факторов, один из которых, например, качество и комплектность устройств, которые приезжают от производителей. Итоги нашего «народного тестирования» партий от 8 разных производителей показывают, насколько это типовой сюжет.

Не открою особой военной тайны, если расскажу, что один из крупных производителей разведывательных дальнолётов в ходе организации внедрения своих устройств пришёл к необходимости создания собственного учебного центра, где на момент нашего общения (месяца три назад) было аж 82 разных учебных программы. И они все не про то, как летать — для этого достаточно одной такой программы. Они именно про сценарии применения. Это даже не обучение как таковое, это, по сути, отработка и шлифовка алгоритмов выполнения различных миссий, типовых задач, с которыми сталкивается расчёт. Простая азбука войны: в неопределённой ситуации преимущество имеет тот, у кого есть готовая инструкция и натренированная на полигоне последовательность её выполнения. Это тоже в своём роде война алгоритмов, только уже не на уровне программного кода, а на уровне, если угодно, спинного мозга исполнителей. Жизнь показала, что такая подготовка сильно сокращает процент потерь, получаемых в ходе так называемого «приобретения боевого опыта».

Резюмируя, могу сказать так. Наша система генетически является «затратной по людям», принципиальная избыточность которых зашита в её базовый ДНК, где они прописаны как дешёвый расходник. Но фактически это давно не так — они дороги и их мало. В мирной жизни, в экономике, это приводит к неизбежной склонности системы найти где-нибудь снаружи в нужном количестве дешёвых людей — результатом чего имеем нынешний атас с мигрантами. На войне же это приводит к неприемлемому уровню потерь, особенно при активных наступательных действиях. Но это две стороны одной и той же проблемы.

Я очень хорошо помню «Алые паруса» в прошлом году. Они тогда были не 28, а 24 июня. Я как раз приехал в Питер на военно-морской салон, смотреть на БЭКи. И сидел вечером на набережной Невы, пил чай и наблюдал две картинки. Одну — в физической реальности: счастливые выпускники, лазерное шоу, корабль с алыми парусами, вот это всё. Вторую — в смартфоне: Пригожин прошёл Воронеж, идёт по Липецкой области, Лукашенко, Дюмин, вот это всё. И вот такой резкий контраст: тут детский праздник и белые ночи, а там страна рушится и скоро всё в тартарары упадёт. Незабываемо, да.

Вот счас скажу нудное. Как выражался на своей неподражаемой дэржавной крымский татарин Умеров, когда его делали министром обороны Украины, «усэ має буты дыджытал». Единая антидронная система это в первую очередь большая цифровая инфраструктура, где датчики, серверы, интернет вещей и обученные специалисты начиная от администраторов и заканчивая рядовыми исполнителями. Есть структурная асимметрия у нас и у наших противников: у них их Минцифры это активный участник войны в её технологическом аспекте, а у нас нашему МЦР пока даже и задач таких никто не режет. Даже по очевидным темам, вроде кадрового учёта в военкоматах. Проблема является когнитивной: до некоторого количества представителей верхнего начальства должно дойти понимание того, насколько технологии меняют расклад сил в такой войне. Я знаю, что меня читают некоторые из упомянутых. Очень надеюсь, что и это прочтут; а что из этого следует в организационном смысле — другой, отдельный разговор.

Первый сезон Военно-политической философии завершился, второй — не раньше осени. Но желание обсудить с интересными людьми волнующие вопросы в период межсезонья никуда не ушло, поэтому записал что-то вроде дополнительного эпизода. С гостем, которого вы все точно знаете))

Итак. Сегодня поговорим о традиционных ценностях с автором подкаста «Стервология» — Анастасией Рыбкой.
Чтобы было проще ориентироваться по нашему разговору, подготовили таймкоды.

0:00 - 0:37 Приветствие
0:38 - 2:02 Как появилась идея подкаста
2:03 - 4:08 Кто такая Анастасия Рыбка: тогда и сейчас
4:09 - 5:18 Где для традиционных ценностей искать «традиционных мужчин»
5:59 - 8:26 Суть философии Анастасии и ее опыт в воспитании
8:27 - 11:15 Каким должен быть мужчина, чтобы стремиться быть лучшим, и какова роль женщины рядом с ним
11:16 - 18:24 Про Дерипаску, ИФРАН и будущее русской философии: глазами мыслящей рыбки
18:25 - 21:21 Эскортницы, ПМЭФ и Таис Афинская
21:22 - 25:26 Можно ли по-настоящему изменить и замотивировать мужчину
25:27 - 26:42 Роль жизненных потрясений в личностных трансформациях. Опыт Анастасии с тайской тюрьмой
26:43 - 34:09 Почему в эскорте больше традиционных ценностей, чем в современных семьях
34:10 - 42:03 Мифы об украинках в эскорте. В чем разница между украинскими, белорусскими и русскими мужчинами
42:04 - 50:49 Вопросы от Анастасии о личном. Какие секреты могут быть внутри пары, каким должен быть семейный бюджет, почему состоятельные мужчины любят творческих женщин, что считать изменой
50:50 - 55:55 Эскорт и традиционная семья

Ну и на всякий случай: в подкасте могут упоминаться лица, признанные на территории РФ экстремистами и/или террористами, иноагентами и т.д. Приятного просмотра