Я внимательно просмотрел интервью Щедровицкого Зыгарю, где он открещивается от концепта «Русского Мира», СВО и СВК.

Подозреваю, что этот каминг-аут во многом продиктован личными обстоятельствами — семья с 2013 живёт в Латвии, а по нынешним временам за эдакие порочащие связи могут и попросить оттуда. Но думаю также, что в большинстве своих тезисов и оценок Пётр Георгиевич был вполне искренен.

Надо сказать, я всегда с некоторой иронией относился к раздутому мифу о «методологах»; как по мне, методолог — это по определению недоучившийся философ. Но это скорее про типового адепта, а не про отца-основателя: он-то был философ вполне доучившийся. Как-то раз у меня на дне рождения были Пятигорский и ещё один из однокурсников ГПЩ, и они предались воспоминаниям: ну, Жора был всегда серьёзен; помнится, он ещё на третьем курсе с важным видом объяснял первокурснице: «запомни, подошва — это основа ботинка!»

Я никогда не давал себе труда сооружать серьёзную критику «подошвам» Учения, ограничиваясь мягким троллингом — ну, например, как-то в присутствии Петра разразился речью о том, что их «мыследеятельность» это полная глупость по той простой причине, что мышление и деятельность это прямые противоположности. Что блистательно доказал ещё Поршнев в своей теории антропогенеза: мол, человек ушёл из животного мира в тот самый момент, когда научился тормозить рефлекторное возбуждение коры головного мозга, иначе говоря, не столько «думать» — думают как раз-таки и животные на свой манер — сколько, наоборот, не думать. И в этом смысле их «деятельностному подходу» я всегда противопоставляю свой «бездеятельностный подход» — именно на этом философском основании когда-то и возник наш Клуб мужчин-бездельников.

Пётр Георгиевич в части «серьёзности» пошёл в папу и даже слегка крещендо, поэтому такого не терпел и даже в какой-то момент демонстративно забанил меня на фейсбуке — это, правда, уже после аналогичного по стилю прогона про «разделение пруда», что пруд поделить трудно, ибо вода в нём общая, и что каждый уважающий себя методолог обязан помнить как два пальца, что промышленных революций именно четыре, а технологических укладов шесть, и никак не наоборот. Вообще, если что и губит всю эту тусовку, то именно зверино серьёзное отношение к своему всепобеждающему учению, так резко диссонирующее с неявной ласковой отсылкой к хейзинговскому Homo Ludens, лежащей в их понятии «организационно-деятельностная игра».

Что такое ОДИ — я обычно так объяснял. Вот ты приходишь туда, весь такой возвышенный и просветлённый за новыми знаниями, а тебе вместо здрасьте объясняют, что ты, во-первых, никто и звать никак, думать и уж тем более мыслить не умеешь и не умел никогда в жизни, терминов не знаешь («не в языке» на их воляпюке) и место твоё у параши. «Знаете, как у методологов принято посылать на хуй? «У вас нерефлексивная позиция!»» — это тоже из моего фирменного троллинга. Во что играем? Да в то, что ты лох, бро.

Ну и, канешна, эти их квадратики, стрелочки и галочки на флипчарте. Мой неизжитый снобизм титульного носителя литературного русского языка всё время толкал меня к крамольной мысли, что вся эта тяга к схематизации — от простого неумения корректно пользоваться великим и могучим, который сам по себе великолепное средство и даже, не побоюсь этого слова, «метод» мышления — куда как более гибкий и развитый, чем все эти самопальные минималистические каракули.

Но это я всё изложил, если угодно, антологию своего подросткового хулиганства. В принципе, давно пора уже поговорить серьёзно и про подошву тоже. Вопрос только, кому это сейчас будет интересно. Кроме Зыгаря, конечно.

Вот, прилетел ко мне в офис такой большой птиц с другого конца необъятной русской географии. Поедет дальше на фронт. А тем временем соратники из КЦПН сделали крутую методичку по использованию коптеров в зоне боевых действий — полезную всем, кто покупает, комплектует, оснащает, учит и так далее. «Писано кровью», как часто говорят о таких документах. https://kcpn.info/articles/mavic/

Ну вот надо же. Буквально три дня назад я в эфире 1 канала предположил, насколько же сложная будет задача у специалистов западных пиар-агентств, когда они будут пытаться придумать «нарратив» про то, что полк «Азов» бился в Мариуполе за ценности LGBTQ+. И вот, нате вам — решение найдено: Кончита Вюрст. Да-да, господин Баумейстер, именно она/он/оно будет отныне и впредь голосом Европы, а никакой не Фома Аквинский.

Кончитта Вурст на 22 июня исполнила песню в честь полка "Азов". То есть Азов пытаются далее раскрутить через новую целевую группу. Для ЛГБТ культуры сдача в плен после массы обращений к миру о помощи - шаг допустимый. Слабость при внешней маскулинности-игре.

Азовцы как новый символ гей-культуры. Примерно как эсэсовцы с их фуражками.

В принципе, это - добивание Азова как лидерской структуры части реального ультраправого движа Европы. Никакой судебный процесс в Донецке не сделает для испепеления этого символа неонацизма больше.

Но почему это делается так быстро?

Азов и украинский радикальный национализм были вклинены в западный ЛГБТ мэйнстрим и раньше?

https://vk.com/video-66772954_456240190

Тут у Конаныхина длинное рассуждение со ссылкой на меня, что важная часть «системы глобального контроля» — это ещё и агентура. Ну что ж, поговорим об этом.

Один мой знакомый экс-сотрудник спецслужб много лет назад просвещал меня про различие тн «американского» и «британского» подходов в строительстве агентурной сети. Термины условные, поскольку в жизни и те и те пользуются обоими, но вопрос в пропорции. Если вкратце, «американский» подход — это вербовка высокопоставленного человека, уже находящегося в элите, а «британский» — это выращивание агентуры вдолгую, с юных лет, и постепенное продвижение её в эту самую элиту.

Кстати, для интересующихся, я спросил, а можно ли говорить о подходе «русском/советском», и он сказал, что в определённом смысле да — это о вербовке людей, соглашающихся на сотрудничество не только и не столько из страха или по корыстным, но и по идейным соображениям. Наследие тех давних времён, когда агентурную сеть строили бывшие революционеры-подпольщики.

Так вот, возвращаясь к англосаксам. То, как происходит агентирование «на вырост», я краем глаза мог видеть. В 1999-м я участвовал в программе «Открытый мир» Библиотеки Конгресса США, ездил туда на пару недель. Поток был человек 150, их разбили на группы и возили по стране. Кстати, в моей группе — не очень большой, всего человек семь — был известный впоследствии питерский яблочник Максим Резник. Так вот. Перед въездом мы заполняли анкеты, и в графе о религиозности, довольно подробной, я написал «православный, практикующий» — и сильно удивился, зачем им это вообще. Оказалось, что тем, кто идентифицировал себя в анкете чётко по конфессии, программу пребывания сделали исключительно светской, а вот тех, кто написал «атеист/агностик/не знаю», отправили к протестантам, мормонам, свидетелям иеговы и т.д., и программу им делали с этим акцентом, вплоть до участия в богослужениях, проповедях и индивидуальных беседах. С понятным расчётом, что кто-то из них проникнется и обретёт истинную веру.

Сейчас я пришёл к мысли, что агентура влияния это намного более полезная часть агентуры, чем та, которая добывает информацию или там выполняет какие-нибудь задания по поручению куратора. У агента влияния нет никакого куратора, он не получает никаких заданий ниоткуда, не получает денег, либо получает их через третьи руки сам не зная от кого и за что. Он действует полностью самостоятельно, из собственной мотивации. И главное, что им движет — это сформированная у него в голове картина мира, система убеждений, ценностей и приоритетов. Полезным его делает именно она, и в этом смысле не так важно «склонить к сотрудничеству» — это, в конце концов, рано или поздно палится — сколько сформировать определённую жизненную стратегию и набор представлений, «что такое хорошо и что такое плохо».

И самое приятное — такая агентура может быть намного более массовой, а механизмов добиться для неё соответствующего положения в обществе, усиливающего её влияние на процессы, можно построить очень много и без какого-либо риска. Это могут быть вузы, медиа, НКО, политические партии — всё, что угодно на выбор. Важно, чтобы они были в мониторинге, их можно регулярно приглашать на всякие там конференции, образовательные программы, давать медиаплощадку, продвигать их аккаунты в соцсетях — и при этом вообще никак с ними не взаимодействовать напрямую. У них будет чиста совесть — они не будут чувствовать себя ничьими марионетками, наоборот — свободными людьми, продвигающими ценности свободы в своей отсталой несвободной стране. А успехи в карьере искренне приписывать своим личным талантам.

Мы, кстати, тоже в советские времена в это немного умели — фонды мира, фестивали, субсидирование обучения для зарубежных студентов в наших вузах и т.д. Сейчас почти не. Одна из причин провала украинского направления, если говорить о причинах именно на уровне подхода, а не «фактора личностей», это неспособность конкурировать с «той стороной» в выращивании и продвижении в украинском обществе достаточно массовой прослойки агентуры именно этого типа — то есть такой, которая даже о себе самой не думает, что она агентура.

Меня тут донимают опять про Щедровицкого, сразу несколько знакомых попросили высказаться развёрнуто по поводу его тезиса в интервью Зыгарю о том, что «с тех пор, как ещё в 20-е годы ХХ века ставка в индустриализации СССР была сделана на ВПК, война России с Украиной была в каком-то смысле предопределена».

Ну, ок. Щедровицкий просто в 2022 повторил то, о чём говорил, например, Горбачёв ещё в середине 1980-х, а ранее стало общим мнением в советской элите, и особенно интеллигентской её части — что слишком большая доля ВПК убивает экономику, и это нонсенс, когда вся страна работает на войну. Позиция понятная, известная и, как по мне, совершенно инфантильная.

Штатовский ВПК, например, это тоже вполне себе значительная часть и промышленности, и экономики. Более того, у них всё так устроено, что именно оборонный бюджет является по факту ещё и бюджетом инновационного развития — именно оборонные деньги идут на разработку перспективных технологий, в венчур, в образовательные программы и т.д. Сливки с этого получают военные — в том смысле, что всё полезное для их задач они забирают себе — но остальное отправляется дальше в обычный коммерческий сектор и там запускается очередной такт шумпетерианской машины creative destruction.

Иначе говоря, товарищи методологи, вот вам _схема_. Статус США как страны-лидера «свободного мира» оправдывает гигантскую долю расходов на национальную оборону в бюджете. Эти деньги, в отличие от всех остальных денег бюджета, подвергаются куда менее пристальному контролю со стороны политиков, которые в целом залезут в любую щель, выясняя, туда ли ушли деньги американских налогоплательщиков. Задачами обороны можно объяснить любое ТЗ, самое экзотическое, вплоть до поиска контакта с инопланетными цивилизациями — вопросов будет меньше. Соответственно, оборонные деньги — это куда более «свободные» деньги, которые легко направлять в зону эксперимента, неизведанного, того, что Греф любит называть «дизрапт». Они становятся топливом для машины венчурной индустрии, где, условно, из ста стартапов выживут полтора. Но именно там и появляются в итоге те самые «прорывные», «инновационные» и т.д. технологии, проходят обкатку, тестирование и т.д. А вот дальше работает маршрутизация — что-то и правда идёт в оборону, а что-то отправляется в воронку масштабирования, проходит серию инвестиционных раундов — от маленького «гаражного» стартапа до глобальной компании с миллиардными оборотами и долей мирового рынка в своём сегменте. И это всё в целом как раз и есть формула долговременного лидерства, а вовсе не гиря на ногах у экономики.

Русская (советская) проблема вовсе не в том, что в центре индустриализации у нас стоял и по-прежнему стоит ВПК. А в том, что мы, в отличие от них, так и не сумели построить машину конвергенции и коммерциализации оборонных технологий, превращения их из уникальных единичных разработок в массовый продукт с хотя бы национальным, не говоря — глобальным рынком сбыта. Известная американская фраза: «если вы хотите что-то уникальное, чего ни у кого нет — идите к русским. Если вы хотите массовый рыночный продукт — никогда не идите к русским».

Но вы же понимаете, почему этот «нарратив» про слишком высокую долю ВПК так настойчиво повторяется у нас ещё со времён Устинова. Sapienti sat.

Олег Царёв просто не вполне понимает модус, в котором я пишу. Очень может быть, что он прав, и «изменения будут, но нерадикальные» — то есть их не будет. Но надо различать изменения в системе власти и изменения в обществе — они со временем неизбежно «прорастают» и наверх, но вопрос именно в этом самом времени.

Кое-какие изменения уже произошли, и достаточно радикальные. Например, судя по актуальной социологии, политический спектр впервые за много-много лет строится не вокруг отношения к Путину. Он строится вокруг отношения к СВО. В рядах сторонников СВО много тех, кто в «старом» раскладе был частью протестника (особенно левопатриотического), а в рядах противников — заметное число тех, кто примыкал с либерального фланга к «партии стабильности».

И именно поэтому, в частности, поплыла картинка по партиям — дело даже не в том, что Жириновский умер, а в том, что партийный спектр совершенно перпендикулярен «главному вопросу современности».

И недавнее превращение тусовки военкоров в самостоятельный «голос» по острым вопросам — тоже феномен в наших палестинах невиданный и с долгоиграющими последствиями. Представьте в январе, что некая тележурналистка Куксенкова будет говорить в паблик: ну, может Кадыров и не врёт, но я пока предпочитаю верить в свою версию — и все вокруг это воспринимают как само собой разумеющееся, а её и Кадырова — как в некотором смысле сопоставимые сущности; и что ещё неизвестно, кто перед кем в итоге будет извиняться. Ну или что журналисты Сладков и Поддубный получают часовой разговор с Путиным тет-а-тет вне графика.

На телеграмм канале МИГ нашёл две ссылки (ссылка 1, и ссылка 2) с разными подводками на одну и ту же статью. Подводки хорошие, как и сама статья. По-видимому, автору МИГа статья сильно понравилась. Алексей Чадаев пишет о неотвратимости перемен в нашем обществе. Сейчас об этом многие пишут. Я написал об этом ещё в начале СВО, объясняя почему многие из старых элит за контролируемое поражение (мир) в СВО: потому что при поражении (мире) все останется по-прежнему. 

От себя хочу добавить к тому что написал Алексей: изменения будут, но, по моему мнению, не такие радикальные, как считает автор. Парадоксально: читаю, что происходит в украинском медиапространсве — там все говорят о необходимости перемен, о том, что Украина должна полностью измениться после окончания СВО. При чем они связывают изменения в основном с борьбой с коррупцией. Пишут, что придут Ветераны с войны и потребуют у власти не брать взяток. Наивные. Я, конечно, за перемены на Украине. Причём за те, на которые некоторые на Украине и не рассчитывают. Я за то, чтобы на месте Украины была Россия. Но я считаю, что ожидания завышены и каких-то радикальных перемен, по крайней мере в России, не будет. Может это и хорошо. Слишком резкие и масштабные изменения способны разрушить государство. После долгих лет Советского застоя ожидания и желание перемен были настолько сильны, что потом страна их не выдержала. Застой страшен не застоем. Застой страшен резкими изменениями после: после каждого Брежнева придет свой Горбачёв.  Вина Брежнева в том, что он застоем вызвал приход Горбачева. Все должно развиваться максимально поступательно. Без долгих застоев и без быстрых перемен.

Да. Ещё одно наблюдение. Уверен, желание оставить СВО именно в рамках спецоперации принято именно для того, чтобы максимально отсрочить необходимость изменений в обществе, смены элит и всего того, о чем писал Алексей. 

Ну а перемены будут, конечно. Куда без них.

https://news.1rj.ru/str/chadayevru/639

Я веду канал довольно неровно: иногда выкладываю вылизанные, отредактированные тексты, а иногда быстрые заметки на ходу. Никак не привыкну, что это не чат для узкого круга, а паблик на почти сорок тысяч подписчиков.

Сейчас именно второй случай: быстрые заметки на ходу.

Война ретроспективно вскрыла-показала дефекты замысла «модернизации» образца 2008-09. Тогда была цепочка: вот, у нас сырьевая экономика, а нам бы нарастить долю высоких переделов, хайтека… и мы начали плодить как кроликов «институты развития». Жахнули туда денег, настроили кремниевых полянок, инкубаторов/акселераторов, нагнали табун «эффективных менеджеров» и принялись копировать амер венчурную индустрию, причём не целиком, а фрагментами, без ясной реконструкции механики, т.е.в режиме карго-культа.

Результат был немного предсказуем: горы породили много симпатичных мышек (большинство, правда, дохлых); к тем из эффективных менеджеров, кто не успел вовремя сдриснуть, пришли хмурые дяди в погонах (и далеко не ко всем заслуженно), хипсторы-стартаперы из инкубаторов-акселераторов разбежались обратно по кофейням фапать на ролики Навального, а институты развития постепенно сливаются на всероссийскую ВЭБ-барахолку к Игорю Ивановичу Плюшкину.

А когда случилось воевать не с бармалеями в пустыне, а с более-менее современной армией, выяснилось, что весь имеющийся «инновационный контур» для этого дела бесполезен примерно целиком; дроны с тепловизорами везём клетчатыми сумками из Китая, собирая с миру по нитке в инете. И ладно бы на них — даже на броники, каски, носки и трусы.

Многие уже включили скрипты «просрали полимеры» и «кто виноват?», но лично мне куда более интересно зафиксировать и осмыслить изъяны подхода как такового. И тот промежуточный вывод, который сделал я, состоит вот в чём. Государство не может и не должно заниматься нестратегическими задачами. Уровень же задач именно стратегических должен быть жёстко определён и довольно узок. Главный минус покойной «Стратегии-2020» состоял в том, что она была обо всём и ни о чём, как, впрочем, и наследующие ей по подходу «программы развития» и «нацпроекты».

«Большое государство» — не то же самое, что «сильное государство». В некотором смысле это антонимы.

Продолжая эту тему. Перед тем, как строить «инновационную экономику», стоило бы заглянуть в теорию. Шумпетер, главный теоретик инновационного развития первой половины ХХ века, делал фокус на конфликте, столкновении укладов. Предприниматель, занимающийся коммерциализацией любой новой технологии, одновременно тем самым ломает старый уклад, где ей не было места — и этот уклад имеет волю к сопротивлению и сопротивляется. А когда речь идёт о «технологии производства технологий», то есть об инновационном контуре или даже инновационном качестве всей экономики, градус конфликтности возрастает кратно. И не только в хозяйственной плоскости, но и в политической: государственное фондирование «инновационного развития» на практике означало, что надо отнять у бабушек их пенсии и отдать эти деньги каким-то мутным чувакам в розовых носках, которые-де вот-вот породят в своих акселераторах «русский эппл» или «русский гугл», а когда почему-нибудь не породят, сажать их за растрату.

Но всё встаёт на свои места, когда появляется уровень стратегических задач. Например, для простоты, оборонных. Тогда НИОКРы заказывает государство, и трата денег происходит в режиме эксперимента, где вполне допустима ситуация, что из десяти направлений поиска девять окажутся тупиковыми. А вот при переключении регистра на превращение технологии из top secret национальной обороны в нечто массово-доступное для открытой продажи — и деньги, и риски, и механика роста должны быть частными.

Концептуально — это вопрос чистоты мотивации. Есть некая фундаментальная неправильность в ситуации, когда государство тратит бюджетные деньги на процесс производства новых миллиардеров. Но ровно также пагубна и идея выращивать «единорогов» in-house: там, где не-собственник получает контроль над ресурсами, либо почти с гарантией всё украдут, либо надо вводить жесточайший контроль и согласование, которые заведомо убьют динамику роста.

Если ещё проще, парадокс «частной собственности» сводится к тому, что никто не будет воровать у самого себя. Марксово противоречие «общественного характера производительных сил» и «частнособственнического характера производственных отношений» недоучло или недораскрыло этот сугубо человеческий аспект, и именно поэтому попытки построения социалистической экономики раз за разом заканчиваются тотальной воровайкой. Здесь точка сопряжения политэкономии с концепцией суверенитета: собственность — это, в общем, тот же суверенитет.

К предыдущему посту, короткое.

На меня набросились комментаторы с криком: «кто сказал, что нельзя воровать у самого себя? В РФ уже 30 лет так делают!»

На что я ответил: это означает только то, что то первое «я», у которого ворует «я» второе — оно попросту тоже не своё.

Это знает любой мужик, который ныкает заначку от жены. Вот он получил зарплату — это его деньги? Его. Но она ведь их заберёт? Заберёт. А выпить надо? Надо. А на что? Вот и воруешь, в некотором смысле сам у себя.

На философском языке это называется «структура субъектности». У каждого из нас есть много разных «я», и далеко не все из них — свои собственные.

Информация должна быть наглядной. В свете Тайваньского кризиса — записал для вас видео о истоках такового (а также о том, как три сестры Сун правили Китаем в XX веке и почему коммунисты Сталин и Ежов приказали отпустить антикоммуниста Чан Кайши, когда китайские красные случайно арестовали его в Сиане).
Кстати, на 20:30 цитирую вот этот синологический пост Алексея Чадаева!
https://www.youtube.com/watch?v=Ckenhbp_mcU

Все эти заметки про инновации — к большой теме, по которой я готовлю выступление на широкую аудиторию: «билет в современность».

Чтобы сразу задать актуальный контекст. Вот Украина получила кандидатский статус в ЕС. А Россия, в свою очередь, получила в общем «пакете с пакетами» санкций ещё и набор ограничений весьма специфических. В сферах, не имеющих никакого отношения к обороне, но зато имеющих самое прямое отношение к тому, что очень общо можно назвать «современный образ жизни». От платёжных систем до международных спортивных состязаний и голливудских премьер. Логика нарратива выстроена так, что Украина теперь сдала некий экзамен экстерном и приблизилась к первоисточнику «современности», а Россию, наоборот, из неё выставляют за дверь, как нашкодившего школьника.

Итак, существует некий субъект, являющийся держателем «площадки» под названием «современность», и регулирующий доступ к ней в соответствии с установленными им критериями. И этот субъект не равнозначен ни «системе международного права» (всё сделано в этот раз в обход неё), ни даже условной коалиции государств, выступивших в поддержку Украины. И логика нарратива такова, что обе страны находились на пути получения более привилегированного статуса на этой площадке, но одна ускорила своё движение туда, а другая, наоборот, с неё свернула и совершила набор действий, которые позволяют в порядке наказания отобрать у неё даже те права доступа, которые ещё оставались.

Для второй развилка состоит в том, чтобы:
* либо прекратить безобразничать, разоружиться, заплатить и покаяться, после чего долго ждать и доказывать, что ты теперь белый и пушистый и достоин того, чтобы дать тебе хотя бы на минуточку посмоктать тузика (разумеется, последним в очереди после всех других, более достойных).
* либо попытаться прикинуть: а есть ли хотя бы теоретическая возможность, по заветам робота Бендера, построить «свой собственный луна-парк» со всем необходимым. Стоит ли оно вообще того, и что для этого нужно, если браться.

Первый шаг — это понять, как устроена вообще «машина производства современности», что определяет её ключевые характеристики и качество работы. Такой, если угодно, реверсивный инжиниринг на метауровне.

Кстати, дорогие умники и умницы из подписчиков, порекомендуйте мне ещё интересных авторов, кроме очевидных Гидденса и Баумана, по теме «теории современности», буду крайне благодарен.

Продолжение заметок по философии современности, книги, авторов и подготовку к моему докладу по теме перенесу в Самоверситет, а то это может забить много места на канале, а он всё-таки больше политический, чем философский. Если есть желающие следить за продолжением темы — сюда: https://news.1rj.ru/str/universelfity . Также сообщаю всем, кому я нужен на эфир, что начиная с 2 июля не в Москве, почти на весь месяц. Удалённо буду доступен время от времени, но не уверен, что всегда. Предупреждая вопросы — в России, хотя не все карты с этим согласны.

Сегодня внезапно одним днём по делам в Питере, на Рубинштейна. Ну а тут вот так. Питер такой Питер…

Чуть позже выложу полное видео разговора с Татьяной Монтян. Пока ловите тизер.

Видео моего разговора с адвокатом, блогером, гражданской активисткой Татьяной Монтян. Что обсуждали? В основном то, как российский «политический класс» реагирует на появление в нашем информационном пространстве людей с «украинским» политическим опытом, как происходит столкновение двух различных «политических культур». И как относиться к начавшимся процессам «низовой» гражданской мобилизации в самой России. Помогает ли это нам в «гибридной войне»? К чему приведёт в долгосрочной перспективе? Смотрите видео.

Разверзшийся адЪ у меня в комментариях под интервью с Татьяной Монтян как нельзя лучше иллюстрирует основную тему самого разговора. Спецоперация приводит к тому, что в нашем российском политическом и общественном пространстве появляется собственная «внутренняя Украина», и далеко не только в территориальном смысле. В микроскопической, почти чайно-ложечной дозе это уже было после 2014, когда в него пришли Чалый, Поклонская и ещё несколько людей, «их же имена ты, УВП АП, веси». Но сейчас это вторжение будет куда более масштабным, а уровень выплеска разнообразной энергии — не в пример более высоким. Как по мне, повторяю, это хорошо, потому что политическая жизнь у нас в последние годы превратилась в откровенно тухлое болото, и даже те же навальнисты были малахольными столичными неженками и нытиками с рыбьими глазами, не было там ни драйва, ни лихости. Но теперь стоит приготовиться. И, кстати, чем более успешной будет СВО, тем более масштабным будет этот прилив. Всем приготовиться, браззас.

Друзья. Как вы знаете, мы с подписчиками канала собираем на дроны для армии, а также передаём те дроны, которые ранее были у кого-то в домашнем пользовании. Тем не менее, меня, как и многих сограждан, разумеется, интересовал вопрос о том, как и почему вышло так, что на них приходится собирать с миру по нитке, и почему это не было организовано централизованно нашим могучим государством. И я не поленился провести собственное мини-расследование вопроса.

Теперь знаю в деталях, но вам не скажу, ибо «дискредитация» ))) Всё, что могу сказать публично — проблема была осознана ещё до начала СВО, соответствующие решения были приняты на всех уровнях, включая и верхние, но их формулировка и практическая реализация была полностью неэффективной. И ключевое — это отсутствие на уровне системы понимания того, что это не только и не столько вопрос снабжения, сколько вопрос подготовки и инфраструктуры использования этого вида технических средств в войсках.

Говоря чуть более общО, военная деятельность требует довольно высокого уровня интеллекта, а военная служба это такое место, где он систематически приходит в негодность, даже при изначальном наличии. Впрочем, то же можно сказать и о гражданском бюрократическом управлении. И чтобы побеждать, нам нужна армия и бюрократия намного более умная в самом изначальном (а не сегодняшнем smart) смысле этого слова.

Тем временем мы сделали уже три закупа, отправили в армию уже в общей сложности 9 дронов по сбору и ещё четыре — юзерских. И не абы как, а оснащённых всей необходимой периферией и подготовленных к использованию. Сейчас планируем четвёртый, на счету уже более 900 тыс.руб. Жду как манны небесной подтверждающих видео с передовой, но у людей там сейчас весьма высокая занятость, что, впрочем, тоже радует. И да, вопреки слухам — они по-прежнему нужны и полезны там. Да, противоположная сторона всё более активно использует и средства РЭБ, и аэроскопы, но и то и другое тоже, скажем так, уязвимо. И да, ключевой вопрос сейчас — это организация систематического обучения, подготовки и повышения квалификации расчётов, которые их используют.

У меня растёт поток запросов оттуда на то, чтобы расширить номенклатуру того, на что собирать — тк нужны не только дроны. Но я уже писал и повторю — не хочу заниматься тем, в чём не понимаю и не имею экспертизы. В дронах она есть и потихоньку прирастает по мере вовлечения в эту работу. Но — ещё одна задача — очень хотелось бы, чтобы постепенно сформировался устойчивый круг людей, кто в теме. В том числе и на будущее — ясно же, что эти жужжалки теперь с нами очень надолго, и в войне, и в мире.

Если что, реквизиты для сбора по-прежнему в закрепе.