Шарфы придумали, чтобы модники могли спрятаться от суровой реальности и мирно посапывать в уюте вязанных петелек.

Демократия — это когда все спорят, кто должен рулить кораблем, пока он медленно тонет.

Социологические опросы придуманы, чтобы мы могли почувствовать себя важными, когда выбираем между "да" и "скорее да".

Искусственный интеллект — это как домашний питомец: вроде бы помогает, но чаще создает новые проблемы.

Каждый раз, когда я пою в душе, вода выключается от ужаса и слёзы текут из крана.

Время — это иллюзия, созданная будильниками, чтобы мы никогда не спали достаточно.

Проснулся и понял, что день уже прошел. Сказал "Доброе утро!" луне.

Утром вышел на крышу дома и кричал о том, что все под контролем, пока не прилетел санитарный вертолет.

На остановке встретил философа, который доказал, что мы — всего лишь тени реальности, ожидающие маршрутку судьбы.

Мою собаку зовут Депрессия — гуляешь с ней, а она всюду следует за тобой.

Когда мне говорят "будь собой", я пугаюсь, что люди увидят психоделическое шоу ужасов с элементами мюзикла.

Мой кот считает себя королем, и каждый раз, когда я не приношу ему еду вовремя, он устраивает дворцовый переворот.

В магазине купил килограмм счастья, но кассир не смог найти код на кассе и выдал мне грусть по акции.

В коридоре нашел свои детские мечты, они сидели в углу и курили.

Сегодня на завтрак у меня были хлопья, молоко и экзистенциальный кризис. Кризис оказался суховат.

Мой психолог сказал, что я слишком много разговариваю с мебелью. Напомнил ему, что он стул и пригрозил отнести к старьевщику.

Выхожу на улицу, а там все люди сговорились быть нормальными. Пожалуй, вернусь к своей коллекции абсурдных мемов.

Хотел вернуть свою проданную душу. Дьявол согласился, но только в обмен на годовой запас майонеза и ритуал с огурцами. Интересно, что за ритуал такой?

Как же тяжело быть помидоркой в нашем суровом мире огурцов.

Моя лечебная история такая увлекательная, что смерть попросила автограф на моей медицинской карте.

В супермаркете ко мне подошёл банан и сказал, что я — его отец. Кажется, сюда я больше ни ногой.