Я не в восторге, когда литературу называют «терапией». Будто бы книги — это такие удобные диванчики, куда можно аккуратно уложить свои переживания и закрыть крышкой.

Но литература скорее похожа на зеркало, поставленное напротив вентилятора: в нем всё летит, дрожит и бьёт лопастями правды.

27 мая поговорим о наших неудобных, сбивающей с толку книгах. И не о боли, а о преодолении. Приходите! ❤️

Вы только посмотрите! Кто тут у нас богатенький Буратино, успевший вбежать в последний вагон?

No kidding навсегда 💔

Апдэйт:

Дорогие друзья, к сожалению, сегодняшний паблик-ток придётся перенести. Как только станет известна новая дата, я сразу же вам сообщу.

Спасибо за понимание! Желаю вам лёгкого и вдохновляющего вторника! 🧚‍♂️

Кто может вывести из нечитуна? Лимонов. Проверено Черри

Однажды — прошлым летом — он уже вывел меня из нечитуна романом «Укрощение тигра в Париже». Лимонов вообще очень летний: откуда бы и о чем он не писал — погружает в ощущение солнца, свободы и особой летней тяги что-то изменить, ввязаться в авантюру.

На «Москву майскую» написано уже множество рецензий. Удивительно, как все дружно принялись читать нового Лимонова, будто только и ждали, когда выйдет его ранее считавшийся потерянным роман о молодом поэте в Москве, между отрочеством в Харькове и эмиграцией на Запад. (Кстати, этот же период захвачен в фильме Серебреникова «Лимонов. Баллада»)

Я тоже от себя не ожидала, что возьмусь читать сразу, но меня соблазнили имена свидетелей молодости поэта, которые предстают героями книги – Арсений Тарковский, Эрнст Неизвестный, Илья Кабаков, Игорь Холин и Генрих Сапгир, Оскар Рябин, Виктор Пивоваров. Пусть некоторые из них только вскользь упоминаются, но хочется ухватить любую частичку их нонконформизма.

Какой Лимонов? Он весь юношеская непосредственность и буквальность. У него есть учителя, которых, однако он сам выбрал, но нет авторитетов. Он смотрит на все взглядом ребенка, или — tabula rasa, без каких-то фильтров и надстроек, без выученных и навязанных обществом установок.

Этому можно у него поучиться — оставаться верным себе всегда и везде. Чему еще научиться у Лимонова?

• Писать по 10 часов в день
• Не работать
• Быть целеустремленным
• Не соглашаться на что-то среднее
• Стремиться стать лучшим

Бескомпромиссность молодого поэта заставляет вспомнить свою юность: съемные квартиры, вечеринки, вернисажи, посиделки в мастерских художников. И, наверное, действительно пожалеть, что этот роман не попал к тебе в руки раньше

В книге «Любовь моя Ана» тоже много летнего. События начинаются с образа пыльного летнего Новосибирска. Он как старая пленочная фотография: чуть засвеченная, с размытыми краями. Он мог бы звучать голосом Ланы дель Рей Summertime Sadness 💔

Книга вышла ровно полгода назад, и летом продолжается ее самостоятельная жизнь, ну а я могу немного вам про нее рассказать

Телеграм затупил и запостил сообщения в неправильной последовательности, но – вы поняли, что надо делать!

На первом “дьявольском” фото – “Республика” на Тверской 🤩

На втором – дорогой уютный “Пархоменко” 🤗

По сюжету книги/сериала I LOVE DICK Крис со своим мужем Сильвером приезжает в творческую резиденцию. Сильвер занимается проблемой переосмысления Холокоста, а Крис, хотя и делает свой проект, другие участники резиденции называют ее никак иначе, как «жена того, кто занимается Холокостом», коротко — «Холокост вайф».

Я тогда впервые услышала о Сильвере Лотренже, и он показался мне каким-то лопухом. Но после этого произошло невероятное — я стала встречать его имя повсюду.

Кроме Крис Краус о нем писали: Кэти Акер, Жан Бодрийяр, Джоан Дидион, Маккензи Уорк, Мэгги Нельсон, Оливия Лэнг, и бог знает кто еще! Это только из того, что мне встретилось без специального поиска. Клянусь — на все упоминания о Лотренже я натыкалась случайно. Но после нескольких таких пересечений, я, конечно, обратила внимание на него и то, что он делал.

А делал он издательство Semiotext(e). Книги Крис Краус были изданы в издательстве Semiotext(e). Что, и I LOVE DICK? Да!

Semiotext(e) — реально культовое издательство. И культовым оно стало благодаря Сильверу Лотренже, который объединил радикальных философов, художников и панков. Антонио Негри говорил, что Лотренже «сделал политическую теорию сексуальной» (добавлю от себя, что не только политическую теорию, но и маргинальность). Негри выразился исчерпывающе, но вклад Лотренже, конечно, больше и шире — об этом я могу говорить со слов очевидцев. Но что очевидно, он создал лабораторию не-классического знания, где знание производилось не в университетах, а в подпольных типографиях, панк-клубах и на страницах Semiotext(e).

Переносясь в наш контекст, невозможно не обратить внимание на одно интересное совпадение — почти все авторы Semiotext(e), известные на русском, а это те же Краус, Нельсон, Пресьядо, Акер, Эрно изданы в издательстве No kidding press. И поневоле хочется провести некоторые параллели между Semiotext(e) и No kidding. У них даже схож стиль обложек — «Новые скучные» обложки. Я бы их охарактеризовала как «обложки, которые не пытаются себя продать». Они передают ощущение не-классического знания, со своей философией — даже с вызовом — как и сами тексты издательств.

Надеюсь, что другие книги Semiotext(e) когда-нибудь дойдут до нас на русском, а пока посмотрим на их обложки

Хотела бы я написать, что прочитала две книги: одну про грибы, другую про червей. Эффектно бы звучало! Но пока прочитала только одну – про грибы. И не просто про грибы, а про эпидемию, вспыхнувшую в результате того, что грибы смогли преодолеть температурный барьер и переметнулись с мух и деревьев на человека. Научились управлять мозгом человека и заставили его смотреть на мир глазами гриба.

Я читала эту историю как описание реально произошедших событий в конкретном месте на далеком материке. Сюжет казался знакомым: грибы захватывают человечество, что приводит к биологической катастрофе? Ну конечно, вполне могло быть.

Кредит доверия автору обоснован либо на описаниях научным языком различных видов грибов; либо на том, что человечество исчерпало себя – ты просто готов поверить, и биологические катастрофы кажутся мне гораздо симпатичнее техногенных. Только закончив книгу и прочитав послесловие от переводчицы, я узнала, что жанр – что-то вроде научной фантастики на тему апокалипсиса.

Переводчица пишет, что ей было смешно от выдумок автора. Мы как будто прочитали две разные книги. Мне вообще не было смешно, а только страшно.

И вот что интересно, автор – Симон Лопес Трухильо – чилиец. Это уже второй случай, когда чилийские писатели производят на нас ужас. Потому что я –– в ужасе. Если в случае Лабатута это ужас от венгров размытия реальности и осознания хрупкости того, что мы считаем непоколебимым, то с Трухильо – это тоже размытие реальности и — попадание в больные места.

На нашем континенте тоже биологическая катастрофа в самом разгаре, поэтому и к грибам-захватчикам относишься как-то с пониманием… лучше уж грибы, чем моль.

Если читали «Обширную территорию» скажите, а вы нашли в книге что-то смешное? 👀

Трогательный видео-отзыв на «Любовь моя Ана»

#nb_justread

автофикшн.
честный, искренний, болезненный, до мурашек.
анорексия изнутри, извне и так, как её прожила/проживает автор.
это страшно.
советую.

📚 "Любовь моя Ана" Софья Асташова

В этом году исполняется 50 лет со смерти Пьера Паоло Пазолини. 50 лет — это приличный срок — полвека, как никак. Ему было 53 года, когда его жестоко убили, то есть с момента его смерти прошло почти столько же времени, сколько он прожил. Много всего должно было бы произойти, измениться, да? Но не изменилось — П.П.П. и после смерти подвергается цензуре. Пазолини не меняется — он остается собой.

При жизни он испытывал неимоверное давление — 33 судебных дела было возбуждено за все время его не такой уж долгой карьеры поэта, писателя и режиссера. Об этом пишет Роберто Карнеро в книге «Пазолини. Умереть за идеи», он не вылезал из судов:

Писатель стал участником не более, не менее, чем 33 судебных процессов. С момента публикации романа «Шпана» (1955 года), после выхода каждой очередной книги и каждого нового фильма (кино подарило Пазолини широкую известность, за которую он платил и подобным образом), неизменно находился обиженный гражданин, ощущавший себя обязанным строчить жалобы и доносы с самыми разнообразными обличениями, среди которых превалировали обвинения в непристойности и оскорблении религиозных чувств. Пазолини проводил значительную часть своего времени в адвокатских конторах, обсуждая стратегии защиты.

И сейчас его биография выходит на русском с черными полосами. Целые страницы закрашены сплошным черным. При чтении это производит сильное впечатление. Даже если ты знаешь об этом заранее, читая книгу и находя закрашенный текст, испытываешь недоумение и растерянность. Как поясняет редакция, это решение «вынужденное, чтобы издание могло увидеть свет». 

И правда, с одной стороны, биография Пазолини в 2024 году (дата выхода) на русском — уже вещь удивительная. С другой — биография, которую мы заслужили.

У итальянцев есть устоявшееся выражение: «очередная книга про Пазолини», вроде «сколько можно — их и так уже много». Но за этой фразой кроется и другой смысл — сколько бы книг о Пазолини не выходило, его наследие все равно остается недостаточно изученным, недостаточно понятым и осознанным.

Он смотрит так, будто знает, что мы сейчас здесь — спустя полвека — читаем его биографию с закрешенными черным страницами