Книга, которую я очень ждала в ноябре, так и не вышла, но я нашла ей ту самую, неожиданную и очень точную замену 💕

📷 Дон Адес «Фотомонтаж», Ad Marginem

Мы стали много читать о фотографии и фотомонтаже. Может, это влияние издателей, выпускающих такие тексты, а может – растущий интерес создал спрос, но такой тренд точно есть. Его нельзя не заметить – это Беньямин, Кракауэр, Сонтаг, Флюссер, Бёрджер. Для меня монтаж – не просто часть тренда, а любимая тема в теории искусства. Возможно, потому что я училась в школе фотографии им. Родченко, но не только.

С самого начала фотомонтаж был политизированным действием. Через его историю можно проследить развитие не только эстетических, но и политических практик. Проводником по этой территории выступает кураторка и исследовательница Дон Адес.

Ее книга о том, как в хаосе между двумя мировыми войнами художники нащупали нерв времени. Поняли, что, склеивая фото из журналов, газетные вырезки и свои снимки, можно говорить на новом, взрывном языке. Дадаисты и сюрреалисты, советские конструктивисты — Родченко, Лисицкий, Клуцис — они не просто делали коллажи, но верили, что могут смонтировать новый мир.

В десятилетия, предшествовавшие Второй мировой войне, фотомонтаж всё активнее использовался всевозможными политическими силами Европы и России. Во время Гражданской войны в Испании монтажные плакаты создавали и франкисты, и республиканцы; широко использовали его и итальянские фашисты при Муссолини. Однако не удивительно, что фотомонтаж ассоциируется преимущественно с левыми партиями, поскольку он идеально подходит для выражения марксистской диалектики.

Да, для кого-то монтаж – это чистая магия, позволяющая из двух реальностей собрать третью, которой никогда не было. Для других – воплощенный метод Гегеля: тезис + антитезис = синтез. Художники вроде Родченко применяли эту логику, превращая образы в аргументы.

Но интересна книга будет не только марксистам 😂 Сегодня история фотомонтажа дает понимание, как работает риторика образа и того, что монтаж это не техника, а язык, применимый к чему угодно.

Читаю сейчас книгу, от которой дух захватывает

Когда не просто нравится — а действительно сильно волнует в каком-то забытом смысле. Вызывает не только бурю эмоций, но и бешеную работу мысли. Хочется разобраться: как это сделано? почему так цепляет? Вероятно, потому что это ни на что не похоже, но не исключены и личные предпочтения 😏

Увы, есть одна проблема. Чтобы рассказать о ней, и вы не покрутили у виска, нужно много контекста. Пока думала, как это сделать, составила список:

👻 Признаки того, что книга станет для вас важной 👻

🤍Взяла ее с полки наугад, а она взяла тебя в заложники ❤️
🤍До этого про нее ничего не знала
🤍Купила не раздумывая
🤍Читала в несколько подходов
🤍Откладывала, потому что волновалась
🤍Параллельно чтению постоянно гуглила
🤍Выписала цитат на 25 вордовских страниц
🤍Перечитывала
🤍Хотела бы сама написать что-то похожее
🤍Делишься неохотно – не из жадности, а из-за опасения, что ее не полюбят так же сильно, как ты

А у вас бывало подобное? Какие пункты добавили бы? 🕷️

🪄 Эмануэле Треви «Кое-что из написанного» – книга, которую я анонсирую предыдущим постом.

1. Необходимо сразу сделать спойлер, потому что дальше будет много букв: Эта книга – блестящий и очень неприятный психологический эксперимент. И дерзкий.

2. Эмануэле Треви делает попытку написать книгу о поэте и режиссере Пьере Паоло Пазолини и его загадочном, неоконченном романе «Нефть». Но это только формально.

3. Как бы я ни была увлечена фигурой Пазолини, «Кое-что из написанного» зацепило меня не этим. Да оно и не столько о П.П.П., сколько о самом Треви. О письме. Позволю предположить, что это автофикшн, где автор скрывается за изучением какого-то явления. Мы хорошо знакомы с таким приемом благодаря книгам Оливии Лэнг. Но там есть кое-что еще. Это желание создать текст, столь же сложный и провокационный, как и сам объект его изучения. Не просто написать о «Нефти» – соперничать с ней.

4. Кроме Пазолини (и его призрака) героем книги становится Лаура Бетти – актриса, снимавшаяся у П.П.П., светская львица и основательница фонда Пазолини, в котором работает Треви.

5. Выстраивается любовный треугольник: где вершина – призрак гения, а основание – два «влюбленных» в него врага – Треви и Бетти, или – любовь, ревность и насилие.

6. По сути – это история о токсичной, абьюзивной связи двух людей, которых свела вместе не любовь друг к другу, а страстная одержимость третьим – самим П.П.П.

7. Такого высокого градуса интеллектуальной жестокости, патологической ревности и словесного насилия в книге я давно не встречала. «Вероятно, дьявол» нервно курит в сторонке 🤩

8. Голос главного героя — это голос безнадежно устаревшего, язвительного эстета, который вызывает отторжение и симпатию одновременно. Пафос, безжалостная, льющаяся через край ирония, утонченный, ядовитый сарказм.

9. Треви исследует Пазолини, чтобы написать собственный «анти-роман». Он даже присваивает чужой текст, предлагая для «Нефти» новое название – «Кое-что из написанного». Это жест апроприации.

10. Треви играет с читателем так же изощренно, как Набоков в «Бледном огоне».

Я этому поражалась, не понимая: над кем он все-таки издевается? Надо мной, над Пазолини или над всеми сразу? Дошло до того, что я начала сомневаться: а существует ли вообще «Нефть»? Но потом вспомнила два литературных понятия. Герой Треви, безусловно, ненадежный рассказчик, а его роман — это мистификация без самой мистификации.

P.S. А что мы знаем о «Нефти» Пазолини?

🤩Это незавершенный роман, над которым Пазолини работал перед гибелью.

🤩Текст представляет собой черновики, наброски, планы, заметки. Оказывается, Пазолини, как и Набоков, писал на карточках.

🤩Текст в таком виде не был предназначен для публикации.

🤩Роман был издан посмертно, в 1992 году, вызвал огромный скандал и дискуссию из-за откровенно шокирующих эротических сцен и политической радикальности.

🤩Книгу несколько раз переиздавали, что говорит о ее статусе классического, хотя и маргинального, текста.

🤩На русский роман не переводился, но существуют фрагментарные переводы в журналах. Я нашла такой перевод в «Митином журнале».

🤩Роман по словам очевидцев чрезвычайно сложен, элитарен и шокирующ. Его изучают преимущественно в академической среде. Так я нашла статью о «Нефти» в научном журнале «Вестник Московского государственного лингвистического университета».