Cineticle – 15 лет!
Сегодня лучшему журналу о кинематографе и кое-чём ещё исполнилось 15 лет! За это время вокруг нашего журнала сплелась сеть единомышленников – критиков, переводчиков, писателей, поэтов, которые показывали вам, нашим добрым читателям, прекрасные и яростные мгновения творчества и мышления. В это мрачное неузнаваемое время, пронизанное усталостью и отчаянием, мы продолжаем писать, расти и дарить вам радость.
А лучший подарок журналу, его авторам и читателям – новый материал на сайте. Представляем наш новый, майский, дайджест рецензий!
https://cineticle.com/2025-may-digest/
Сегодня лучшему журналу о кинематографе и кое-чём ещё исполнилось 15 лет! За это время вокруг нашего журнала сплелась сеть единомышленников – критиков, переводчиков, писателей, поэтов, которые показывали вам, нашим добрым читателям, прекрасные и яростные мгновения творчества и мышления. В это мрачное неузнаваемое время, пронизанное усталостью и отчаянием, мы продолжаем писать, расти и дарить вам радость.
А лучший подарок журналу, его авторам и читателям – новый материал на сайте. Представляем наш новый, майский, дайджест рецензий!
https://cineticle.com/2025-may-digest/
Cineticle | Интернет-журнал об авторском кино
Дайджест мая: «Вечная зима», «Дрим тим», «Поколение романтиков»
Новокаин для души
Имя Бернара Фрессона носит улица в его родном городе, хотя степень узнаваемости этого имени, пожалуй, определяется количеством поклонников французского кино. И всё же, всякий минимально искушённый зритель видел по крайней мере один фильм с участием Фрессона – тот сыграл немецкого любовника Эммануэль Рива в «Хиросима, моя любовь». Дебютировав в роли немца, за следующие сорок лет Фрессон покажет себя одним из самым «французских» актёров своего поколения: он даже будет представлять свою страну, в качестве национального типажа, в сиквеле «Французского связного» Франкенхаймера. Незадолго до «Хиросимы» Бернар Фрессон промелькнёт на телеэкране, без указания в титрах, у Жана Ренуара в эпизоде «Завещания доктора Корделье». Фильм Ренуара, как известно, экранизация стивенсоновской «Странной истории Джекилла»; что-то от мистера Хайда таилось, несомненно, и в самом Фрессоне: как стало известно уже после его смерти, как-то раз этот «эталонный француз» в припадке буйства сломал челюсть своей любовнице Анни Жирардо.
Всё стареет, рушится, ветшает – и в первую очередь не человек, а созданные им механизмы. Именно этому нас учит хоррор-сериал «Пункт назначения». По случаю выхода шестой части «Пункта» мы вспоминаем наш давний текст об этой франшизе из глубоких нулевых – красочной хронике тотального краха крепёжных изделий, транспортных средств и бытовых приборов.
https://cineticle.com/final-destination/
https://cineticle.com/final-destination/
Cineticle | Интернет-журнал об авторском кино
Это песня гвоздя: хоррор-франшиза «Пункт назначения»
Жертвобригада вновь перевыполнит план
Перечитав «Маятник Фуко», АТ начал читать монографическое исследование Дэна Джонса «Тамплиеры. Рождение и гибель ордена» и уже на 200-той странице понял, что причиной означенных событий была Дисциплина (именно так, по роберт-фрипповски, в случае тамплиеров нужно величать эту всеобъемлющую практику): именно она сделала из нищих оборванцев устрашающую военную силу, после – самых богатых людей того времени, а потом привела на костёр. ДБ читает по размашистой диагонали «Чужой язык» и «Фистулу» Артёма Серебрякова и думает не о том, что такую прозу скучно читать, а о том, как скучно было бы её писать – эта проза что ручеёк из крана, который журчит, журчит, журчит тонкой струйкой, пока читателю хватает терпения не закручивать кран; просчёт, конечно, здесь структурный, этой прозе нужна дисциплина: экстатическая болтливость не вяжется со строгой лаконичностью притчи, форму которой автор не в силах поддерживать.
«Да здравствует мир без меня – / Редчайшая, впрочем, хуйня», гласит последняя запись в фейсбуке Виктора Топорова, сделанная им дней за пять до своей – фактически объявленной и, разумеется, неожиданной и уж точно безвременной – смерти. Мир после Топорова действительно лучше не стал, но это не потому что Виктор Леонидович занимался «пророчествами» (не имел такой привычки). Топоров, если суммировать все его ипостаси, был всё-таки историком (мало чьи журнальные колонки выглядят сейчас как главы из идеального учебника истории страны) и, если конкретнее, диагностом. И не его вина, что диагноз приходилось определять для живого трупа. А это значит, что мир без Топорова ещё долго будет немыслим.
https://cineticle.com/viktor-toporov-last-interview/
https://cineticle.com/viktor-toporov-last-interview/
Cineticle | Интернет-журнал об авторском кино
Последнее интервью Виктора Топорова
Жёсткий ротатор
Готовясь к ответственной роли таксиста в одноимённом фильме Скорсезе, Роберт Де Ниро, как и положено вульгарному адепту Станиславского, приобрёл таксистскую лицензию и какое-то время всерьёз по ночам развозил пассажиров. «Какое-то» значит неопределённое: английская Вики упоминает о двух неделях практики, большинство источников твердит о целом месяце «15-часовых смен», сайт газеты «Аргументы и Факты» бодро докладывает уже о двух месяцах (это вряд ли: он ведь ещё параллельно снимался у Бертолуччи). Автор книги «Мартин Скорсезе. Главный «гангстер» Голливуда» Том Шон, умалчивая о сроке, тем не менее цитирует Скорсезе, который лишь «пару ночей» прокатился за компанию с таксующим Де Ниро. Видимо, парочкой смен дело и впрямь ограничилось, однако же это не повод попрекать Де Ниро малым опытом: экранный водительский стаж у актёра подлиннее, чем мы думали – своего первого таксиста он сыграл ещё в 1971 году, в плохоньком фильме «Думая о Дженнифер». И этот таксист – полная противоположность Трэвису Биклю.
Если у вас нет желания смотреть фильм ужасов (или, по выражению поэта Валентина Бобрецова, "фильм ужаса") с названием «Кокаиновый енот» (Crackcoon, 2024), но при этом вы очень хотите узнать, как выглядит кокаиновый енот, то на вид он примерно такой.
Пробежав за два поздних вечера книжку Семеляка «Значит, ураган», ДБ читает «Избранные статьи о литературе» Валентина Бобрецова и почему-то только оттуда узнаёт, что Вадим Шершеневич и Осип Мандельштам были троюродными братьями. АТ читает «Холокост. Новая история» Лоуренса Риса: книга о невыносимом написана строго, размеренно и даже сухо, но интонация и обстоятельность автора всё равно не смягчают впечатления от ужаса, совершенного расчётливыми циниками.
АТ, как неисправимый чтец-двоежёнец, читает «Киновоспоминания» Квентина Тарантино, в которых режиссёр-инфантил описывает самое сладкое время своей синефилии – детство, а также «Доверие» Эрнана Диаса – двоящуюся, троящуюся и даже четверящуюся историю мужа и жены в Америке «ревущих двадцатых» (прошлого века), которая прикидывается то сагой Голсуорси, то дистиллированным постмодерновым пастишем в стиле Джулиана Барнза – упоительное чтение. ДБ скользит по «Литературным воспоминаниям. 1890-1902 гг.» Петра Петровича Перцова, акушера символизма, и недоумевает, почему это достаточнотиражное (2000 экз.) издание, сочетающее лёгкость и пользу, практически не встречается в многочисленных шорт- и лонг-листах рекомендованных книг по истории Серебряного века. Впрочем, нашёл чему удивляться!
Дастин Хоффман (которому 8 августа начислилось 88 лет) и Ванесса Редгрейв – одна из самых физически неожиданных романтических пар в кино: разница в росте между двумя актерами составляет не менее полутора метра, и в совместной картине «Агата» им приходится совершать немыслимые кульбиты, чтобы только пересечься глазами, а уж экранный поцелуй они исполнили поистине с виртуозностью многоопытных игроков в Тетрис.
Помните у Фассбиндера в «Марте» камера летала вокруг своей оси? Это сделал Михаэль Балльхаус. А помните у Скорсезе в начале «Славных ребятах» камера летала сквозь подсобку клуба? Это тоже всё сделал Балльхаус. Вспоминаем о том, как начинал один из самых влиятельных немецких операторов, чей летучий стиль копировали не только европейские, но и голливудские коллеги.
https://cineticle.com/whity-ballhaus-fassbinder/
https://cineticle.com/whity-ballhaus-fassbinder/
Cineticle | Интернет-журнал об авторском кино
M wie Michael, или Как Фассбиндер стал Фассбиндером
Как тигр получил свои полоски
1-я роль 24-летнего Гэри Олдмана. В картине его мало, зато это с первых же кадров ровнёхонько тот антисоциальный, шальной Олдман, каким мы его полюбили, – он и блюёт на танцполе, и ходит на руках под проливным дождём, и ворует кошельки, и огребает жестоких пиздюлин, и дрыхнет на унитазе – и всё это он совершает и претерпевает со своеособым заколдованным отсутствующим видом, с обаятельной рассеянностью.
(Remembrance, 1982)
(Remembrance, 1982)
ДБ читает высокую беллетристику Генри Парланда, сгоревшего от скарлатины в 1930 году в возрасте 22 лет; Парланда впору назвать «родовитым космополитом» – сын петербургских немцев, родившийся в княжестве Финляндском и умерший в Литве, прозу он писал на шведском, кинорецензии – на немецком, а стихи – на русском; его единственный и очень короткий роман «Вдребезги», хотя и написан по следам запойного чтения американских писателей «потерянного поколения» (в основном, Фицджеральда), всё же лишён дешёвой сентиментальности и скуповат на сатирическую эксцентрику, другими словами, также чужд стилю и тону современных Парланду романистов-немцев вроде Ремарка, Кестнера и Рота. АТ читает «Город одиночества» Оливии Лэнг и при разборе череды одиноких и одиночек (Эдвард Хоппер, Энди Уорхол, Валери Соланас, Дэвид Войнарович, Сэмюэль Дилени, Нан Голдин, Генри Дарджер, сама Лэнг и многие-многие другие) у него возникло устойчивое впечатление, что Генри Пёрселл с его «O Solitude, My Sweetest Choice» был бесконечно прав.
Новый номер Cineticle называется «Методом исключения»
Мы исключаем, нас исключают... Нас исключают из общества или же мы исключаем себя из общества сами – всё едино: процесс исключения не знает остановки и не имеет исключений. Новый, 30-й по счёту, номер журнала Cineticle рассказывает о различных формах насильственного и добровольного остракизма и отражениях этих форм в мирах «реальном», кинематографическом и литературном.
Начать чтение номера:
https://cineticle.com/issue-30/
Мы исключаем, нас исключают... Нас исключают из общества или же мы исключаем себя из общества сами – всё едино: процесс исключения не знает остановки и не имеет исключений. Новый, 30-й по счёту, номер журнала Cineticle рассказывает о различных формах насильственного и добровольного остракизма и отражениях этих форм в мирах «реальном», кинематографическом и литературном.
Начать чтение номера:
https://cineticle.com/issue-30/
Cineticle | Интернет-журнал об авторском кино
Выпуск №30
МЕТОДОМ ИСКЛЮЧЕНИЯ