Публичные сны Cineticle – Telegram
Публичные сны Cineticle
1.43K subscribers
416 photos
168 links
Случайные мысли и сны редакции Cineticle
Download Telegram
Готовясь к ответственной роли таксиста в одноимённом фильме Скорсезе, Роберт Де Ниро, как и положено вульгарному адепту Станиславского, приобрёл таксистскую лицензию и какое-то время всерьёз по ночам развозил пассажиров. «Какое-то» значит неопределённое: английская Вики упоминает о двух неделях практики, большинство источников твердит о целом месяце «15-часовых смен», сайт газеты «Аргументы и Факты» бодро докладывает уже о двух месяцах (это вряд ли: он ведь ещё параллельно снимался у Бертолуччи). Автор книги «Мартин Скорсезе. Главный «гангстер» Голливуда» Том Шон, умалчивая о сроке, тем не менее цитирует Скорсезе, который лишь «пару ночей» прокатился за компанию с таксующим Де Ниро. Видимо, парочкой смен дело и впрямь ограничилось, однако же это не повод попрекать Де Ниро малым опытом: экранный водительский стаж у актёра подлиннее, чем мы думали – своего первого таксиста он сыграл ещё в 1971 году, в плохоньком фильме «Думая о Дженнифер». И этот таксист – полная противоположность Трэвису Биклю.
Если у вас нет желания смотреть фильм ужасов (или, по выражению поэта Валентина Бобрецова, "фильм ужаса") с названием «Кокаиновый енот» (Crackcoon, 2024), но при этом вы очень хотите узнать, как выглядит кокаиновый енот, то на вид он примерно такой.
Пробежав за два поздних вечера книжку Семеляка «Значит, ураган», ДБ читает «Избранные статьи о литературе» Валентина Бобрецова и почему-то только оттуда узнаёт, что Вадим Шершеневич и Осип Мандельштам были троюродными братьями. АТ читает «Холокост. Новая история» Лоуренса Риса: книга о невыносимом написана строго, размеренно и даже сухо, но интонация и обстоятельность автора всё равно не смягчают впечатления от ужаса, совершенного расчётливыми циниками.
АТ, как неисправимый чтец-двоежёнец, читает «Киновоспоминания» Квентина Тарантино, в которых режиссёр-инфантил описывает самое сладкое время своей синефилии – детство, а также «Доверие» Эрнана Диаса – двоящуюся, троящуюся и даже четверящуюся историю мужа и жены в Америке «ревущих двадцатых» (прошлого века), которая прикидывается то сагой Голсуорси, то дистиллированным постмодерновым пастишем в стиле Джулиана Барнза – упоительное чтение. ДБ скользит по «Литературным воспоминаниям. 1890-1902 гг.» Петра Петровича Перцова, акушера символизма, и недоумевает, почему это достаточнотиражное (2000 экз.) издание, сочетающее лёгкость и пользу, практически не встречается в многочисленных шорт- и лонг-листах рекомендованных книг по истории Серебряного века. Впрочем, нашёл чему удивляться!
Дастин Хоффман (которому 8 августа начислилось 88 лет) и Ванесса Редгрейв – одна из самых физически неожиданных романтических пар в кино: разница в росте между двумя актерами составляет не менее полутора метра, и в совместной картине «Агата» им приходится совершать немыслимые кульбиты, чтобы только пересечься глазами, а уж экранный поцелуй они исполнили поистине с виртуозностью многоопытных игроков в Тетрис.
Песни Джими Хендрикса прозвучать в советском кино не могли, а вот показать его портрет над кроватью молодого армянского рабочего-каменщика – другое дело.

(«Здесь, на этом перекрестке», 1974)
Помните у Фассбиндера в «Марте» камера летала вокруг своей оси? Это сделал Михаэль Балльхаус. А помните у Скорсезе в начале «Славных ребятах» камера летала сквозь подсобку клуба? Это тоже всё сделал Балльхаус. Вспоминаем о том, как начинал один из самых влиятельных немецких операторов, чей летучий стиль копировали не только европейские, но и голливудские коллеги.

https://cineticle.com/whity-ballhaus-fassbinder/
1-я роль 24-летнего Гэри Олдмана. В картине его мало, зато это с первых же кадров ровнёхонько тот антисоциальный, шальной Олдман, каким мы его полюбили, – он и блюёт на танцполе, и ходит на руках под проливным дождём, и ворует кошельки, и огребает жестоких пиздюлин, и дрыхнет на унитазе – и всё это он совершает и претерпевает со своеособым заколдованным отсутствующим видом, с обаятельной рассеянностью.

(Remembrance, 1982)
ДБ читает высокую беллетристику Генри Парланда, сгоревшего от скарлатины в 1930 году в возрасте 22 лет; Парланда впору назвать «родовитым космополитом» – сын петербургских немцев, родившийся в княжестве Финляндском и умерший в Литве, прозу он писал на шведском, кинорецензии – на немецком, а стихи – на русском; его единственный и очень короткий роман «Вдребезги», хотя и написан по следам запойного чтения американских писателей «потерянного поколения» (в основном, Фицджеральда), всё же лишён дешёвой сентиментальности и скуповат на сатирическую эксцентрику, другими словами, также чужд стилю и тону современных Парланду романистов-немцев вроде Ремарка, Кестнера и Рота. АТ читает «Город одиночества» Оливии Лэнг и при разборе череды одиноких и одиночек (Эдвард Хоппер, Энди Уорхол, Валери Соланас, Дэвид Войнарович, Сэмюэль Дилени, Нан Голдин, Генри Дарджер, сама Лэнг и многие-многие другие) у него возникло устойчивое впечатление, что Генри Пёрселл с его «O Solitude, My Sweetest Choice» был бесконечно прав.
Новый номер Cineticle называется «Методом исключения»

Мы исключаем, нас исключают... Нас исключают из общества или же мы исключаем себя из общества сами – всё едино: процесс исключения не знает остановки и не имеет исключений. Новый, 30-й по счёту, номер журнала Cineticle рассказывает о различных формах насильственного и добровольного остракизма и отражениях этих форм в мирах «реальном», кинематографическом и литературном.

Начать чтение номера:
https://cineticle.com/issue-30/
АТ при свете фонарика от айфона читает книгу Стэнли Туччи «Вкус. Мои истории о жизни и еде», чтобы потом приготовить по рецепту актёра и кулинара простую до гениальности пасту с чесноком и оливковым маслом, а вечером пересмотреть «Милые кости». ДБ читает «Воспоминания» Сергея Соловьёва, племянника Владимира Соловьёва и троюродного брата Александра Блока, и находит там, кроме воспоминаний в духе «Воспоминаний» Сергея Аксакова, упоительную фразу «венские сосиски заменили нам благоухание византийского ладана». МК уже пятый месяц подступается к «Городам на бумаге» и «Белым теням» Доминик Фортье, а также лимбаховской же книге переводов главной героини этих книг, Эмили Дикинсон, но их воздух слишком свеж, а засушенные слова-бабочки рассыпаются, едва он только прочитывает несколько страниц.
Тексты Алексея Тютькина зачастую вызывают у читателя желание назвать эти тексты «программными». На самом деле – впрочем, тайны мы не открываем – все тексты Алексея становятся программными, так сказать, по факту рождения. Такая у них судьба. Бывало, Алексей ещё только пишет какой-нибудь текст, а все уже знают – программный. И сам Алексей – человек в нашей жизни далеко не случайный, но программный. Читайте его новый программный текст – и считайте, что программа на день выполнена.

https://cineticle.com/mute-text-impossible-speech/
Трэвеллинг значит, что камера куда-то движется. Были времена, когда камера в кино совсем никуда не двигалась и вопросов к ней не возникало. А когда те времена прошли и камера куда-то стала двигаться, сразу возникли вопросы: куда она движется? может, она не туда движется? Или хуже того: зритель перестал спрашивать и стал определённо выражаться в духе «за такие движения камеры надо ссаными тряпками бить». В устах француза это звучит изящнее.

https://cineticle.com/the-tracking-shot-in-kapo/
Cineticle представляет октябрьский дайджест рецензий – немного необычный и невероятно элитарный уже потому что в нём вы встретите имена Чака Норриса и Жан-Клода Ван Дамма. Если чуточку серьёзнее, то новый дайджест предназначен каждому, кто согласен повторить слова Райнера Марии Рильке: «Там, где другие открывают рот, чтобы зевнуть, я открываю глаза, чтобы смотреть».
Не откладывайте на следующую жизнь – открывайте глаза вместе с нами прямо сейчас!

https://cineticle.com/2025-october-digest/
Вместо «Хроник русской революции» американского режиссёра Андрея Кончаловского в последний день октября ДБ смотрит фильм 1958 года «В дни Октября» Сергея Васильева (это один из двух Васильевых, снявших «Чапаева»). Уникальная, единичная в истории советского кино возможность видеть в одном кадре Сталина и Троцкого (фильм вдобавок цветной) способна доставить острое политическое удовольствие. А вот появление Александра Блока, тоже первое для советского кино, вызывает недоумение – дело даже не в том, что поэта играет непохожий на него Игорь Дмитриев, а то, что экранный Блок не предлагает никому слушать музыку революции, а вместо этого вяло читает из Тютчева, пока его не прерывает вопль загулявшего буржуя: «Даю миллион тому, кто убьёт Ленина!». К слову, Блок действительно любил публично цитировать «Блажен, кто посетил сей мир...», но, по свидетельству Евгении Книпович, делал это с пародийной интонацией, а не с унылой, как в «В дни Октября».