Встретился с мнением, что Гештальт-психотерапия – это когда гуру диагностирует биолполе, потом участники в комнате танцуют и обнимаются, дико смеясь, и клянутся сквозь слёзы, что это лучшее в их жизни. В конце гуру получает космический гонорар и оставляет их, удовлетворённый.

Со всей ответственностью заявляю, что это почти не соответствует реальности.

Когда в жизни может произойти качественный переход? Как его приблизить?

Есть особые моменты, когда изменение судьбы возможно и необходимо – по-китайски цзихуй 机会, по-русски удача или счастливый случай.

Чтобы случился цзихуй, нужно быть в правильном месте в правильное время. Об этом стоит позаботиться: дать себе шанс оказаться там, где может произойти что-то хорошее.

Но главное, в этот момент нужно быть в правильном состоянии.

Время и место, объединённые в человеке состоянием.

Корень беды – нереализованный цзихуй: когда удача приходит, шанс даётся, а человек его не берёт. Не видит, не может решиться, не рискует. Ошибочное состояние имеет долгий шлейф, может быть – неудач, может – плохой кармы, может – уныния.

Все три уровня – где и когда оказаться и в каком состоянии быть – вполне могут быть частями Естественного Управления.

Я часто не знаю, что произойдёт со мной в течение трудового дня, недели, месяца, года. К чему быть готовым? О чём тревожиться? Не знаю наверняка. Но стремлюсь всегда быть в состоянии, когда способен дать ответ, взять свой шанс.

Ответ нужно давать быстро, а состояние взращивать – медленно. Получается подвижная устойчивость.

Досмотрел "Дикую грушу" Нури Бильге Джелайна. Наверное, первое моё знакомство с турецким кинематографом.

О неустроенности молодого человека, непризнанного литератора. О турецком селе в тени великого города, о надеждах, о небезопасности. О принятии своей семьи, своей судьбы.

Герой ходит и к успешному писателю, и к имаму, и к коммерсанту. И всё бодается, бодается с ними, неудобный такой. Это и трогательно, и глупо, и чудесно.

Смотрел и вспоминал себя, как я был на двадцать кг легче и так мало цеплялся за реальность, и хотел переделать всё поскорее, чтобы было всё взаправду, как на самом деле. Хотя так оно и было.

Фильм замечательный, Джелайна буду смотреть ещё.

Турция для меня – непонятная страна, непонятный народ. Я читал несколько книг знаменитого турецкого писателя Орхана Памука: он казался мне переложением Умберто Эко на их османский лад, замечательно талантливым, но немного вторичным. Читал о Кемале Ататюрке: кто такой, как выводил страну из катастрофы. И в общем-то всё.

Мы учим детей писать в тетрадях и считать в уме. Сами пишем на клавиатуре с обязательным спелл-чекером, считаем в экселе или хотя бы на калькуляторе.

Вы давно написали хотя бы страницу текста от руки? Я пишу от руки каждый день: заметки по работе, записи в дневнике. А в школе с удовольствием расписывался в сочинениях. Сочинение, эссе – трудный формат: нужна структура, приличный объём, законченная мысль.

Формат трудный и устаревший: чтобы написать заметку в инстаграме достаточно одной мысли, ситуации. Без вступлений и выводов. Даже грамотность необязательна. То есть, мои "сочинительские" компетенции, отлично наработанные в классической школе, сейчас мне не помогают в той массовой социально-дигитальной жизни, которая есть вокруг.

Я замедляю время, пишу статьи, да. Должны ли это уметь дети? Действительно ли именно это им нужно уметь?

А как детям научиться длить долгую мысль, структурировать сложную информацию, если их родители тоже уже познают мир через инстаграм? На какую бытовую практику можно наложить это писание от руки, счёт в уме, умножение в столбик?

Структура нашего мышления существенно изменилась с приходом "третьей речи": пост-устной, пост-письменной. Отрывки с эмодзи, снабжённые фотографией – вот формат. Или следующий шажок: несколько слов в сторис, картинки меняются сами.

Если принять эту перемену не как ужас-ужас-куда-катится-мир, а как факт, то чему нам действительно нужно учить наших детей, и – как?

Я полагаю, что нужно учить присутствию, чувству, мышлению, сложности.

Как демократическая Римская Республика согласилась преобразиться в Империю под властью одного человека?
Отклик на книгу "Очерки истории Римской Империи" Р.Ю. Виппера.

https://youtu.be/gCJW9K1WLH4

Мышление происходит так:

Сперва вопрошаешь. Оказываешься в ситуации, когда тебя втягивает в то содержание, в котором тебя нет.

Затем усматриваешь ответ. Обнаруживаешь, что он сложился, улёгся, вытрясся. Если удовлетворяет вопрошание, опровергает его, или влечёт в новое и иное вопрошание, – значит, мышление удалось, игла прокалывает дальше. Если нет, то усматриваешь дальше, или вопрошаешь заново. Или останавливаешься, может быть, навсегда.

Вот техники мышления: как вопрошать? и как усматривать?

Это не так просто.

Кто-то скажет: нет, мышление – это гораздо проще, я вот сижу и решаю задачи, работаю, читаю, анализирую, тексты пишу.

Точно ли это мышление, отвечу я? Ведёт ли оно в иное, в то, где ты не был? Где не был никто? А если нет, то ничего страшного. Мышление – редкость и роскошь.

А что такое вопрошать?

Это почти что усекать.

Вопрошание -- указывает на место в пустоте непонимания. Место, которое разделяет важное ничто от неважного ничто.

И там, и там непонятно, но внимание стоит направить в важное ничто: познать, разобраться, просечь. Обдумать. Уяснить. И, наконец, вернуться обратно, усмотрев новое или иное.

Вот вопрошание -- оно перед этим. Открывает путь.

А что такое усмотреть?

Значит, находиться в состоянии впечатлительного смотрения в важное ничто. В стремлении и готовности быть опровергнутым, измениться, стать другим. Познание необратимо.

И из этого состояния отметить, как именно стал другим. Заметить, что к этому привело. Усмотреть момент усматривания.

Парадокс? Рекурсия? Усмотрение определяется как особый способ усмотреть?

Ну, да.

Так и получается мыслить: нырять в воду, на глубину, во тьму неясного, не имеющего формы, и возвращаться на свет.

Техники мышления не то что не описывают этот процесс, но даже и не указывают на него. Это подобно книгам по технике плавания, расчитываемым в зимней избе-читальне.

Однако, обнаружив себя плывущим в мышлении, можешь заметить, что так оно и выходит, как учили другие пловцы.

Мы обретаемся в быту, в обстоятельствах жизни. И здесь, конечно, много проблем. Решить их, наладить жизнь можно только делами.

Какими делами?

Проблемы и обстоятельства -- конкретны. Но их решения находятся в абстрактном поле. Мы переносим ситуацию в умозрение, и тогда можем взглянуть на неё по-другому. И начать по-другому действовать.

Можно ли здесь обойтись без мышления?

Ну конечно! Если не нужно ни иное, ни новое, то достаточно методички. "При встрече с крашем, посмотри ему прямо в глаза, а потом быстро отвернись". "Чтобы наладить управление в команде, используйте методику скрам и канбан".

Можно обойтись языковой игрой: обозначить ситуацию словами и побольше о ней говорить. Авось один из шаблонов, гуляющих в языке, подойдёт.

Мышление -- это роскошь двигаться в иное.

Иное как шанс.

Знаком ли вам проспект Луначарского? А читали ли вы самого Луначарского?

Я, признать, до чтения добрался только сегодня. Луначарский -- один из замечательных людей, делавших революцию созидательной. Вот отличная статья против анархистского призыва к революционной половой разнузданности, поучение молодёжи об этике и морали: http://allk.ru/book/229/2262.html

В честь Прощёного воскресенья --
попалось на глаза одно из самых любимых стихотворений.



Простите, простите, простите меня.
И я вас прощаю, и я вас прощаю.
Я зла не держу, это вам обещаю.
Но только вы тоже простите меня.

Забудьте, забудьте, забудьте меня.
И я вас забуду, и я вас забуду.
Я вам обещаю, вас помнить не буду.
Но только вы тоже забудьте меня.

Как будто мы жители разных планет.
Но вашей планете я не проживаю.
Я вас уважаю, я вас уважаю!
Но я на другой проживаю. Привет!

А. Володин 1998

Читаю "Бравого солдата Швейка" и думаю о подлости Первой мировой в сознании её участников.

В советской истории она была вытеснена как первая империалистическая, как отрыжка мира, из которого мы (Советы) сумели выскочить. А вот гражданская -- это и грязь, и героизм, и сложность. Вспомнить "Тихий Дон", или "Так закалялась сталь". Уродливая война, но преображающая, нужная.

Великая Отечественная имеет более героический образ. Например, "Сын полка" (опубликован ещё до победы!) или "В августе сорок четвёртого". Пронзительный героизм, великое горе и решимость. Простота человека, который всё понимает, но надо именно так -- убивать, умирать.

Швейк Гашека, или, например, герои Ремарка -- это недоумение перед лицом войны, такой могучей и бессмысленной.

Ув. Мараховский на днях писал о гуманитарном образе атомной бомбы как абсолютно нечеловеческом оружии: она не позволяет быть ни героем, ни трусом, только тенью, выжженной на стене. А потому применяющий бомбу уже не может считаться человеком.

Первая мировая не стала таким феноменом: ни Верден, ни иприт, ни крушение империй -- не впечатлили достаточно, чтобы у тех же людей из окопов не возникло желания повторить.

Так же не улеглась, не стала опасным архетипом -- война холодная.

Почему? Не знаю. А вы?

О ненужности схем

В последние два месяца был чрезвычайно занят созданием нового языка программирования – заточенного под распределённые системы. Язык более-менее написан, код пока не открыт, но я успел где-то рассказать об основных идеях – кому интересно, пишите, скину ссылку на запись.

Сама задача была осознана в переслегинской модели технологических пакетов: язык представляется замыкающей технологией в техпакете децентрализованного облака. Хронология такая: в январе осознал важность и приоритетность задачи, и стал писать код. В конце марта первая версия языка заработала. В промежутке – я писал код даже во сне.

Язык сам себя не напишет. Работа сама себя не выработает. Кот сам себя не погладит.

И вот что я заметил, товарищи! Что едва начинаешь работать рутинную, понятную работу, то есть – осуществлять деятельность, – как никакие схемы не нужны!

Я стал испытывать некоторое разочарование, забросил почти написанную статью о человекосообразных схемах, ибо зачем схемы, если работу работать надо!

Так оно обычно и бывает. В основном мы занимаемся воспроизведением схем, и для этого их не нужно ни изучать, ни составлять, ни понимать, ни даже знать, что они существуют.

В момент, когда схема техпакета указала на важность разработки языка, я забыл и о схеме, и о техпакете. Решение принято, осознание достигнуто, схема может быть забыта.

Где-то – например, в гештальт-терапии – схемы нарабатываются практически и только потом, если это важно, осознаются в символической форме. Кажется, можно ничего не рисовать, не схематизировать, не описывать: инструмент терапевта – проживание, а не доска с маркером.

Ещё чаще схема не существует в природе, поскольку никем не выделена.

Таким образом, есть три ненужности схем. Схема не нужна, если уже дана – её можно забыть, её польза реализована. Схема не нужна, если ещё не дана – можно без неё обойтись и дальше осуществлять деятельность. И схема не нужна в поле неосознавания.

О необходимости схем

Пока я поглощён рутиной, мне неважно, что, в сущности, происходит: работу работать надо, остальное – потом.
Но если я хочу отрефлексировать свою деятельность, осознать происходящее вокруг меня – в компании, в отрасли, в семье, городе, да и вообще на свете, – мне нужен рефлексивный инструмент.

Нужен способ думать о том, что не названо, о чём никто не даёт подсказки, чего нет в решебнике. Например: что со мной происходит, в какую ситуацию я вовлечён? Какие передо мной стоят проблемы? Что нужно менять?

А что можно менять, что такое изменение?

Друзья, позвольте научиться у вас! Вы ставите перед собой такие вопросы? Как вы на них отвечаете? То есть, каким образом ищете ответ?

Я встречал людей, которые, встречаясь с неопределённостью, начинают очень много говорить, говорить, в надежде услышать что-то. Просто выговаривают ситуацию.

Встречал тех, кто начинает писать план. "Так, что нам нужно, напишем пункты 1, 2, 3. Пункт первый: нам нужно разобраться в ситуации, потому что, кажется, у нас есть проблемы. Пункт второй. Эээ..."

Встречал тех, кто вдруг "устаёт". "Я устал, у меня лапки, мне нужен отпуск". Это ступор безвыходности: проблема ощущается, но как её назвать, как перейти к конкретным вопросам – неясно.

Ещё часто хочется срочно и со всех сил начать делать то, что умеешь. Я программист – надо срочно написать много кода, решить все долги, покрыть всё тестами! Я менеджер – надо всех вздрючить и всё распланировать! Я продакт – надо метрики делать и общаться с клиентами срочно!

Хороший вариант – найти образец, как поступать в ситуации, и копировать его. Некоторые нации весьма преуспели на этом пути, одна проблема: выбрать годный созидательный образец и не попасть в маркетинговую ловушку. Можно положиться на авось или аппелировать к авторитетам: часто работает.

(И да, это всё обо мне.)

Схемы мышления – едва ли не лучший способ работы с неопределённостью. Коллективный, индивидуальный. Схемы нужны не внутри деятельности, а для связи деятельности, коммуникации, мышления в изменчивой среде.

Это генератор конструктивного вопрошания: из ступора можно перейти к содержательному вопросу, ухватив нужную схему.

И, конечно, схемы составляются, усматриваются, изучаются – чтобы быть забытыми. Но для этого сперва нужно их составить, а перед тем полезно знать, как это делается.

Поэтому, вернувшись из короткого отпуска и задавшись вопросом "а что здесь у нас, в компании, вообще происходит? Что важно, что неважно?", я сразу обнаружил себя расчехляющим схемотехнику.

Если у вас бывают подобные вопросы и пригодился бы инструмент продвижения в них, или есть хороший инструмент или практика, – пишите, давайте делиться!

Стремление христианской цивилизации к познанию Творца имеет три формы: познание через Слово, через Творение, и через Человека.

Действительно, если мы живём в мире, который был сотворён, то нет занятия более целесообразного, чем приближение к Творцу; а как к Нему приблизиться?

Есть Откровение, то есть – текст, Библия. Познание текста было чрезвычайно конструктивно и привело к схоластике – искусству умозрения, работы со смыслами, выраженными в тексте, проговаривания и обсуждения этих смыслов.

Когда этот способ стал казаться исчерпанным, появился Фрэнсис Бэкон и сказал: а давайте познавать Бога более непосредственно: законы мироздания, поведение мира – как он дан нам в опыте – есть следствие воли Творца. Таким образом, изучая физику, а вместе с ней – напитанную схоластическим методом математику, – мы приближаемся к Богу.

Оказалось, разбираться в Творении так увлекательно и продуктивно: можно делать паровозы, самолёты, космолёты, смартфоны. Со временем христианская цивилизация стала забывать о Творце, так как играя в куски творения можно и самому почувствовать себя не рекомбинатором-пользователем сотворённого, а самим первотворящим. Привязанность к прогрессу и к ощущению собственной власти привела к выхолащиванию Бога из познания. А зачем тогда познавать?

Очевидно, чтобы коммерциализировать инновации. То есть, ради денег.

Есть третий способ приближения к Творцу: через познание того, в кого Он вдохнул. Кусок глины, ставший не просто человекозверем, а субъектом, квантовым наблюдателем, я бы сказал – лично мной. А для вас – лично Вами.

Познание Бога через познание и развитие самого себя – тоже свойственно христианской цивилизации. Есть сильная ветвь познания себя в немецкой философии, холистической, антропной. К сожалению, самые знаменитые проявления её в то же время и самые пугающие. Например, ницшевское "Бог умер!" и учение о Сверхчеловеке.

Здесь всматривание в духовность человека восхищает и пьянит так же, как всматривание в формулы, механизмы или электроны, или вслушивание в слова. Если германский дух начинает с обращения внимания на самого себя, а продолжает выделением "германского духа", то на следующем этапе принимается решение, что негерманцы – не носят этот высший субъектный дух, а значит, не вполне люди, нет в них искры. А значит, всё дозволено.

Плохо кончилась эта история. Но и исследование Откровения закончилось инквизицией и охотой на ведьм (помимо прочего), и технология приводит нас в "цифровой фашизм". Дело не в самом движении к человеческому духу, а в том, что по пути забыто божественное.

Остаются ветви немецкой традиции, продолжающие познание Творения, Творца, Воли через познание Человека, хотя и в немного подпольном, немодном формате.

Вот что меня здесь восхищает и удивляет: стремление разобраться в чём-то, ставить вопросы, вглядываться – настолько присуще христианской цивилизации, что пока она не теряла контакта с Богом, самого ощущения благодати, она всегда занималась творческим поиском. Будто нет другого способа отношения с миром, кроме творческого, познающего: по образу Творца.

И когда я всерьёз всматриваюсь в то, что бросает меня на амбразуры творчества языков программирования и сложных систем, я обнаруживаю себя сидящим среди ориенталистских символов, пьющим чай и делающим цигун по утрам, но всё-таки немного христианином.

И это большой вызов для меня.

τέχνη vs. 道

В даосском мировоззрении есть стремление к недеянию и отсутствию чрезмерности. Взращивание состояния, дление жизни через внутренние практики. Внешние практики тоже – способ достижения состояния. Китайская медицина неординарно развита и детализирована ещё в древние времена, травы классифицированы, точки найдены, общность органов и состояний выявлена.

Технэ же есть начало разбирательства в том, как устроен мир. Не мифически – птицей Пэн, квадратами и кругами, а фактически, в прикладном, инструментальном залоге. Технэ работает с миром вовне.

Я не вижу инструментального залога в даосизме. Он субъектный, как правило. И за всяким узором проступает пустота, в том и смысл.

Как устроен мир пост-грека? – Он состоит из мельчайших и ещё непознанных частиц: клеток, молекул, атомов; лучей и энергий, свойств материи и информации. Чтобы разобраться в нём, мы отправляем космические корабли на кометы и в дальний космос. Пока не разобрались, но кое-что уже можно делать.

Как устроен мир даоса? – Как Великий Предел и в нём естественность Пути.

Если нечто напрашивается быть, будь им сам.

Ты знаешь, ты уже это и есть.

Ты есть то.

Схема – это и движущая сила, и способ выражения для мышления как такового. Если есть мышление, схема сопровождает его – может быть, возникая один раз для конкретной задачи, выражаясь в тексте или даже в речи как структурность изложения, как самопобуждение фраз – когда слова подталкивают другие слова.

Некоторые схемы повторяются и могут быть выражены в чистом виде. Много лет меня увлекал этот феномен: мышление можно "отжать" в субстрат схемотехники, который позволяет усиливать мышление в новых ситуациях очень естественными шаблонами.

Пару лет назад я загорелся желанием написать об этом книгу – собрать схемы и схемотехники. И наработал, собрал целую кучу материала.

Схематизировал местности Сунь Цзы, чтобы уловить образы затруднений, ошибок сознания и управления в сложных ситуациях.

Интерпретировал знак Книги перемен как полный цикл реализации изменения.

Собирал трёхслойки – Щедровицкого, Небо-Земля-Человек, Тело-Речь-Ум.

Онтологическая схема Парибка с дополнениями Инь и Ян, и связь её со структурой сознания, его пятеричностью – едва ли не главный мой инструмент, самый полезный в ежедневном использовании.

Провёл работу над схемой Шлиффена – о запасении времени, и запас-таки немного времени, воплотив её на работе.

Были и всякие другие работы, исследования, практики. Каждый мыслительный ход я обнаруживал, выявлял в своём мышлении, а потом сколь мог оттачивал применением; ничего теоретического здесь для меня нет.

Но теперь кажется, что мой интерес к чистому мышлению как таковому... несколько остыл. Содержание мышления интересует больше, чем его методология. И работа над схемотехникой отходит на второй план, теперь обслуживает мышление, а не является его предметом.

С другой стороны, проведённая работа ощущается незавершённой.

Поэтому хочется пустить накопленные инструменты мышления в более живой процесс – пообщаться о них или, с их помощью, о чём-то волнующем.

Есть ли у вас желание поучаствовать? В чём ваш интерес? Или ну их к чорту, эти схемы, помчали жить дальше?