Картинка из неопубликованной статьи по местностям Сунь Цзы. 9-я местность.

Просматриваю свои статьи о постсоветском фашизме, противостоянии империй, имперских ритмах, антиэсхатологичности либерализма и пр. от 2013, 2014, 2015 годов.

С одной стороны, как в воду глядел: всё так и развернулось. С другой, хотелось бы ошибаться. Хотелось бы, чтобы были другие варианты.

Всегда отчаянно надеялся на Россию, но и понимал неизбежность "трудных времён". Многие надежды не оправдались, точнее – я надеялся на чистую форму перемен, а оказалось, что жизнь не так чиста.

Не знаю, стоит ли публиковать статьи заново. Вроде информации о тех годах в сети сейчас достаточно, а актуальная повестка – поменялась. Есть интерес?

Хороший обзор политэкономических интересов Великобретании в происходящем:

https://news.1rj.ru/str/georgy_ma/359

Я выделяю отдельности по характеру собственного и наведённого времени.

Собственные времена от-страивают, в несобственных – согласуются и рассогласуются.

Так конституируется темпорально-пучковый подход, ориентированный на группировку перемен(ностей) по принципу рифмы.

А если оно рифмуется, то для него есть знак или знаки Книги перемен.

Вот моя работа: увидеть потенцию резонанса, нацепить стяжку.

Выделенное я произвольно называю "командой", или "системой", или "проектом". Может быть, "страной", "городом", "компанией", "человеком", "культурой", "языком".

Произвольность – в использовании нетемпоральных обозначений для описания темпоральных пучков.

Лев Гумилёв говорил о консорции как зачатке этноса: люди общей (подобной, рифмующейся) судьбы самостягиваются и начинают осознавать себя общностью бóльшего периода жизни, чем отдельный человек.

Вход в когерентное состояние может породить (или в-ключить) эстафету.

Желаете эстафету? Начните с когерентного состояния.

Когерентность (ритм, рифма и соответственная стяжка) и состояние (расположенность к ритмам, характер темпоральности – временения) – методологические предметы рассмотрения.

Не система. Не проект. Не цель. Не процесс. Не результат.

Подход ортогональный.

Человек как геологический фактор
#ОбразБудущего

Одно из сложнейших понятий в прогностике – Человечество.

Что это? Как его определить? Куда оно движется как целое и имеет ли цели?

На такие вопросы сравнительно легко ответить для человека или политической организации – страны, объединения стран, даже для ООН. Но и в ООН представлены не все страны и уж тем более – не все люди. И работает ли ООН в интересах Человечества?

Владимир Вернадский рассматривал Человечество как геологическую силу. В таких масштабах времени и материи всё сиюминутное становится вторичным. Становится вопрос: что такое Человечество делает особенное, для чего биосфера нуждается в Человечестве, для каких задач?

Человек существенно отличается от всей прочей биосферы двумя факторами: он эксплуатирует недра планеты, и он способен покинуть её.

В течение миллионов и миллиардов лет биосфера была разомкнута по веществу.

Организмы на Земле, всё живое – преимущественно создано из углерода. Углерод (в форме углекислого газа) необходим для самого главного процесса переработки солнечной энергии в биохимическую, доступную живому, – фотосинтеза. Растения в ходе фотосинтеза потребляют атмосферный углерод, удерживают его в своих клетках. А потом погибают и падают на землю. Со временем останки растений превращаются, согласно распространённой теории, в нефть и уголь.

Углерода, доступного для биосферы, со временем становится меньше: он превращается в ископаемое. Это угроза уничтожения всего живого на планете. Если не вернуть углерод в биосферный оборот, будущее трагично и однозначно: опустынивание, массовое, а потом и окончательное вымирание.

Поэтому нужен Человек: он нужен для того, чтобы, ценой невероятных усилий и фантастического прогресса, найти способ извлечь ископаемый углерод и вернуть его в оборот – сжиганием. Это ключевое биогеохимическое предназначение всего Человечества: спасти планету!

Благодаря старанию Человечества, в последние 35 лет площадь лесов на планете выросла на 7%. Частично это связано с потеплением (на протяжении почти всей истории биосферы температура была на несколько градусов выше, чем сейчас; сейчас холодно), а частично – и непосредственно благодаря большей доступности углекислого газа в атмосфере.

И только используя вещества с высокой плотностью энергии Человечество имеет шанс на вынос биосферы Земли на небесные тела. Только сконцентрированная энергия позволяет оторваться от поверхности, преодолеть защиту атмосферы, магнитного поля, сберечь живое на пути к другим планетам, и вновь достигнуть вершин творчества в их освоении.

На пути к решению этой задачи, возможно, Человечество перейдёт к новому этапу существования – сформирует Ноосферу, сможет управлять собственным изменением целесообразно, с заботой о жизни во всём космическом масштабе её уникальности.

Этот образ будущего пути очаровывает масштабом и величием. Все войны с такой высоты кажутся недоразумениями. Более опасная девиация – экоповестка и возврат к источникам энергии низкой плотности: попробуйте запустить ракету на ветряках.

Зубрёжка дат и фактов – бессмысленное занятие, подобное выучиванию поисковой выдачи по заданному запросу. Факты всегда бескрайни и вторичны, они проявляют сущностный рисунок или узор, следуют из него.

Сущность рождает тысячи явлений. Законы Максвелла позволяют составить бесконечное количество инженерных таблиц. Каталог физических полей – это тысячи изобретений, готовых материализоваться под задачу.

Познавать следует сущность, через явления – видеть их основание. Новости и данные – обретают смысл, укладываясь в картину мира, а не сами по себе.

Проверяются основания – возможностью осуществлять факты-события, прогнозировать, наблюдать, находить их, вписываться и вплетаться в них, влиять и быть под влиянием. Таков путь.

Во всяком предметном поле есть своё естественное основание. Для программирования – теоркат и архитектура ЭВМ, для менеджмента – методология Щедровицкого и системный анализ, для военной стратегии – Сунь Цзы и...

Чем более человекосообразно познаваемое, тем сложнее выйти на его основание, тем оно неуловимее. Что является основанием оснований?

Прикоснуться к основанию оснований, разобраться в нём – стремление высшей осмысленности, если оно реализуется в практике. Знающий факты – эрудит, знающий инструменты – мастер, знающий людей – благоразумен, знающий себя просвещён. （知人者智，知己者明）

Все войны закончатся, и начнутся другие. Все люди умрут, народятся другие. Ценности превратятся в свою противоположность, победа обернётся поражением, а поражение – победой.

Но где-то в светоносной пустоте есть проектор, картинки которого мы смотрим порой так увлечённо, что кажется, это не только фильм о нас, но это и есть мы.

Реконструируя источник по образу, не стоит забывать, что он имеет совершенно другую природу. Но, пока нет опыта окончательного объединения с основой основ, реконструировать стоит: чтобы проверять себя, чтобы не дать себе заблудиться.

Так я смотрю на судьбу России. Это моя вывернутая наружу душа. Россия – это я. Лукашенко это я. Я росгвардеец с палкой и я креаклиат. Я страдание Украины, и я Рамзан. Чем дальше, тем грубее образ, но я – кощеевская алчность инклюзивщиков, я Сечин и Грета, Силиконовая долина и старый тайваньский даосский монастырь, где всё так, как завещали великие предки – назло хунвэйбинам, которые тоже (чуточку) я.

Зубрёжка – дело безнадёжное, но ознакомиться с фактами стоит. И сложить их в картину, где для всего есть место. Если картинка не складывается, то не складывается – во мне, это я закрыл часть луча ладонью: в действительности всё есть, как оно есть.

Язык как троянский конь

По-китайски логика – 逻辑.

罗 означает "силки для птиц". Этот знак окружён ключом "быстро двигаться/шагать вперёд", получается 逻 – активная ловля чего-то малого сетями, такая охота.

辑 переводится как "собирать, созывать": слева, кажется, телега, справа – рот и ухо. Можно нафантазировать метафору, дающую такой смысл.

Вместе 逻辑 для китайца выглядит очень естественно, и я читал живые тексты в китайской блогосфере, где китайцы спокойно пользуются этим термином. Звучит луо-цзи.

Но слово это переведённое, синтезированное, и пришло оно в язык только в середине XX века – после долгих попыток найти аналог логики в собственно китайской культуре (такой категории не нашлось).

Термин, указывающий на глубочайший концепт, абсолютно чуждый китайскому мировоззрению, воспринимается китайцами "как родной", поскольку он выглядит точно таким же китайским, как и остальные.

Виногродский делился наблюдениями за обычными китайцами: они не знают своего календаря, не знают своей философии, и не замечают того, что вестернизуются. Одной из причин он видит невозможность защититься от такого разложения самобытной естественности языка.

В русском, скажем, заимствованные слова гораздо более выпуклы: мы так и не забыли, что такое, например, "инженер", из какого языка пришло и какое мировоззрение в себе несёт. Потому что в язык переносится корень, и это новый корень, а не давно знакомые значки-иероглифы.

Русский язык уязвим по-другому: мы не можем различить, кто говорит, из нашего он мира или из другого, русский или вырусь.

Немцы казались когда-то немыми, совершенно неспособными общаться по-человечески. Их немота была их пределом: влияние имело конкретный вид. Хочешь влиять – обмануть так просто не получится: или собирай войско, или обращайся к толмачам.

Это выстроило безусловные опоры: говорящий на языке – наш.

А теперь можно слушать, например, песни тридцать лет, и не знать, что человек все эти тридцать лет живёт в Лондоне и считает уже тебя и таких как ты – отсталым быдлом. Он уже не нравственный ориентир для русских (для тех, кто строит этот язык и культуру как самостоятельную и самобытную, решая собственные экзистенциальные вызовы) и не может им быть, но всё ещё неотличим от подлинника.

Для американцев естественная локальность языка обернулась боком по-другому: когда язык стал фактически глобальным, американцы потеряли восприимчивость к тем, кто не говорит и не пишет по-английски, не реализует американские паттерны речи, культуры и мышления.

Америка узнаёт о России от тех, кто ненавидит Россию и мечтает уехать (или уже уехал). То же самое происходит и с Тибетом, например. Получается искажённая картинка, а общаться с местными аборигенами – вроде и нет нужды, когда есть удобные вестернизированные коллаборанты.

Если русский и китайский языки делают подножку, не осознавая проникновения в себя, то американский английский обманывает иллюзией, что мир и есть локальный и простой, что все мы живём в Америке – за исключениями досадных временных отклонений на местах.

Когда-то давно я занимался литературой – организационной работой и немного прозой.
Сейчас появилась причина вспомнить – решил поделиться.
Например, вот: http://litclub.net/libro/read.text-21620.xml
19 лет мне было.

Христос учил (Мф 22:39): "Возлюби ближнего своего, как самого себя".

Ницше, устами Заратустры, возражал:
Разве призываю я вас любить ближнего? Скорее я посоветую вам бежать от ближних и любить дальних!

Выше любви к ближнему стоит любовь к дальнему и будущему; выше любви к человеку – любовь к делам и призрачным видениям.

И там и там подразумевается первичное обнаружение себя – среди ближних ли, дальних, дел, видений. И если в этом обнаружении нет любви к себе – то нет и основания для любви к ближнему и пр., а тогда см. Коринфянам 13:1-3.

Человек, компания, клуб, народ, империя, всё начинается с восторга от самого себя. И вместе с этим восторгом заканчивается.

Если наш человеческий облик – не по образу и подобию Бога, то природа важнее, лучше бы без нас, и пора вымереть. Вот и основание экологической, трансгуманистической, инклюзивно-капиталистической повестки.

Если моя страна не прекрасна в своей судьбе, в достижениях и стремлениях, то зачем мне составлять её? Я составлю другую, здесь ли, там ли.

У Андрея Платонова "Народ Джан" обретает своё существование в восторге со-выживания. Мы живы! У нас есть дети! У нас есть вода! У нас есть будущее!

А значит, есть Мы.

Россия конституируется (-овалась?) восторгом Суворова и челюскинцев, Гагарина, "Салютов" и "Мира". Границы России нигде не кончаются, ни во льдах, ни в космической пустоте! Нет пределов творческой воле человека! Вольное познание, власть над природой и разумно устроенным, лучшим обществом!

Давно дело было.

Эмоции впечатываются, впечатляют и дают основание мифу – источнику смыслов. Появляются объяснения, почему страна занята "Бураном" или "Сарматом", зачем она двигает войска или реорганизует Академию наук.

Если этой восторженной эмоции нет, то смыслы опираются на пустоту и миф обращается фарсом.

Исчерпание мифа, опорожнение смыслов – приводит в неизбежность времени перемен, основательного поиска себя, своего восторга, любви к своей восторженности, и потому и потом – мифа и смысла. Это и начало нового календаря, отсчёта эпох: от Великой Октябрьской Социалистической Революции был, от Великой Победы только-только закончился.

А теперь – начинается – какой?

Какой календарь? Какой восторг? Какая любовь? Какой миф? Какой смысл?

Вопросов много. Но всенародное единство в том, что можно наконец не лгать, можно выбросить всё ненавистное, всё навязанное: Белую Вежу, доллар, болонскую систему, общее нетворческое отношение к самим себе, – показывает страсть и готовность к новому началу, отношение к моменту как к зачинающему и освобождающему – несмотря на все тяготы переходного периода.

И стратегически, и эмоционально, это наилучший возможный сценарий.

Но нет восторга без жертвы.

Рабство
= Невозможность строить нравственные отношения

Массовое рабство имитирует престиж.

- Сторисы заменяют нравственные отношения суррогатом гормонального массажа. Будто присутствуешь, будто живёшь, будто показываешь.
- Нетфликс отличается от шоу напёрсточника на вокзальной площади тем, что никто ничего не показывает, никто не присутствует в моменте, отношений нет ни со зрителями, ни с фокусником.
- Гринкарта с привязкой к работодателю – чистейшее рабство с правом (само)выкупа, особенно усугублённое незнанием культуры и отсутствием социальных связей.
- Чайлдфри, а перед тем идеология атомарной семьи – ограничивает возможность быть связанным со своим родом, а через широкий и ветвистый род – с народом, превращает в популяционный аналог бомжа.

Устойчивые и общеупотребительные китайские слова вроде 祖母 (бабушка со стороны отца: род отца + мать, женщина) означают не столько "сельскость", сколько насыщенность немонетарных социальных связей 关系 (закрывать + стягивать, вязать)。
Нарушение меритократических связностей ("миропорядок, основанный на правилах" – кого надо правилах, а не лучших) означает восстановление связностей родоплеменных (коррупция).

Но дихотомия родоплеменной–меритократический, село–город, производитель–паразит, является вырожденной и шаткой. Истина в третьем (中道 срединный путь).

Здесь должен быть метадокс освобождающий.

Мишель Уэльбек, на первый взгляд, бросает вызов европейской культуре и традиции. Но на самом деле – он плоть от плоти европейского литературного процесса. Читая "Карту и территорию", я понял, что он прекрасно знает и продолжает традиционную линию в современных условиях – условиях заката Европы.

В романе главный герой достигает очень европейского, парижского даже всемирного Успеха. Реализуется, раскрывается творчески, получает признание и деньги; вот он на вершине после долгих лет труда. Но вместо "и жили они долго и счастливо" – Уэльбек развивает героя дальше, и дальше, и дальше, вплоть до самого конца.

Успех воздействует на героя, но герой уже слишком крепко сформирован, его сердцевина сохраняется. Вокруг меняется мир, экономические отношения, этнический, антропный ландшафт; но герой уже не может и не хочет следовать за переменами. Он становится всё более ригидным, стареет, угасает.

И ничто Успешное – в этом мраке – не освещает его души.

Здесь, как и, в "Серотонине", да и в "Элементарных частицах", старческое угасание сознания героя ощущается как помрачение текста. Всё меньше ярких, выразительных черт и поворотов, хотя повествование длится. Это напоминает "Будденброков", "Воскресение", "Смерть Ивана Ильича".

"Карта и территория" Уэльбека – типичный семейный эпос. Но если "Будденброки" завершаются восхождением новых предпринимателей, занятых созидательной деятельностью на своей земле, то Уэльбек на разный лад обыгрывает мотив проституирования Франции – международными корпорациями, богатыми туристами, в конце концов – впрямую, разложением этики.

В такой Франции новое начало не возникает.

...

Я часто бравировал, хотя бы внутренне, своей независимостью в творческом поиске, в выборе увлечений, проектов, команд. Мне страшно признаться, в том числе и на фоне романа Уэльбека, что я самонадеянно не различил того банального, пошлого потока смыслов и мороков Успеха, Поиска, Реализации. Куда ведёт этот поток?

Это с замечательной прямотой описал Пелевин.

Карта в моей голове не вполне соответствует территории. И я блуждаю впотёмках и любуюсь привлекательными лампочками на головах хищных рыб, убеждённый, что это – восхождение в гору.

Метафизика теперь оказывается прямым переживанием и прямой передачей, как в орденах или у даосов, всё прочее (что суть контент) сводится к тому же соотношению, что мускульная сила рядом с великими ГЭС или АЭС

Есть фигуры сборки – живые точки структуризации общественных смыслов, те, кто суть заслон перед более примитивными энергиями масс.

Задерживая энергии, Касем Сулеймани, Олесь Бузина, или Эдуард Лимонов – заставляли сублимировать, структурировать, соотноситься через. Преждевременное уничтожение фигуры высвобождает энергию, но она истекает, не порождая сложности: бесструктурно.

Известен образ Голема, который хочет жить, и его Пользователя. Лазарчук писал (с ненавистью, обусловленной эпохой) о Сталине, пользовавшимся примитивным големом СССР.

Здесь ситуация развёрнута: есть эгрегор, общественная совокупность воль и чувств, и есть его холст самосознания – мыслитель, сборщик, фокусирующая линза, камера обскура.

Полноценное государство в управлении соразмерно по сложности – всей совокупности государственных процессов. Уничтожение государства требует нарушения сложности управления: если управлять территорией становится невозможно, территории разваливаются на более примитивные части, а отношения между частями зачастую передаются во внешний контур управления – победителю. Это роль доллара и НАТО.

То же относится и к культуре: самостоятельная культура достаточно сложна в самосознании, чтобы соотноситься со своими частями, как и с другими культурами, а не передавать им свои функции самосознания.

Удар по таким, как Дугин, – это удар по сложности, способный лишить согласованности самосознания сообщества десятков и сотен тысяч человек. Даже тех, кто о нём не знает.

Уничтожение сложности во враге – через откачку мозгов, через теракты в Иране, Украине, теперь и в России; через навязанное именование, языковое управление, юридическую и финансовую систему и так далее, – самый агрессивный способ долгосрочной победы.

Проблема в том, что Запад делает это и с самим собой.

Сложность "развитого" мира потеряла соразмерность сложности мира "развивающегося". Отдать управление Россией на откуп, скажем, Вашингтонскому обкому невозможно, что знает и сам обком – не случайно бегство из Афганистана. Это признание в неспособности управлять.

Атака на сложность (например, через уничтожение фигур сборки) в этой ситуации – преступление против человечества. Это футуроцид, неуправляемый хаос, "умри ты сегодня, а я завтра". Здесь нет конструктивного будущего для человечества, только для отдельных представителей некоторых стран и корпораций.

Ключевая мыслепрактическая цель – наращивание, наведение, распространение сложности, несмотря ни на что.

Абсурд изживает ригидность.

Один раз доведённое в культуре до абсурда, как правило, этим излечивается.

Курёхин с Ленин=гриб – завершил всякий культ личности и снял усталость от зубрёжки истории КПСС. Рен ТВ многократным повторением мотива – снял Алана Чумака и все магические пассы, проникающие в массовое сознание прямо через телевизор.
Адская чернуха на телевидении в 90-х тоже в какой-то момент стала невыносима и изошла.

Абсурд чрезмерностью выражения компенсирует подавление. То есть, лечит.

Это не всегда к добру. Абсурд Пазолини высвободил разврат из-под религиозно-догматического гнёта – но и сам он был убит, и развратники не успокоились.

Абсурд не лечит девиацию. Он благодатен как реакция на внешнее, нарушающее традицию (хоть сам её контр-нарушает тоже), как противоход маятника.

К 1991 году в Советском союзе были реализованы многие мечты человечества, которые с тех пор отзываются фантомными болями:
- Великолепная космонавтика, вершина – "Буран", "Энергия", "Мрия", "Мир",
- Мощнейшая и бесплатная система образования,
- Технологическая независимость во всех основных областях,
- И пр.
Теперь космонавтика – хиреет без инициативы; образование как система превратилось в венегрет "образовательных услуг"; зависимость от технологического ипорта – критическая.

Но это не глупость и даже не преступление. Это стратегия выживания народа и государства.
СССР рухнул не из-за неудач в космосе, некачественных выпускников школ и вузов или неспособности делать гвозди. Грубо говоря, Союз распался от зависти к "100 сортам колбасы" и невиданным городам из кино; от дефицита мотивации трудящихся и невозможности системно-оптимальной траты ресурсов (печатный станок, долгострои как крайне дорогой и безответственный способ провокации системы планирования и т.п.); а маркером начала конца был Чернобыль.

И вот мы имеем:
- Колбасу, отличные рестораны, и даже продовольственную независимость (СССР импортировал еду!),
- Российские города обрели ту же лубочную прекрасность, а западные – были осмотрены и признаны упадочными, хотя очаровательными всё равно – но валюты на туризм хватает,
- Дефицит мотивации решён банальной капиталистической эксплуатацией,
- Провоцировать госплан теперь бессмысленно, государство зачастую вообще ничего не решает в экономике,
- "Росатом" – чуть ли не единственное высокотехнологичное направление, где Россия впереди планеты всей.

Народ+ пренебрёг тем, что не помогло выживанию, и решил те проблемы, что в прошлый раз привели к краху.

Поэтому призыв к ядерному буксиру "Зевс" (звучащий, как правило, не из уст молодёжи – то есть как старая, потёртая мечта) – не работает. Чудо-буксиром, в ситуации конкретного военного напряжения, пренебрегают, – поскольку "Бураном" не пренебрегли, а он не пригодился.

Поговорим, наконец, о травме.

Я касался этой темы в рассуждении об абсурде. Абсурд, всевозможные панки в культуре – могут рассматриваться как способ общества прожить травму: снять с неё избыточную серьёзность, начать обсуждать, играть, обыгрывать, в семантической игре искать другую конфигурацию, другой способ мыслить и жить её.

Аналогично я смотрю на происходящие баталии в большой стране, которая раньше формально была единой, а теперь – акцентированно – нет.

Сейчас Россия имеет шанс допрожить, отмолить скверну 90-х. Уходят люди мутной воды, чудовищно деформированные этой эпохой и породившие её. Приходит наше поколение – более расслабленное, пронизанное практиками, подобно русскому New Age: эзотерика, вещества, если повезёт – психотерапия, а то и древняя традиция – залог психической выживаемости и адекватности, проверенный десятками и сотнями поколений.

Поколение, не имеющее жёстко установленных границ: того не знай, в ту страну не ездий, и вообще докажи сначала, что не верблюд, а потом живи. И во многом злоупотребившее этой свободой, конечно.

Одно движение маятника разрушило страну. Другое дало ей выжить и дало время. Теперь движемся обратно?

Недавно общался с бойцом, добровольцем из Луганска, с 14-го года на фронте. Он говорит: нужно понять, что происходит, что произошло, мы так и не поняли. Нужно понять и измениться.

Вот момент истины. Поймём – и этот маятник не будет шататься, не перейдёт в новую травму, по крайней мере такого масштаба как Перестройка. Не поймём – и травма, непрожитая народом, потянет за собой новую – в новое поколение.

Шанс и опасность.

Сансара.

Все философы, все психологи, все практики, каждый, кто умеет молиться и кто отмолил за эти десятилетия что-то для себя: сейчас ваше время, время молиться за всех. Вы нужны именно сейчас и именно для этого.

Субъективные тезисы о текущей ситуации в СВО:

- Генштаб компетентнее меня в том, что делает, а также компетентнее 99% комментаторов, блогеров, военкоров и окопных бойцов,

- У оставшегося 1% непризнанных (они не служат в Генштабе) гениев нет реальной информации о происходящем, как и о планах, ресурсах и т.п.,

- Усталость надпочечников лечится тяжело и долго, лучше беречь кортизол для ситуаций, где он действительно помогает,

- Мой опыт применения философских технологий в основном направлен на решение прикладных проблем управления собой (руководителем) и малой группой в когнитивно нагруженных средах с высокой степенью неопределённости, – что не требуется фронту, но может быть очень полезно в тылу,

- Если могу чем-то помочь, обращайтесь,

- Делай, что должно, и будь, что будет; порой нужно просто делать своё дело, а о всём прочем важном – молиться.