Машинокультурные среды

Человек, как завещали классики, это кентавр: существо наполовину естественное, наполовину искусственное. Потому и практически все социальности – человеко-машинные: применяющие искусственное для склейки и дополнения естественного между людьми. Человек и флейта из берцовой кости – уже смешанная система, порождающая ритуалы-Ли, невозможные без неё.

И так система развивается – к арфе, роялю, граммофону, филармонии и MTV.

Однако участие индивидуализированного, но полностью внешнего по отношению к сознанию рекомендательного алгоритма — это новое относительно граммофона, радио и телевизора. Сама структура песни, музыки и соотнесённости с ней индивидуального сознания изменяется.

Музыка, поставляемая рекомендательными системами (которые таким образом и формируют на неё спрос), зачастую не является музыкой в привычном смысле слова. Нет мелодии, нечего петь. Это тональное отражение настроения, состояния души, ума, психики, тела.

Трэки не запоминаются, не напеваются, с трудом отличимы друг от друга, но соответствуют состоянию и потому впускаются, внедряются во внимание и под внимание. Появляются плейлисты, после – потоки, а затем и генерация музыки под состояния: тягучие мягкие гудящие ритмы задумчивости, бодрый бит активного сосредоточения, повторяющиеся переливы меланхолии.

В этом нет ничего дурного, деградации музыки и пр. Недоступный ранее иначе как в очень специальной экспериментальной среде психоакустический опыт стал открыт всем желающим за небольшую подписку. Прежде психоделическая музыка была связана с коллективным действием исполнения, с подготовленной, организованной, дорогой мистерией. Теперь это личное снятие акустических границ психики, включение в неё – через резонанс – специально изготовленных и сгенерированных одноразовых трэков.

Старая же музыка, вокализированные песни, выразительные мелодии, талантливые оркестровки – уже написаны и записаны во множестве. За мелодией и пением – туда.

Неслучайно рок-мелодии порой играют и поют с оркестром, в филармонии. Весь этот режим музицирования уже стал культурным багажом, для которого выгораживается и защищается пространство, как для следов более ранних эпох – таких как опера и балет. Это никуда не денется.

В результате музыка из события превратилась в среду. Потребовались такие шаги:

- Достижение избытка первичного материала (библиотек музыки) и простое пополнение этой библиотеки современными творцами.

- Создание и обучение индивидуальных рекомендательных систем, опирающихся как на детали структуры музыки (много признаков-"фич", важных слушателям), так и на состояние и настроение слушателя (в разные моменты – разный вес у разных фич).

- Мгновенное – на лету – создание треков, обладающих нужными фичами, под состояние слушателя; идеальное соответствие.

Разумеется, с книгами и газетами произошло то же самое.

А также с кино, готовым платьем, мебелью и интерьером (в странах Икеи), образовательными курсами. В крупных городах – с "событиями", мероприятиями, играми, концертами, едой.

Мы оказались в настолько плотной машинокультурной среде, что, как рыбы, уже едва можем её различить и увидеть. Чем плотнее город, тем сильнее право на одиночество – и тем более сняты границы отдельной психики в пользу средовых свойств.

✅3 ноября продолжаем работу прогностического бизнес-клуба «Бизнес и Стратегия».
✅Тема вебинара: «Книга Перемен как практика управления».
🔷Друзья, на прошлом вебинаре нашего бизнес-клуба, когда обсуждались вопросы цивилизационных различий, был озвучен запрос на знакомство с китайской Книгой Перемен («И цзин»), и мы обещали организовать вебинар по этой теме.
🔷Книга Перемен – один из основных текстов китайской управленческой грамотности, Пятикнижия. Уже порядка 2600 лет гадание по Книге Перемен используется в управлении на всех уровнях как разработанная технология, хотя первые свидетельства ее изучения – гораздо древнее. Книга Перемен – это подложка китайского сознания, фундамент культурного кода, сравнимый, возможно, с Библией в сознании русских – даже тех, кто ее не читал. На вебинаре мы познакомимся с основными терминами Книги Перемен и попробуем понять, как она используется для организации самых разных областей мышления и деятельности в самом Китае.
🔷Основной докладчик (при участии Сергея Переслегина): Дмитрий Куринский - технологический предприниматель, технический директор Cloudless Labs. Исследует взаимодействие личности, субъекта, субъектности и управления. Практикующий гештальт-терапевт.
🔷Стоимость участия: 1000 руб.
🔷Формат: доклад / лекция, комментарии и вопросы.
🔷Время с 19.00 до 21.00 по Москве.
🔷Регистрация: https://forms.yandex.ru/cloud/67237f4784227cad62f9cca1/
🔷Материалы предыдущих очных конференций и вебинаров бизнес-клуба можно приобрести.
🔷Возникающие вопросы можно задать личным сообщением в Телеграм @lunatandco

Книга Перемен как практика управления

О Книге Перемен (И Цзин), исправлении сознания, росте собственной сложности, и предупреждении управленческого безумия.

VK Video – YouTube

Чем стратегия отличается от плана?

Я полагаю, главное отличие в отношении к неопределелённости: стратегия сосуществует с немыслимым, а план – располагается в заданных, помысленных пределах.

Отсюда и методологическая разница: план может быть составлен дискурсивным умом, почти без включения мышления, тогда как стратегия требует мышления и даже чистого мышления, ибо невычислима.

Соображения следующие.

В плане неопределённость учитывается как триггеры — развилки плана или его выключатели. Поэтому план может быть хорошо артикулирован, схвачен в конкретике: если случит-ся такой-то риск, то включим план Б, а если нет, то всё по плану А. Рамки плана могут задаваться стратегией, а могут быть произвольными: например, план сходить в магазин после работы не нуждается в стратегии, но имеет чёткие рамки.

Стратегия же составляется внутри неопределённости, без жёстких рамок. Множество планов может быть принято и отвергнуто в ходе реализации одной стратегии. Опровержение стратегии означает отмену не только вложенных планов, но и самого способа их составления.

Стратегия — это распределение усилий и ресурсов в пространстве качеств и времени событий. План — распределение деятельности в обстоятельствах риска и времени действий.

Это значит, что стратегически я могу решить: буду 20% усилий направлять на планирование, а 80% на исполнение планов. Это можно себе представить в пространственной метафоре как расположение внутренних ресурсов перед постоянным или длительным давлением вызовов. О времени можно сказать, например: это позволит повысить мою продуктивность и результативность, достичь прорыва в делах, в качестве делания дел на горизонте одного-двух кварталов. То есть, качество времени станет другим, в нём иначе будут происходить события. Усилие расположено так в пространстве, что достигается изменение качества времени. По крайней мере, такое изменение может произойти.

При этом план будет: сегодня и ежедневно утром два часа работы с бумагой, книгой и за столом, а потом восемь часов работы "в полях" – по составленному с утра плану. Это пространство конкретных дел и времени, отмеряемого настольными часами. Если что-то в отдельный день идёт не так, приходится реагировать очень конкретно и соответственно. План, отдельные шаги плана не меняют качество времени.

Стратегия – Земля под Небом, план – Человек между Небом и Землёй, стремящийся к ладу. По Книге перемен, стратегия – на ветви прежденебесных схем, план – посленебесный и опосредованный.

Стратегия и план составляются из качественно разных перспектив и имеют разные цели и точки контроля.

Составление стратегии — это выбор направлений движения, характера движения и приоритета – качества главного усилия.

Составление плана — это определение последовательности, взаимного влияния действий и ресурсов в ситуациях.

Цель стратегии — изменение качества ситуации и утверждение желаемого качества настолько долго, насколько требуется. Двигаясь по Земле, оказаться под другим Небом.

Цель плана — исчерпание напряжения, включившего план, достижение целевых показателей или ресурсов.

Ключевые, контрольные точки стратегии — это сочетания достигнутых состояний, внешних обстоятельств, и пространства возможностей. Если вывел продукт, когда рынок ещё не наполнен, и есть возможность его маркетировать, значит, go-to-market стратегия движется верно.

Ключевые, контрольные точки плана — это завершённость действий, проявленная необходимость неучтённых действий, достаточность ресурсов.

Отсюда можно сделать мыслепрактические выводы о толчке и инструменте.

Толчком для стратегии может быть прогноз, совмещённый с волей. Инструмент составления стратегии – чистое мышление.

Прогноз, в отличие от стратегии и плана, не содержит императива. Прогноз означает ожидание перемен, но не кодирует отношения к их качеству и их значимости. Это Небо без Человека и Земли. Человек заземляет прогноз, применяя его к своим собственным обстоятельствам. Так прогноз может быть началом стратегии.

А значит, в МетаШлиффене главное: воля и пророчество. Всё прочее – инструментальное – только объяснение, что же такое произошло и откуда взялась стратегия.

План же приветствует аналитические инструменты: трекеры, ганты, методы монте-карло и теории ограничений.

Главное – не перепутать.

Жить социально — значит: жить в роли.

Маск – предприниматель и олигарх. Парибок – профессор, философ-востоковед, буддолог. Хотя оба не только много что ещё, но и, порой, совсем не это.

Человек – природный полимат. У костра – музыкант, в лесу – охотник, в пещере – глава семьи. Личные контексты задают роли, есть проживание контекста — есть и роль: она прилипает к человеку сама, по факту совершения действия.

Значит, речь о совокупности сцен, на которые выходит и на которых действует человек.

И так всё происходит, пока человек семьи или домена не превращается в человека общества.

Общество различает только общественные роли, оторванные от локального контекста. Выход на сцену общества с тем же набором ситуативных идентичностей, мотиваций, повадок — невозможен: это иная сцена, которая принимает именно свой, общественный контекст.

Важная особенность — непрямое действие.

Человек общественный вступает в косвенные отношения с неопределённым, неконтролируемым, асинхронным кругом лиц. Он больше не владеет собой, своим социальным телом. Это главное отличие от человека личного.

Ролевые идентичности, обыкновенно многочисленные, вступают в конфликт неразличённости пустоты: на общественной сцене их нет как ролей, как форм бытия.

В резюме соискательница пишет: "Шла за своей мечтой — танцевать на карнавале в Рио, и воплотила её! Теперь мама хаски и двух кошек". Соискатель следует: "Отец прекрасной дочурки, муж замечательной женщины, опора для всех друзей и душа компании".

Это предоставление и именование личных идентичностей при поиске способа замещения социальной роли в трудовом коллективе – выглядит неуклюже и неуместно. Беда в том, что другие роли, другие сцены в мире социальных сетей с размытой границей частного и публичного, в ситуации хронического обесценивания многих профессий – не рефлексируются и не формируются.

Личная стратегия, если такое словосочетание имеет для вас смысл, может быть стратегией именно конструирования собственной социальной роли – что уже включает в себя изрядную долю немыслимого!

Завуалированная критика буддизма от магистра Мараховского очень проста и понятна.

Тезис: есть жизнь "почему" и жизнь "зачем".

Карма – это отягощение, лежащее в прошлом. Причина страданий, находящаяся вне контроля и ответственности: она уже произошла, уже накоплена. Как и сам мир.

База буддизма, по Мараховскому, такова: вы уже всё потеряли. Жизнь уже страдание, и потому самый мир не имеет ценности – страдание ему имманентно. А значит, можно наблюдать с невозмутимостью за неизбежными следствиями неизбежных причин, и заботиться только о том, чтобы распознать бессмысленную иллюзорность этого мира, то есть – о собственной невозмутимости.

Спасение души же – это вознаграждение в будущем, которое уже получено настоящим христианином. Осталось не не погубить свою душу – и помочь спастись другим.

Грех индивидуальной можно отмолить и искупить, покаяться; а тот грех, который от причинности – лежащий на всех, безусловный, – снят Спасителем.

Значит, можно и должно с самоотречением трудиться, душой и телом, чтобы пресуществлять волю Божью во всей её непознаваемой красоте.

Так получается, что буддизм – невозмутимость от бесцельности и инерции, а христианство – жертвенность от нацеленности и стремления. Буддизм – почему, а христианство – зачем. Буддизм – социальная пассивность и безразличие, христианство – социальная активность и творчество.

Конечно, в этой заметке я обострил, радикализовал и дюже упростил позицию Мараховского, но, как мне кажется, не исказил сути. Позиция впечатляюще прямолинейна.

Давайте попробуем развить её – или опровергнуть.

Учителя буддизма, которые мне знакомы, сразу сообщали о бодхичитте и о иллюзорности индивидуального ума. А значит, избавление от страдания требует развития сострадания – что направлено вперёд и вовне.

Эти аргументы интеллектуально более тонки и не входят в массовое западное сознание, представление о буддизме. Возможно, они и Мараховскому неизвестны. А может быть, он критикует именно лубочный буддизм – со стороны искреннего православия, что, конечно, неспортивно.

Как бы вы парировали этот дискурс? Как развили?

Голограммы и понимание

На рентгене изображены светлые пятна на тёмном фоне. Врач сначала требует сделать снимок, потом смотрит на него. Задумывается. Принимает решение.

Группа инженеров-программистов на графике — сплетении тонких цветных линий в прямоугольнике — исследует резкий задёрг. Чтобы получить эту картинку — точнее, постоянно получать её — были заранее потрачены недели и месяцы труда. Что она означает? После обсуждения кто-то делает вывод. Идут и чинят легко и сразу.

Проектировщик показывает две диаграммы. На одной — жизненные циклы какой-то несуществующей системы в виде квадратиков и стрелочек. На второй — квадратики и стрелочки немного других цветов и форм, расположенные не цепочками, а более пространно. Все говорят, иногда эмоционально, перекрашивают квадратики, добавляют на картинки надписи. И уходят каждый делать то, чего на этих картинках не было и нет: писать код. Через пару месяцев появляется система, описанная сотней тысяч непротиворечивых строк. Жизнь клиентов буднично меняется.

Эти ситуации имеют что-то общее.

Каждый раз есть картинки, являющиеся не предметом, но — представлением о предмете. Как голографические снимки, снятые с разных сторон. Дают ощущение почти объёма, почти цвета, формы, подлинности, но никогда не ухватывают её целиком.

Более того, по теореме Гёдель о неполноте — никакого набора картинок, документов, описаний не хватит, чтобы полно и непротиворечиво формально описать даже весьма простую функциональную область.

И всё же, она где-то уже есть — или, несмотря на всю недостаточность средств, возникает.

Как возникает? Где возникает? Что возникает?

Щедровицкий (ГПЩ) говорит о индивидуальной рефлексии, в которой плавают предметы. И нормированном понятийном мышлении, которое разворачивается всегда между людьми – как два слоя: мыслительная схема на доске и сопутствующая коммуникация.

Но мы сейчас уже знаем и об ограничениях деятельностного подхода, и о том, что не нужно путать мышление и речь.

Задача же остаётся. Что такое нужно сделать, чтобы слепые мудрецы внутренним взором со-образили подлинного слона?

Моя интуиция подсказывает, что ответ может лежать в области чистого мышления – несводимого к рефлексии, хотя и рифмующегося с ней.

Когерентное состояние

Когерентность – в пределе – согласованность без необходимости коммуникации.

Потребность в словах и инструментах – снята.

В когерентном состоянии может находиться – всякое. Мысли и чувства. Командир и бойцы. Подразделения на фронте и в тылу. Участники команды, проектного коллектива.

"Совершенномудрый не имеет собственного сердца, его сердце состоит из сердец народа," – Дао Дэ Цзин о когерентности.

Свойства частей могут быть преобразованы через обретение когерентной целостности: появляются новые свойства обретённого целого.

Сыпучее, как галька или пудра, становится вязким – как лава, жидким или текучим – как керосин, или напряжённо-упругим – как кристалл.

Или выдаёт пик продуктивности, движения, усилия – в одном заданном месте и времени, на области, на человеке, на отдельной мысли, в творческом акте, – хотя этот человек, этот участок иначе никак не мог бы сам дать такое продвижение, результат. Совокупное усилие снимается с особой точки, подобно тому, как работает кумулятивный снаряд, как собирается лазер, режет броню.

Когерентное состояние прямо указывает на чистое мышление. Но снимает индивидуальные рамки ума, речи, тела, дыхания. Когерентное состояние в рабочей группе может произойти как кручение общего понимания на подшипнике индивидуально непонимающих, но вовлечённых, согласованных.

А где чистое мышление – там прекрасная и могущественная теорема Гёдель о неполноте. Аксиоматическая система, то есть – любое количество формально-речевых выражений, – это бомбардировка отдельными частицами, тезисами, фактами, которых всегда недостаточно. Они вбираются в уже существующее понимание – или отскакивают от него.

И так до тех пор, пока не достигается когерентное состояние – говорения, формальных средств, и состояния ума. Мы называем эту речевую, инструментальную форму, эту согласованность изречения и восприятия, – лишь слегка согрешив, называем Поэзисом.

Сущность всякой работы не ухватывается до конца инструкциями и процедурами. Содержание дня не удерживается списком дел. Социальное качество не описывается набором ролей.

Мысль изречённая есть ложь. Так сказал поэт, и мы слышим.

А правда, состояние истинности, когерентности по отношению к предмету, – появляется при катализе коммуникаций, инструментов, методов, но не является ими и не сводится к ним. Той самой Книги – нет, даже если без Неё – никак.

Метанойя – это обретение или разрушение когерентности. Только такое преображение является преображением. Согласованность со своим грехом, промахом, снимает противопоставление греховности.

А теперь радикальный мыслепрактический вывод.

Управление – это наведение или снятие когерентности.

Конечно, Щедровицкий (ГПЩ), описывая тройку Организация, Управление, Руководство, говорит об управлении в механистическом ключе: как правка самодвижения малым усилием. Руководитель решил: швырнуть стул. Наличие стула, швырятеля и цели – организовано. И вот стул летит, и управляющий понимает: не туда.

Это работа с контрольными точками, наказаниями и похвалами в контрольных точках. Но такой контроль – только инструмент, один из инструментов, важный, может быть – обязательный, но – обслуживающий, вторичный, последующий.

Прежде – наведение когерентности. То есть, снятие всей коммуникации, кроме коммуникации одновременно сущностной – и фоновой, лаконичной, как меткий трудовой матерок.

Как так – быть, и как это – умирать?

Будто бы есть опыт переживания сознания во времени, и в этом сознании, в этом времени что-то происходит, воспринимается. Но и это – уже конструкт, натяжка, языковая игра, уже отступление от того, что не ухватывается словами, от самого важного. Сознание, время, их различение...

Неспособные приблизиться к оси, мы отбрасываемся центробежной силой.

Одни ищут подсознание и бессознательное. Другие нейрофизиологию и гормоны. Третьи феноменологию и дух.

Подложка? Надстройка? Иллюзия? Божья благодать? Способ исправления? Помутнение?

А время? О каком таком времени речь, о чём опыт, как Я могу говорить с Тобой о времени и сознании? Откуда убеждённость, что Твоё сознание подобно Моему, когда даже и своё я не могу ухватить, описать, оно всегда ускользает?

Может быть, время цивилизаций — подлинное? Может, время мышления? Покаяния? Творчества? Накопления заслуг? А моё сознательное время – это форма служения, способ жизни эгоистичного гена, нарушение автоматизма в способе организации белковых молекул?

Всё прочее, даже пространство и материя, даже тело и речь, даже информация и трансценденция, – следует.

Можно прозревать природу ума, проживать мистерии, а тайна остаётся фигурой умолчания.

Сознание. Время. И конечность сознания и времени.

Вся философия — карусель вокруг этого неописуемого, ускользающего.

Виногродский говорит: похоже, время и сознание — это одно и то же, а что это значит — сложно объяснить.

Книга Перемен учит: вот так наблюдай, не вмешиваясь, и потихоньку всё выправится. И делай цигун.

Щедровицкий предлагает: не успевая построить теорию мышления, создадим программу построения теории мышления, и пусть разворачивается следующие двести лет – как обладающая более подлинным бытием и подлинным временем.

Там, рядом с осью, снимаются различия цивилизационных устройств ума, и сами цивилизационности, философии, религии, практики. Остаётся недвойственность, подобная любви к ближнему и к дальнему, подобная снятию иллюзии эго, подобная даосскому бессмертию, подобная тотальной когерентности – без нужды в теле, уме, сознании, времени.

1.

Безумный мудрец сообщил нам, что человек – канат, натянутый над Бездной, от животного – к сверхчеловеку.

Весть, что человек теперь соотносим с животным и с тем, чем может – стремится – стать, – повлияла на западную мысль совершенно радикальным образом, но и сама была высказана в рамках уже длящегося дискурса кризиса христианской формы познания.

Стремление к сверхчеловеку – это немой диалог с пустотой, ответ на потерю Бога. Если Бог умер, то с Ним уже не соотнестись, а тогда всё дозволено – даже назначить себе произвольно цель, никак не связанную с Небом, стать самим себе целью и самим – путём, средством, материалом.

Так, от вопрошания к вопрошанию, движется мышление вперёд, и всякий раз – оно само себя опровергнет.

2.

Можно совершить совсем другое движение: не идти в вопрошание, не соблазняться тягой мышления, идеей развития, эгоизмом поиска и обретения совершенных форм.

Вместо того – отступить на шаг назад, посмотреть туда, где ещё не произошло растягивания Человека, который бежит куда-то от животного; туда, где ещё не поставлен удивительный и необязательный вопрос о смерти Бога. Вернуться к самой оси бытия и смерти.

А там связывается, сплетается другой канат, более простой и первичный.

Как это так: есть хрупкие вещи – под вечными небесами; и я наблюдаю и то, и это?

Неужели только наблюдать, свидетельствовать, определять своей волей и присутствовать вниманием – и есть назначение моего абсолютного, но конечного опыта?

Неужели Человек – подвизался меж Небом, беспредельным постоянством, и Землёй, ограниченным непостоянством, и лишь этим "меж" его первичная, глубочайшая сущность – исчерпывается?

3.

Напряжённое постоянство пространства-времени, в котором лишь возможно обретаться; и вещность, которая обнаруживает сама себя будто бы как достоверно существующая, – вот великая тайна, сплетающаяся в пятнышке сознания и воли.

Эта мысль кажется более естественной, человечной, глубокой. Она не нуждается в понятии Бога для осмысления существа Человека, а потому и не стремится ни бежать от, ни бежать к. Вот способ абсолютного возвращения к самому себе, предшествующий введению понятий.

Канат натянут не между прошлым и будущим, а сплетён – меж небом и землёй.

Критик скажет: но здесь нет идеи развития, а развитие, стрела времени – вот что отличает белого человека от туземных народов и обуславливает его бремя, то есть, уточнит критик, никак не получится развивать познание, технологию, военное дело, не удерживая парадоксальной веры в Бога.

Я отвечу: ну, быть может. Но это всё – следует. Следует – значит: может быть использовано как способ избежать. Избежать встречи с самой важной тайной. И действительно: в древних и великих храмах триединого Бога курят траву потомки народов-творцов. На их фоне фотографируются спесивые туристы.

Результат удержания парадигмы развития – это катастрофа мышления, познания, антропности, науки, мира, войны.

Дурной плод.

4.

Запад, увлечённый технэ, опустил взор вниз – к вещам. Вещь – это то, что можно швырнуть вперёд, прочь от себя. Разбросать, как камень.

Электронные болваны (ИИ) – суррогат Неба на Земле, нечто, что имитирует божественное, являясь предельно сложной вещью. Так рождается самообман целого мира: ИИ влечёт, да не туда; так человек отворачивается.

Прежде, чем творить вещи, необходимо суметь вернуться к себе.

Прежде рассуждения о технологии, о развитии человека вообще – абстрактного какого-то человека, канат он, животное, плебс, элита, каста или что, – следует научиться соотнесению с Небом и Землёй, что в гармонично-немыслимом единстве является первейшей сущностью, данной вниманию, сознанию.

Это сокровенная, скрытая за прочей шелухой, и потому тайная суть.

И только изнутри этой тайны можно увидеть во всей целостности – и Творение, и технологию, и творчество, и Бога.

Беспредельное, а затем – Великий Предел!

Краснодар! Будет встреча. 17 декабря, вторник.

Задача минимум — настроиться на большой ритуал гадания — составления прогноза на год, который пройдёт 22 декабря, в воскресенье.

Задача максимум — дать начало регулярному семинару об узорах сознания, времени, субъектности, управления.

Редчайшее событие для города, удивительная возможность.

Если вы знаете людей, которым такое может быть интересно, перешлите, пожалуйста, им этот анонс.

Дхарма — хорошее место, устроенное специально для философски-практических событий.

Будем общаться — это не лекция. Лекции будут потом.

Рассудочность есть форма избегания человечности.

Человек ещё прежде и превыше, чем рассуждение, — наблюдение.

Смотрение. Присутствие. Воля.

Рассудочность стремится облекать в слова. Слова требуют отношения как к объекту, который может быть назван, поименован, отделён от других объектов, с которыми уже лежит на одном столе.

Само смотрение здесь уже потеряно.

Рассудочность, рациональная аргументация, критика, при всей мощи подхода, хороша только там, где человек неуместен.

Бизнес-процесс должен быть посчитан. Рынок не простит безрассудочности. Разводка электричества, прочность материала, траектория снаряда, кредит и дебет. Здесь нужно рассуждать.

Но если я рассуждаю о тебе, о людях, классифицирую, объясняю, то это работа не с человеческой природой. Это низведение к вещи.

Так и следует поступать во многих контекстах. Мы считаем пришедших по рекламе в штуках и можем их делить по когортам. Но именно потому, что не соотносимся с ними, как с наблюдателем, присутствием, волей.

Важна мера в рассуждениях. Особенно губительны рассуждения о самом себе. Чуть лучше — рассуждать о ближнем, но это тоже никуда не годится.

Теперь принято рассуждать обо всём и всё комментировать. Причёски, лосины, банки, машины, деньги, войны, сердца.

Хватит.

Пора во всей тотальности вернуться к самим себе.

Электронный болван рассуждает без понимания. Это доказал ещё Пенроуз.

Человек, намеревающийся не даром есть хлеб свой, заниматься интеллектуальным, творческим трудом, – ставит понимание во главу угла.

Рассуждение с пониманием, то, что требует преображения наблюдателя, — недоступно для ИИ.

Цитирование, апелляция к авторитетам, к написанному, — вот достойная работа для электронных болванов, их хлеб.

Что может человек в мире больших данных, если электронный болван владеет, распоряжается всей написанной информацией — и может, только попроси, её творчески переработать?

Человек может знать. А знание — это событие ума, аспект преображения ума, его поворот, выправление.

Это не отрицает эрудиции. Но ИИ будет лучше играть в го и помнить всё ПСС Льва Толстого. Он будет более эрудирован так же, как экскаватор — более силён, а мопед более быстр.

Человек тренирует силу и скорость как компоненты здоровья — или из спортивного интереса. Так же и эрудированный человек — более красив, гармоничен. Интеллектуальный атлетизм, образец человека.

Но самостоятельно мыслящий, чувствующий, волящий человек — ещё прекрасней, так как он – неповторим.

Анонс вебинара.

В эту субботу, непосредственно днём, пройдёт астрономическое событие – зимнее солнцестояние.

Давайте соберёмся онлайн 21 декабря, в 12 часов по Москве. И проведём час-другой вместе: сформируем контекст и запрос, составим знак по Книге перемен, вместе поинтерпретируем.

Поговорим, поспекулируем о квантовой механике, структуре наблюдателя, инженерно-гадательных справочниках, связи воли и множественности миров, разнице человекокуба и человеколюба. Или о чём угодно другом.

Цель мероприятия – заметить солнцестояние, отнестись к наступающему году, и, главное, приятно провести время.

Питие чая настоятельно приветствуется.

Участие – 1000 ₽ + любая сумма сверху на ритуальные нужды.

Мероприятие состоится, если наберётся не менее 3 участников.

P.S. оффлайн в воскресенье, 22 декабря, 15 часов, Ча Дао

Прогностическая восьмёрка

Есть древний (2013 или около, группа Переслегина) метод постановки прогностической задачи: прогностическая восьмёрка.

Идея в том, что мы последовательно проходим по четырём вопросам, позициям, удерживая саму деятельность прогнозирования в центре (по Ньяя):
- субъект (кто задаёт вопрос, для кого важно)
- объект (что будем прогнозировать)
- контекст (что необходимо учесть вокруг объекта прогнозирования)
- инструмент (как будем прогнозировать)

После первого обхода делается второй – поэтому восьмёрка. Во второй обход мы уточняем ответы.

Например, прояснив в первый раз объект прогнозирования, возвращаясь к субъекту, смотрим: а этот субъект, в этом контексте, он по отношению к объекту – кто? Он может управлять, принимать решения? Или на деле тот объект, по отношению к которому прогноз будет средством управления для субъекта, совсем другой, а этот должен быть вынесен, например, в контекст?

В итоге появляется ясность, что за прогноз, собственно, мы сейчас будем составлять, и зачем.

Занятно, что горизонт прогнозирования здесь, в этой схеме, выносится за рамки и постановки задачи, и определения объекта, и контекста, и инструмента!

Он появляется будто бы сам собой.

Прогноз составляется в собственном времени и масштабе объекта.

Собственное время – значит: характерное время качественного изменения.
Изменения чего? Например, качества собственного времени.

Собственный масштаб – значит: прогноз задаёт контекст для вложенных масштабов – и объектов, и времён. В свою очередь, находится в контексте высшего масштаба.

Эта фрактальность онтологических схем по Парибку – проявляется с неизбежностью, но самой схемой не только не ухватывается, но и отторгается.

Получается дискуссия о долгих (иньских) и коротких (янских) веках, и как устроен характер действительности в них, как они опираются на вековые конфликты. При более мелком рассмотрении, видим поколенческие циклы и так далее.

При прогнозировании войн, вопрос "2,5-летний или 7-летний цикл войны?" относится к масштабу объекта прогнозирования: что же вовлечено, что за субъект, что за контекст? Это вопрос определения масштаба.

Поэтому прогностическую восьмёрку (и, возможно, какой-то вид онтологической схемы) хочется дополнить масштабным аспектом, встроить масштабный аспект, не утерять его.

Конечно, это относится и к прогнозированию с применением Книги перемен.

Что за объект прогнозирования? – объектом всегда оказывается качество времени, выражающееся как качество возможных или маловероятных случайностей.

Какой масштаб времени и случайностей?

Какой масштаб субъекта прогнозирования?

В Зимнее солнцестояние есть основание прогнозировать на год, строить коллективный субъект прогнозирования и масштабный, соразмерный году и коллективу – объект.

А в произвольный вторник – такого основания нет. Что за "основание", что оно то есть, то его нет?

Для всего семейства методов прогнозирования, опирающихся на опыт усмотрения, основание – это состояние или свойство Наблюдателя, по-простому – психики. Зимнее солнцестояние – реперная точка для психики человека, воспринимающаяся как начало нового цикла, наработанная в такой роли сотнями тысяч лет.

Следуя традиции, методы прогнозирования (а значит, управления) можно разделить на внутренние, внешние, и срединные.

Внутренний метод опирается на невычислимое, неизречимое состояние и его Наблюдаемые проявления:
- Гадание по Книге перемен
- Игротехники, например – стратегические расстановки
- Мозговой штурм, со-творческие сессии с фасилитацией
- Оракул
- Принцип сюжетности, архетипов и мифов

Внешний метод опирается на зафиксированные результаты Наблюдений (т.н. факты), выраженные в тезисах и числах:
- Экстраполяция, интерполяция всяких однородных рядов
- Переход пороговых значений с качественным изменением, если его можно заблаговременно формально обосновать
- Сценарный анализ и прочие анализы, вероятностные подходы
- Перемножение матриц

Срединный метод опирается одновременно (не попеременно) на внутреннее и внешнее, сшивая и повторно Наблюдая:
- Плетение и расплетение
- Внешние методы с одновременной сборкой сильным сборщиком
- Вероятно, организационно-деятельностные игры, СМД-подход
- СМН-подход, Связность-Масштаб-Наблюдатель (как вариант плетения с сильной субъектностью)
- Принцип неполного целого

Цикл внутреннего усилия

Прогнозирование с опорой на качество внимания и воли Наблюдателя – хотя и порождает уникальные события, но всё-таки технологизируется.

Будь то стратегическая игра, постмортем, или составление прогноза по Книге перемен, можно выделить основной цикл внутреннего усилия. Например, такой:
- Снятие дребезга
- Определение приоритета
- Внутреннее усилие
- Снятие наблюдений
- Распаковка

Сперва нужно убрать лишние, не относящиеся к текущим событиям мысли и эмоции.

Затем самоопределиться: выбрать роль, положение в пространстве, запрос. Базовое напряжение в психике, от которого будет идти работа.

Центральная часть – действие внутреннего усилия: построение знака Книги перемен, погружение в мышление и коммуникацию, развитие конфликта и проблематизация. То неисчислимое, что делает процесс субъектным и внутренним.

Результат нужно снять и положить на доску, табло сознания, в презентацию, облечь в схему, понятия или ещё как-то овнешить, чтобы с наблюдениями можно было теперь работать аналитически. Во "Взлёте и падении ДОДО" этот этап прекрасно описан как дебрифинг.

И, наконец, аналитическая работа: распаковка результатов, проверка фактов, вплетение в контекст задачи и так далее.

Уже вот-вот пройдём все эти этапы на практике в ходе составления годичного прогноза по Книге перемен 🙂