#writober_40
день 30. бал-маскарад.

🌟🌟🌟🌟🌟

— Не соизволите принять один танец?

— Всего один?

— Зависит от того, смогу ли я заполучить ваше благословение на следующий.

Шаг, два, и зал уже в танце.

В толпе золотых масок была своя особенность – никто и никогда не мог твердо доказать, кто именно скрывается за той или иной. Можно догадываться, но не знать наверняка. За золотыми масками иногда можно было поддаться своим маленьким слабостям – поддавались даже те, от кого ожидать этих слабостей нельзя было, но все, что происходит среди толпы танцующих, навсегда останется среди толпы танцующих.

И сейчас среди нее кружилась пара, которая в жизни не приближалась друг к другу больше, чем положено обычным мимолетным и невольным знакомым – но быть ближе хотелось.

Оливер чувствовал себя ведомым в руках Гедеона, и позволял вести – подчиняться ему нравилось особенно, пусть и за порогом совершеннолетия обычно было приходилось полагаться на свою самостоятельность и ни на кого больше.

Нравилось плавно откидываться на крепкое предплечье, поддерживающее его под спиной, и ладонью сжимать плечо, украдкой прощупывая рельеф подтянутого тела. Нравилось смотреть в глаза – единственное, что видно из-под маски, – ловить короткие искры, которые он в жизни не ожидал увидеть в глазах прохладного и серьезного Гедеона Хитклифа, нравилось играть взглядами и невинными словами, делать вид, что кроме них в этом зале никого нет – здесь все лишь для них двоих, чтобы на один вечер утонуть друг в друге, раствориться хотя бы на пару мгновений.

Нет оправдания этому взгляду, который Оливер дарит из-под пушистых ресниц – нет оправдания и тому, что Гедеон засматривается на него, ловит отдельные ноты в музыке, закручивает Оливера под рукой, а потом притягивает неприлично близко – конечно же совершенно случайно.

Обычно не положено засматриваться на друзей своего брата, особенно младшего, и, грешно не признать, Гедеон себя корил – но сегодня Оливер подошел первым, сверкая своим особенным, чарующим и невинным взглядом исподлобья, и сил отказаться не нашлось – только галантно принять ладонь и вывести ближе к танцующим парам, занимая ведущую роль.

Оливер никогда не был против.

Оливер делал вид, что их встреча – сущая случайность, что он вовсе не выискивал Гедеона нарочно, ориентируясь лишь по знакомым локонам прически, что не узнает его голоса – особо мягкого сейчас, глубокого, пускавшего позорные мурашки по всему телу.

Если бы Оливер хотя бы на мгновение позволил себе мысль о том, что все это подстроено нарочно, то, быть может, чувствовал бы вину.

Если бы Гедеон хотя бы на мгновение позволил себе мысль о том, что все это подстроено нарочно, то, быть может, не согласился бы на этот танец.

Но он направляет Оливера следом за всеми остальными парами, вместе с ним идеально вливается в общий узор поблескивающих золотых масок и забывается там, прячась ото всех, кто мог бы хоть одного из них узнать по все тем же волосам.

Им ни к чему внимание. Не сейчас, когда к медленно стихающей мелодии Гедеон мимолетно выбивается из общего танца и заставляет Оливера элегантно прогнуться в спине, поддерживая его под спиной – черт, как можно так безоговорочно доверяться, а главное, как можно так плавно и аккуратно прогибаться?

Тонкие пальцы за ворот рубашки цепляются, но почти сразу разглаживают помятую ткань, и Оливер полноценно руками за шею обнимает, заставляя склониться еще ниже.

Слишком доверяется.

— Позвольте узнать... заслужил ли я еще один танец? Или не сумел удовлетворить вас? — проговаривает негромко, ровно настолько, чтобы его слышал только Гедеон, но почти в самые чертовы губы – что делать, если оба не спешат отстраняться, но и не позволяют касаться?

Хитклиф змеиным движением проходится языком по пересохшим губам и едва не задевает губы Оливера. Нет. Сейчас им точно нельзя.

— Заслужили, без сомнения. Но позвольте подарить вам его не сейчас, — проговаривает ровно, улыбаясь уголком губ. Люмьер бы сказал, что Гедеон Хитклиф – хитрющая лиса, похлеще его самого. — Следующий танец подразумевает смену партнеров в его процессе. А мне бы очень не хотелось делиться вами.