Картина «Остров мёртвых» в контексте европейской и русской культуры конца XIX - начала ХХ века. А. Коншакова. Издательство Государственного Эрмитажа, 2023.
Эту картину Арнольда Бёклина знают все, даже если не знают, что это Арнольд Бёклин. Мистическая, жутковатая, сверх всякой меры модная - в нашем современном понимании моды в искусстве. Ну, как «Три богатыря» Васнецова, «Утро в сосновом лесу» Шишкина и Савицкого или «Царевна-Лебедь» Врубеля для русскоязычной публики, но с охватом европейских территорий. Чрезвычайно популярная картинка.
Александра Коншакова решила собрать в небольшой брошюре биографию художника, историю сюжета, хронологию появления версий картины, а также попыталась объяснить, как же полотно оказалось в России - до того, как в 2022 эту работу приобрёл Эрмитаж.
Кстати, процитирую пресс-службу музея: «… с 23 августа 2010 года, «Остров мертвых» по согласованию с владелицей работы был выставлен в постоянной экспозиции Главного штаба Эрмитажа… В 2019 году музей договорился о его покупке за 40 млн руб. и последующие несколько лет занимался поиском спонсоров. Наконец в ноябре 2022 года картина была приобретена на средства целевого пожертвования… Семье, сведения о которой не разглашаются, картина принадлежала с начала ХХ века… В 2001 году Борис Асварищ писал, что «лет двадцать назад» вариант картины приносили в ГМИИ им. А.С.Пушкина на продажу «из обычной московской квартиры». Однако сделка не состоялась, а попытки Государственного Эрмитажа связаться с владельцами с предложением приобрести картину остались тогда без ответа…».
Ну, а теперь цитатно - из книжки.
* … в конце 1860-х годов в творчестве [Бёклина] прочно поселился образ тёмных молчаливых кипарисов, которые обступают белое здание. Чисто живописный мотив, который разрабатывали и его коллеги-пейзажисты…
* В литературе указывают несколько возможных реальных прототипов этого ландшафта… Однако таинственный остров в картине не изображает ни один известный ландшафт: это собирательный образ, написанный со всей реалистичностью и убедительностью, на которую был способен выпускник дюссельдорфской пейзажной школы.
* Современники находили, что Бёклин творил свою реальность, которая не изображала, но заменяла мир и создавала многозначный символ, и представители нового художественного направления [символизма] увидели в работах швейцарского живописца выражение своих идей, а в «Острове мёртвых» - один из ключевых образов эпохи.
* В числе первых почитателей были русские художники. Василий Поленов, Илья Репин, Валентин Серов… Репин, который обычно весьма критически отзывался о зарубежном искусстве и новых тенденциях в живописи, назвал [Бёклина] «первостепенным талантом»… Но и писателей, далёких от символизма, картина не оставила равнодушными: репродукции украшали интерьеры дома Льва Толстого в Ясной Поляне и дачи Антона Чехова в Крыму. Владимир Маяковский в поэме «Про это» сравнил композицию с видом Москвы… Владимир Набоков упомянул [картину] в рассказе «Машенька»… В «Двенадцати стульях» Ильфа и Петрова засиженная мухами репродукция появилась… Как примета ушедшей эпохи…
*В «Словаре о художниках» Тиме и Беккера упоминается, что осенью 1900 года Бёклины [отец Арнольд и сын Карло] совместно начали писать последний вариант «Острова мёртвых». Арнольд Бёклин умер 16 января 1901 года, и Карло должен был завершить работу уже в одиночку. Именно с этим вариантом можно отождествить картину, приобретённую для эрмитажного собрания. В её левом нижнем углу значится: «A. Böcklin invenit» (задумал), справа внизу: «CARLO Böcklin fecit 1901» (выполнил).
* * *
Занятная книжка.
Эту картину Арнольда Бёклина знают все, даже если не знают, что это Арнольд Бёклин. Мистическая, жутковатая, сверх всякой меры модная - в нашем современном понимании моды в искусстве. Ну, как «Три богатыря» Васнецова, «Утро в сосновом лесу» Шишкина и Савицкого или «Царевна-Лебедь» Врубеля для русскоязычной публики, но с охватом европейских территорий. Чрезвычайно популярная картинка.
Александра Коншакова решила собрать в небольшой брошюре биографию художника, историю сюжета, хронологию появления версий картины, а также попыталась объяснить, как же полотно оказалось в России - до того, как в 2022 эту работу приобрёл Эрмитаж.
Кстати, процитирую пресс-службу музея: «… с 23 августа 2010 года, «Остров мертвых» по согласованию с владелицей работы был выставлен в постоянной экспозиции Главного штаба Эрмитажа… В 2019 году музей договорился о его покупке за 40 млн руб. и последующие несколько лет занимался поиском спонсоров. Наконец в ноябре 2022 года картина была приобретена на средства целевого пожертвования… Семье, сведения о которой не разглашаются, картина принадлежала с начала ХХ века… В 2001 году Борис Асварищ писал, что «лет двадцать назад» вариант картины приносили в ГМИИ им. А.С.Пушкина на продажу «из обычной московской квартиры». Однако сделка не состоялась, а попытки Государственного Эрмитажа связаться с владельцами с предложением приобрести картину остались тогда без ответа…».
Ну, а теперь цитатно - из книжки.
* … в конце 1860-х годов в творчестве [Бёклина] прочно поселился образ тёмных молчаливых кипарисов, которые обступают белое здание. Чисто живописный мотив, который разрабатывали и его коллеги-пейзажисты…
* В литературе указывают несколько возможных реальных прототипов этого ландшафта… Однако таинственный остров в картине не изображает ни один известный ландшафт: это собирательный образ, написанный со всей реалистичностью и убедительностью, на которую был способен выпускник дюссельдорфской пейзажной школы.
* Современники находили, что Бёклин творил свою реальность, которая не изображала, но заменяла мир и создавала многозначный символ, и представители нового художественного направления [символизма] увидели в работах швейцарского живописца выражение своих идей, а в «Острове мёртвых» - один из ключевых образов эпохи.
* В числе первых почитателей были русские художники. Василий Поленов, Илья Репин, Валентин Серов… Репин, который обычно весьма критически отзывался о зарубежном искусстве и новых тенденциях в живописи, назвал [Бёклина] «первостепенным талантом»… Но и писателей, далёких от символизма, картина не оставила равнодушными: репродукции украшали интерьеры дома Льва Толстого в Ясной Поляне и дачи Антона Чехова в Крыму. Владимир Маяковский в поэме «Про это» сравнил композицию с видом Москвы… Владимир Набоков упомянул [картину] в рассказе «Машенька»… В «Двенадцати стульях» Ильфа и Петрова засиженная мухами репродукция появилась… Как примета ушедшей эпохи…
*В «Словаре о художниках» Тиме и Беккера упоминается, что осенью 1900 года Бёклины [отец Арнольд и сын Карло] совместно начали писать последний вариант «Острова мёртвых». Арнольд Бёклин умер 16 января 1901 года, и Карло должен был завершить работу уже в одиночку. Именно с этим вариантом можно отождествить картину, приобретённую для эрмитажного собрания. В её левом нижнем углу значится: «A. Böcklin invenit» (задумал), справа внизу: «CARLO Böcklin fecit 1901» (выполнил).
* * *
Занятная книжка.
Преподобный Сергий Радонежский. Издание к выставке, Коломенское. Автор текста О. Полякова. Издательско-полиграфический отдел МГОМЗ, 2014.
Конечно, это не чисто биографическая книжка, но я и не рассчитывала. Скорее, хотелось сложить воедино хоть какую-то часть визуальных образов этого святого, соотнесённых с жизнеописанием, сказаниями, фактами истории.
Сергий Радонежский, деятельный и патриотичный «селебрити» средневековой Руси, давно и чрезвычайно меня интересует. Чтимый, уважаемый, принявший участие во всех значимых событиях своего времени, дававший мудрые советы князьям и митрополитам, основавший какое-то немыслимое количество монастырей, оставивший после себя толпу не менее мудрых учеников, он запечатлён в летописях скромным аскетом, способным пешком, ради увещевания обойти все княжества, города и поселения. И кажется, что люди тогда были другими…
В 2014-ом в честь 700-летия (!) святого государственный объединённый музей-заповедник совместно с Сергиево-Посадским музеем-заповедником, Всероссийским музеем декоративно-прикладного и народного искусства и Центральным музеем древнерусской культуры и искусства устроили выставку икон, меднолитой пластики, шитья и памятников книжности, посвященных Сергию Радонежскому, его времени или связанным с ним событиями. И выпустил этот каталог. Цитатно.
* Одним из важных событий в жизни Сергия является введение в монастыре общежительного устава - свода правил проживания монахов в монастыре, при котором монахи не имели собственности, исполняли общие послушания и объединялись в трудах и молитвах.
* Под влиянием нравственного учения преподобного Сергия находился великий древнерусский художник Андрей Рублёв; в память о старце он написал «Троицу», ставшую символом русской духовности…
* [Брат Сергия] Стефан привёл в [Троицкий] монастырь своего сына, которого Сергий постриг в монашество с именем Феодор. В 1370 г. Феодор по благословлению Сергия Радонежского основал под Москвой Симонов монастырь и стал его первым игуменом.
* Из летописей известно, что митрополит Алексий часто обращался к высокому духовному авторитету Сергия и не раз направлял его к враждовавшим между собой князьям. Так, в 1363 г. Сергий оставил Маковец и ушёл в Ростов, так как ростовский князь Константин Васильевич выступил против московского князя Дмитрия Ивановича [впоследствии Донского]… Следуя наставлению митрополита Алексия, Троицкий игумен в 1365 г. побывал в Нижнем Новгороде для выполнения миротворческой миссии и убедил князя Бориса Константиновича, захватившего этот город, вернуть его законному владельцу - князю Дмитрию…
* Для отражения нашествия на Русь войска Мамая великий князь Дмитрий Иванович призвал всех князей, союзных Москве, а также Новгород и Псков объединить силы… Чтобы заручиться поддержкой простого народа… князю было необходимо слово «великого старца», свидетельство того, что Сергий Радонежский признал борьбу с Мамаем священной войной… [князь] получил благословение игумена… С князем Сергий послал… своих постриженников - Александра Пересвета и Андрея Ослябю… [которые] были облачены в одежды схимников - островерхие куколи с вышитыми на них крестами, символизирующие доспехи, в которых монахи ведут священную войну с «врагом рода человеческого».
* * *
Хорошая книжка.
Конечно, это не чисто биографическая книжка, но я и не рассчитывала. Скорее, хотелось сложить воедино хоть какую-то часть визуальных образов этого святого, соотнесённых с жизнеописанием, сказаниями, фактами истории.
Сергий Радонежский, деятельный и патриотичный «селебрити» средневековой Руси, давно и чрезвычайно меня интересует. Чтимый, уважаемый, принявший участие во всех значимых событиях своего времени, дававший мудрые советы князьям и митрополитам, основавший какое-то немыслимое количество монастырей, оставивший после себя толпу не менее мудрых учеников, он запечатлён в летописях скромным аскетом, способным пешком, ради увещевания обойти все княжества, города и поселения. И кажется, что люди тогда были другими…
В 2014-ом в честь 700-летия (!) святого государственный объединённый музей-заповедник совместно с Сергиево-Посадским музеем-заповедником, Всероссийским музеем декоративно-прикладного и народного искусства и Центральным музеем древнерусской культуры и искусства устроили выставку икон, меднолитой пластики, шитья и памятников книжности, посвященных Сергию Радонежскому, его времени или связанным с ним событиями. И выпустил этот каталог. Цитатно.
* Одним из важных событий в жизни Сергия является введение в монастыре общежительного устава - свода правил проживания монахов в монастыре, при котором монахи не имели собственности, исполняли общие послушания и объединялись в трудах и молитвах.
* Под влиянием нравственного учения преподобного Сергия находился великий древнерусский художник Андрей Рублёв; в память о старце он написал «Троицу», ставшую символом русской духовности…
* [Брат Сергия] Стефан привёл в [Троицкий] монастырь своего сына, которого Сергий постриг в монашество с именем Феодор. В 1370 г. Феодор по благословлению Сергия Радонежского основал под Москвой Симонов монастырь и стал его первым игуменом.
* Из летописей известно, что митрополит Алексий часто обращался к высокому духовному авторитету Сергия и не раз направлял его к враждовавшим между собой князьям. Так, в 1363 г. Сергий оставил Маковец и ушёл в Ростов, так как ростовский князь Константин Васильевич выступил против московского князя Дмитрия Ивановича [впоследствии Донского]… Следуя наставлению митрополита Алексия, Троицкий игумен в 1365 г. побывал в Нижнем Новгороде для выполнения миротворческой миссии и убедил князя Бориса Константиновича, захватившего этот город, вернуть его законному владельцу - князю Дмитрию…
* Для отражения нашествия на Русь войска Мамая великий князь Дмитрий Иванович призвал всех князей, союзных Москве, а также Новгород и Псков объединить силы… Чтобы заручиться поддержкой простого народа… князю было необходимо слово «великого старца», свидетельство того, что Сергий Радонежский признал борьбу с Мамаем священной войной… [князь] получил благословение игумена… С князем Сергий послал… своих постриженников - Александра Пересвета и Андрея Ослябю… [которые] были облачены в одежды схимников - островерхие куколи с вышитыми на них крестами, символизирующие доспехи, в которых монахи ведут священную войну с «врагом рода человеческого».
* * *
Хорошая книжка.
Рассказ о профессии, о друзьях, о себе. Фотоальбом / Из литературного наследия. Зиновий Гердт. Издательство «Рутения», 2018.
Я почти прошла мимо прилавка этого издательства на ярмарке «Non-fiction», но взгляд зацепился за фото на обложке…
Зиновий Гердт - один из тех, кого люблю искренней и необъяснимой любовью, чистые эмоции, которые сложно облечь в слова. Среди них Сутин, Врубель, Фуэнтес и Кабрера, в музыке - пара латиноамериканцев, но Гердт - раньше многих.
В книжке нет сюжета, связи между блоками, почти нет хронологии (лишь примерные периоды). Зато есть много фотографий, стихов, записок и эмоций человека, который невероятно любил жизнь и других людей, сохраняя искренность, восприимчивость и любопытство в самые сложные времена. Цитатно.
* Ах, что б мы без мюзиклов значили?
Господи, стыдно сказать...
Мы бы без мюзиклов начали
Где-то в итоге
Жадно и много
Книжки, ей-богу, читать.
* Как-то (в период борьбы с космополитами) в театр пришел приказ из министерства - сократить четырех человек в оркестре. Образцов собрал худсовет, обрисовал ситуацию и говорит: предлагаю сократить Иванова, Петрова, Сидорова и Новикова… А это лучшие музыканты! Я вскрисал: «Сергей Владимирович, в своем ли вы уме?! Давайте сократим Гомберга, Файнберга, Цыперовича... Это слабые музыканты, оркестр с их уходом ничего не потеряет!.» Образцов побелел и сухо произносит: «Товарищи, совсем забыл, мне надо срочно переговорить наедине с Зиновием Ефимовичем». А затем набросился на меня, как барс: «Вы что, идиот? Вы не понимаете, что творится в стране?! Где Гомберг, Файнберг найдут работу, их семьи умрут с голода! А Иванова, Петрова с радостью возьмут в любой оркестр...».
* … Мне кажется, я отвечу себе с безжалостной определенностью: происходит не только, вернее, не столько экономический и политический обвал, а чудовищный этический сдвиг в обществе… Высокопоставленные лжецы, стукачи, предатели, подстрекатели смертельных потасовок плюют на мои тревоги и размышления о нравственных устоях. Могу ли я бороться с анпиловыми? Нет, конечно. Я не знаю, как это можно бороться без правил, а они понятия не имеют о правилах вообще. Единственно, что мне остается, - устоять. Не поддаться. Не позволить меня разрушить. Не дать хаму заразить меня. Меня и всех, кто со мной…
* - Какое качество вы больше всего цените в человеке? А в актере?
- Понимание своего несовершенства. В людях искусства особенно. Если человек не страдает от понимания своего несовершенства, он мне неинтересен.
- А с каким недостатком в человеке, по-вашему, нельзя мириться?
- С комплексом полноценности.
- Какие качества в первую очередь необходимы актеру сегодняшнего театра?
- Общее образование, то, что называется «затертым» словом - культура. Нельзя заниматься просветительством, будучи невежественным.
* Мы были наивным поколением. Даже после войны, уже, в общем-то, многое понимая, мы, актеры, собирались, смеялись, рассказывали друг другу анекдоты, за которые можно было тогда схлопотать десять лет каторги, а потом расходились по домам и с животным ужасом прислушивались к шуму останавливающихся у подъезда машин. Помню, в сорок девятом я жил в Лиховом переулке и понимал, что меня пора брать. За что - не знаю, пора - и все. Долгое время после фронтового ранения половина тела у меня была в гипсе, и я научился читать, держа голову над подушкой, на весу. И читал ночи напролет. Читал и прислушивался... Ужас какой-то! А с утра все повторялось — смех, раз-говоры, анекдоты, и опять вечер, остаешься один и думаешь: господи, это же пир во время чумы...
* * *
Замечательная книжка.
Я почти прошла мимо прилавка этого издательства на ярмарке «Non-fiction», но взгляд зацепился за фото на обложке…
Зиновий Гердт - один из тех, кого люблю искренней и необъяснимой любовью, чистые эмоции, которые сложно облечь в слова. Среди них Сутин, Врубель, Фуэнтес и Кабрера, в музыке - пара латиноамериканцев, но Гердт - раньше многих.
В книжке нет сюжета, связи между блоками, почти нет хронологии (лишь примерные периоды). Зато есть много фотографий, стихов, записок и эмоций человека, который невероятно любил жизнь и других людей, сохраняя искренность, восприимчивость и любопытство в самые сложные времена. Цитатно.
* Ах, что б мы без мюзиклов значили?
Господи, стыдно сказать...
Мы бы без мюзиклов начали
Где-то в итоге
Жадно и много
Книжки, ей-богу, читать.
* Как-то (в период борьбы с космополитами) в театр пришел приказ из министерства - сократить четырех человек в оркестре. Образцов собрал худсовет, обрисовал ситуацию и говорит: предлагаю сократить Иванова, Петрова, Сидорова и Новикова… А это лучшие музыканты! Я вскрисал: «Сергей Владимирович, в своем ли вы уме?! Давайте сократим Гомберга, Файнберга, Цыперовича... Это слабые музыканты, оркестр с их уходом ничего не потеряет!.» Образцов побелел и сухо произносит: «Товарищи, совсем забыл, мне надо срочно переговорить наедине с Зиновием Ефимовичем». А затем набросился на меня, как барс: «Вы что, идиот? Вы не понимаете, что творится в стране?! Где Гомберг, Файнберг найдут работу, их семьи умрут с голода! А Иванова, Петрова с радостью возьмут в любой оркестр...».
* … Мне кажется, я отвечу себе с безжалостной определенностью: происходит не только, вернее, не столько экономический и политический обвал, а чудовищный этический сдвиг в обществе… Высокопоставленные лжецы, стукачи, предатели, подстрекатели смертельных потасовок плюют на мои тревоги и размышления о нравственных устоях. Могу ли я бороться с анпиловыми? Нет, конечно. Я не знаю, как это можно бороться без правил, а они понятия не имеют о правилах вообще. Единственно, что мне остается, - устоять. Не поддаться. Не позволить меня разрушить. Не дать хаму заразить меня. Меня и всех, кто со мной…
* - Какое качество вы больше всего цените в человеке? А в актере?
- Понимание своего несовершенства. В людях искусства особенно. Если человек не страдает от понимания своего несовершенства, он мне неинтересен.
- А с каким недостатком в человеке, по-вашему, нельзя мириться?
- С комплексом полноценности.
- Какие качества в первую очередь необходимы актеру сегодняшнего театра?
- Общее образование, то, что называется «затертым» словом - культура. Нельзя заниматься просветительством, будучи невежественным.
* Мы были наивным поколением. Даже после войны, уже, в общем-то, многое понимая, мы, актеры, собирались, смеялись, рассказывали друг другу анекдоты, за которые можно было тогда схлопотать десять лет каторги, а потом расходились по домам и с животным ужасом прислушивались к шуму останавливающихся у подъезда машин. Помню, в сорок девятом я жил в Лиховом переулке и понимал, что меня пора брать. За что - не знаю, пора - и все. Долгое время после фронтового ранения половина тела у меня была в гипсе, и я научился читать, держа голову над подушкой, на весу. И читал ночи напролет. Читал и прислушивался... Ужас какой-то! А с утра все повторялось — смех, раз-говоры, анекдоты, и опять вечер, остаешься один и думаешь: господи, это же пир во время чумы...
* * *
Замечательная книжка.
Не праздничное, но про книжки. Это мраморное надгробие митрополита Московского и Коломенского Макария, почившего в 1882 году. Был доктором богословия, историком, ректором Санкт-Петербургской духовной академии, автором многотомной «Истории Русской Церкви» и действительным членом Общества истории и древностей российских при Московском университете. Похоронен в Успенском соборе Троице-Сергиевой Лавры.
Алексей Ган. Александр Лаврентьев. Издательство «Ад Маргинем Пресс», 2023.
Сердце того, кто знает и любит историю конструктивизма, сейчас забилось чаще: Ган - из отцов-основателей направления, один из самых (если не самый) радикальных представителей в 1920-х, без примеси и без сантиментов, т. е. долой искусственную эстетику, долой неуверенность в собственных силах, долой отживший академизм, и да здравствует революция во всём.
При такой категоричности создавал восхитительное - в рекламе, дизайне предметов, полиграфии, макетировании, постановке массовых мероприятий… Современные нам с вами специалисты указанных направлений, глядя на результат трудов Гана, делают большие глаза и восклицают: «Немыслимо! Смело! И это в 20-х?!».
Книжка - об этом самом, немыслимом. Что Ган сделал для кино, театра, типографского дела, что придумал в дизайне и вёрстке, конструкторском и декораторском деле. Основы, философия, подход. Идеи. И взаимодействие с другими великими. Чуть сухим языком, довольно кратко, но всё же прекрасно, что автор (он же - доктор искусствоведения, дизайнер-график и одновременно внук Александра Родченко и Варвары Степановой, ах-ах) таки собрал эту первую монографию об этом удивительном человеке.
Бонус для дорогих моему сердцу дальневосточников: в 1930-х Ган работал в Хабаровске и, вроде как, во Владивостоке. Подробности ищите в комментариях к посту и архивах ))
А теперь цитатно.
* … Зачем им всем [Малевичу, Родченко, Степановой] был нужен Ган? Дело в том, что он не занимался искусством, не выставлялся, как все другие, работавшие [в отделе ИЗО Наркомпроса]. Он не был творческим конкурентом ни Малевича, ни Родченко. Но Ган владел пером и позитивно относился к левому искусству. Современная художественная критика и журналистика были враждебны по отношению к новому русскому искусству ещё со времён первых футуристических выставок. Ган, напротив, поддерживал художников, их бунтарские, революционные настроения…
* … Свою программу Ган начал осуществлять почти немедленно. Его книга «Конструктивизм», изданная в Твери тиражом в 2 000 экземпляров, решала все три типа задач: идеологическую - доказывала неизбежность конструктивизма; практическую - стала примером конструктивистского подхода к подаче текста; агитационную - агитировала за конструктивизм.
* В заключительном разделе книги «За интеллектуально-материальное производство» Ган критикует современный город, который сопротивляется перестройке, поскольку в нём проявляется признак частной собственности, здания несоразмерны, хозяйство и рынок распылены, их логика и структура не явлены. Реклама. Надписи, витрины не организуют город. Необходимо заново создать город...
* Ган подготовил специальный доклад о стенной газете, в котором провёл её исторический и функциональный анализ: «Наша революция стенную газету практически проводит в жизнь как повседневную необходимость. Бумажный голод, типографская разруха, отсутствие сырья, упадок производительных сил - всё это толкает современную мысль организатора на то, чтобы при минимальных затратах и убогих средствах дать максимум в смысле потребления, так чтобы потребление стало коллективным…».
* … Тезис Гана о не преемственности художественной культуры прошлого в «интеллектуальном производстве» всегда встречал возражения среди художников. Ган же считал, что по отрицанию, по умению критиковать искусство прошлого оценивается идеологическая зрелость конструктивиста.
* * *
Хорошая книжка.
#conread1920
Сердце того, кто знает и любит историю конструктивизма, сейчас забилось чаще: Ган - из отцов-основателей направления, один из самых (если не самый) радикальных представителей в 1920-х, без примеси и без сантиментов, т. е. долой искусственную эстетику, долой неуверенность в собственных силах, долой отживший академизм, и да здравствует революция во всём.
При такой категоричности создавал восхитительное - в рекламе, дизайне предметов, полиграфии, макетировании, постановке массовых мероприятий… Современные нам с вами специалисты указанных направлений, глядя на результат трудов Гана, делают большие глаза и восклицают: «Немыслимо! Смело! И это в 20-х?!».
Книжка - об этом самом, немыслимом. Что Ган сделал для кино, театра, типографского дела, что придумал в дизайне и вёрстке, конструкторском и декораторском деле. Основы, философия, подход. Идеи. И взаимодействие с другими великими. Чуть сухим языком, довольно кратко, но всё же прекрасно, что автор (он же - доктор искусствоведения, дизайнер-график и одновременно внук Александра Родченко и Варвары Степановой, ах-ах) таки собрал эту первую монографию об этом удивительном человеке.
Бонус для дорогих моему сердцу дальневосточников: в 1930-х Ган работал в Хабаровске и, вроде как, во Владивостоке. Подробности ищите в комментариях к посту и архивах ))
А теперь цитатно.
* … Зачем им всем [Малевичу, Родченко, Степановой] был нужен Ган? Дело в том, что он не занимался искусством, не выставлялся, как все другие, работавшие [в отделе ИЗО Наркомпроса]. Он не был творческим конкурентом ни Малевича, ни Родченко. Но Ган владел пером и позитивно относился к левому искусству. Современная художественная критика и журналистика были враждебны по отношению к новому русскому искусству ещё со времён первых футуристических выставок. Ган, напротив, поддерживал художников, их бунтарские, революционные настроения…
* … Свою программу Ган начал осуществлять почти немедленно. Его книга «Конструктивизм», изданная в Твери тиражом в 2 000 экземпляров, решала все три типа задач: идеологическую - доказывала неизбежность конструктивизма; практическую - стала примером конструктивистского подхода к подаче текста; агитационную - агитировала за конструктивизм.
* В заключительном разделе книги «За интеллектуально-материальное производство» Ган критикует современный город, который сопротивляется перестройке, поскольку в нём проявляется признак частной собственности, здания несоразмерны, хозяйство и рынок распылены, их логика и структура не явлены. Реклама. Надписи, витрины не организуют город. Необходимо заново создать город...
* Ган подготовил специальный доклад о стенной газете, в котором провёл её исторический и функциональный анализ: «Наша революция стенную газету практически проводит в жизнь как повседневную необходимость. Бумажный голод, типографская разруха, отсутствие сырья, упадок производительных сил - всё это толкает современную мысль организатора на то, чтобы при минимальных затратах и убогих средствах дать максимум в смысле потребления, так чтобы потребление стало коллективным…».
* … Тезис Гана о не преемственности художественной культуры прошлого в «интеллектуальном производстве» всегда встречал возражения среди художников. Ган же считал, что по отрицанию, по умению критиковать искусство прошлого оценивается идеологическая зрелость конструктивиста.
* * *
Хорошая книжка.
#conread1920
Когда солнце погасло (日熄). Янь Лянькэ. Перевод А. Перловой. Издательство «Polyandria NoAge», 2024.
Как же начать пост об этой интересной и жёсткой книжке… Начну, пожалуй, с совета: не читайте малочисленные русскоязычные отзывы (мой прочитайте и забудьте [широко улыбается]). И англоязычные не читайте, особенно - американские; единственный достойный отзыв на английском нашла - удивительно! - у австралийского Sydney Review of Books. Но. Поищите неофициальные отзывы на китайском языке. Это… Пожалуй, опишу своё открытие в комментариях, пока же о книжке.
Лянькэ - неблагонадёжный, нежелательный и нелюбимый современной китайской властью писатель; русскоязычное издательство упомянуло это в аннотации и на обложке книги - сейчас так принято [безоценочное замечание]. При этом власть разрешает писателю оставаться в столице Поднебесной, а писатель занимается самоцензурированием - ровно настолько, чтобы всё же быть опубликованным в Китае, пусть и на Тайване. Компромисс. Да и великие произведения не рождаются в простые времена.
Роман развился из небольшой новеллы, которую автор переписывал несколько раз - история давалась непросто… Итог странный, тёмный, жуткий, наивный, жестокий и жалкий одновременно. Китайские рецензенты непросто так вспоминают в отзывах авторов Южной Америки, например Рульфо: Лянькэ пишет в стиле, перекликающемся с мистическим реализмом латиноамериканцев, когда действительность одновременно реальна, жестока, волшебна и абсурдна. Какая жизнь - такая и литература (эта интересная мысль от тех же китайских рецензентов; актуально и для латиноамериканцев).
Писать о сюжете не буду, аннотация исчерпывающа: дурачок Няньнянь рассказывает о том, как жители небольшого города заболевают коллективным сомнабулизмом и идут творить разное, чаще - страшное. Замечу лишь, что слово «сноброды» мне не нравится, но придумать достойный «бродящий» эквивалент словам dreamwalking или 梦游 я не смогла. И второе: книга идеально-кинематографична, и её точно надо экранизировать (совместными усилиями Тарантино, Миллера и Имоу с операторами и осветителями сериала «Сёгун», например). Пока же читаем. Цитатно.
* … Все думали, наслушавшись брани и проклятий, дядя пойдёт к начальству и уволится с поста директора крематория. Но дядя стиснул зубы, пришёл к начальству и сказал:
- Идеологическое преобразование общества - дело государственной важности. Я добьюсь, чтобы всех покойников доставляли в крематорий. Дотла их буду сжигать.
* Я стоял подле отца на краю дороги. Увидел, что вместо вдоха отец сделал длинный выдох. Длинный, как верёвка для обвязки снопов. Длинный, как широкая и лёгкая дорога. Верёвка развязалась, и колосья рассыпались. Дорога раздвинулась, и человеку полегчало. И отцу полегчало. И мутную снобродную серость на его лице смочило румянцем…
* Так мы дошли до дамбы. И на дамбе стало казаться, будто мы ближе к небу. Ближе к облакам, к лунному свету и луне. Дальше от деревни, дальше от гаотяньского мира, от дыма деревенских очагов, от ругани и криков, от снобродства и воровства, от съеденной еды и надетой одежды, от засеянных полей и выполотых сорняков, от выпитой воды и увиденных снов.
* Одному бдящему не быть головой тысячи спящих…
* Писатель дядюшка Янь… Росту в нём метр семьдесят, и в мёртвой ночной черноте он походил на раненого жирного толстолобика из нашего водохранилища. Шлёпанцы. Широкие трусы. Рубаха с коротким рукавом, изжёванная до полусмерти. Примятое со сна лицо, будто по нему вдарили молотком. Или как следует на нём посидели. И лицо примялось. И сам он примялся. И сердце у него примялось…
* * *
Замечательная, сложная и многослойная книжка (главное, при чтении потерпите первую треть - дальше не оторвётесь).
P. S.: и да, читайте книжку сейчас, а то могут и запретить - или по дружбе с Китаем, или потому, что прочтут.
Как же начать пост об этой интересной и жёсткой книжке… Начну, пожалуй, с совета: не читайте малочисленные русскоязычные отзывы (мой прочитайте и забудьте [широко улыбается]). И англоязычные не читайте, особенно - американские; единственный достойный отзыв на английском нашла - удивительно! - у австралийского Sydney Review of Books. Но. Поищите неофициальные отзывы на китайском языке. Это… Пожалуй, опишу своё открытие в комментариях, пока же о книжке.
Лянькэ - неблагонадёжный, нежелательный и нелюбимый современной китайской властью писатель; русскоязычное издательство упомянуло это в аннотации и на обложке книги - сейчас так принято [безоценочное замечание]. При этом власть разрешает писателю оставаться в столице Поднебесной, а писатель занимается самоцензурированием - ровно настолько, чтобы всё же быть опубликованным в Китае, пусть и на Тайване. Компромисс. Да и великие произведения не рождаются в простые времена.
Роман развился из небольшой новеллы, которую автор переписывал несколько раз - история давалась непросто… Итог странный, тёмный, жуткий, наивный, жестокий и жалкий одновременно. Китайские рецензенты непросто так вспоминают в отзывах авторов Южной Америки, например Рульфо: Лянькэ пишет в стиле, перекликающемся с мистическим реализмом латиноамериканцев, когда действительность одновременно реальна, жестока, волшебна и абсурдна. Какая жизнь - такая и литература (эта интересная мысль от тех же китайских рецензентов; актуально и для латиноамериканцев).
Писать о сюжете не буду, аннотация исчерпывающа: дурачок Няньнянь рассказывает о том, как жители небольшого города заболевают коллективным сомнабулизмом и идут творить разное, чаще - страшное. Замечу лишь, что слово «сноброды» мне не нравится, но придумать достойный «бродящий» эквивалент словам dreamwalking или 梦游 я не смогла. И второе: книга идеально-кинематографична, и её точно надо экранизировать (совместными усилиями Тарантино, Миллера и Имоу с операторами и осветителями сериала «Сёгун», например). Пока же читаем. Цитатно.
* … Все думали, наслушавшись брани и проклятий, дядя пойдёт к начальству и уволится с поста директора крематория. Но дядя стиснул зубы, пришёл к начальству и сказал:
- Идеологическое преобразование общества - дело государственной важности. Я добьюсь, чтобы всех покойников доставляли в крематорий. Дотла их буду сжигать.
* Я стоял подле отца на краю дороги. Увидел, что вместо вдоха отец сделал длинный выдох. Длинный, как верёвка для обвязки снопов. Длинный, как широкая и лёгкая дорога. Верёвка развязалась, и колосья рассыпались. Дорога раздвинулась, и человеку полегчало. И отцу полегчало. И мутную снобродную серость на его лице смочило румянцем…
* Так мы дошли до дамбы. И на дамбе стало казаться, будто мы ближе к небу. Ближе к облакам, к лунному свету и луне. Дальше от деревни, дальше от гаотяньского мира, от дыма деревенских очагов, от ругани и криков, от снобродства и воровства, от съеденной еды и надетой одежды, от засеянных полей и выполотых сорняков, от выпитой воды и увиденных снов.
* Одному бдящему не быть головой тысячи спящих…
* Писатель дядюшка Янь… Росту в нём метр семьдесят, и в мёртвой ночной черноте он походил на раненого жирного толстолобика из нашего водохранилища. Шлёпанцы. Широкие трусы. Рубаха с коротким рукавом, изжёванная до полусмерти. Примятое со сна лицо, будто по нему вдарили молотком. Или как следует на нём посидели. И лицо примялось. И сам он примялся. И сердце у него примялось…
* * *
Замечательная, сложная и многослойная книжка (главное, при чтении потерпите первую треть - дальше не оторвётесь).
P. S.: и да, читайте книжку сейчас, а то могут и запретить - или по дружбе с Китаем, или потому, что прочтут.
Искусство воскрешения. (El arte de la resurrección). Эрнан Ривера Летельер. Перевод Д. Синицыной. Издательство Ивана Лимбаха, 2022.
Если смешать писателей Паасилинну, Льоса, Мендосу, Маркеса, Ильфа с Петровым да добавить к ним Зисмана с Довлатовым, а потом поместить получившуюся смесь в чилийскую пампу под палящее солнце, то получим Летельера - ироничного, прозорливого, смешного и пронзительного, с чистым простым слогом и глубоким пониманием человека, со всем низменным и великим, что в нём было и есть.
Книжка сложная, и при довлеющем плоскостном восприятии или с однополюсным сознанием её лучше вообще не брать в руки (честно, удивлена, что она опубликована - сразу понимаешь, что наши цензоры ловят сейчас других демонов; и пусть ловят, да простят меня все пострадавшие писатели и издательства). На основе воспоминаний собственной шальной юности и биографии довольно известного, но не признанного, мм, святого по имени Доминго Сарате Вега (он же - Христос из Эльки) Летельер создаёт необычный роман. «Я думал о Христе, у которого есть недостатки, чувство юмора и нет никаких чудес…».
После прочтения книжки остаётся чувство щемящей тоски. Тоски по честности, преданности, искренности и вере хоть во что-нибудь. Прям что-то сервантесовское, да?
Христос из Эльке, конечно, не испанский идеализированный идальго. Он примитивный (что не мешает ему идентифицировать латинский и древнееврейский), очень земной, порой жалкий, и его теологические «всплески» проигрывают физиологическим подробностям жизни. Но ему верили. Или в него верили. Хотя бы какое-то непродолжительное, и, наверное, самое тяжелое время… Был ли он воплощением сына божьего? Ну, можем обсудить. Был ли он даром небес? Безусловно. Как каждый искренне помешанный. Сумасшествие - чудо? Или мы просто проморгали миссию?..
Цитатно.
* - Проповеднику, зарубите себе на носу, простаки вы немытые, мало быть верующим. Надо ещё быть достоверным!
* По-детски свернувшись калачиком на песке - ноги поджаты, руки сложены, голова касается коленок, отчего фигура почти образует круг, - лёжа с закрытыми глазами, он внезапно прозрел истину: жизнь кругла, любовь кругла и смерть кругла. Он залился слезами, вознёсся на сантиметр над песком и продолжал громко твердить, что мысли круглы, ветер кругл, боль, одиночество, забвение круглы, сама жажда, выжигающая его горло, кругла. Ночные тени уже мели пределы памяти, а Христос из Эльки, теряя сознание и еле ворочая языком, всё повторял, что небытие кругло, квадратное кругло, тишина кругла и кругл колокольный набат. Воспоминание о матери… Оно, пожалуй, круглее всего.
* Жертвенный народ в пампе, Святый Отче. С ним сравнится разве что избранный Иеговой, сорок лет бродивший по пустыне в поисках Земли обетованной. Да и то с натяжкой. Тем-то время от времени по великодушию Твоему перепадало манны небесной. А здесь, если что и посыплется с небес, так непременно пламень и горящие камни.
* [из интервью в газете «Голос пампы»]
- Не поделитесь новыми изречениями или мыслями, Учитель?
- Прямота - ключ к любой дружбе.
Честность - золотой чертог.
Птицы небесные счастливее миллионеров, даром что спят стоя и одеты лишь в перья.
И вот ещё одно, которое Отец Предвечный открыл мне давеча, когда я облегчался посреди пампы: «Чтобы не впадать в гордыню, человеку иногда полезно оглянуться и посмотреть на собственное говно».
* - У вас голова болит, Учитель?
И Христос из Эльки, не отрывая ладоней от висков, а взора - от небосклона, торжественно ответил:
- У меня болит вселенная.
* * *
Книжка отличная, но прям очень не для всех.
Если смешать писателей Паасилинну, Льоса, Мендосу, Маркеса, Ильфа с Петровым да добавить к ним Зисмана с Довлатовым, а потом поместить получившуюся смесь в чилийскую пампу под палящее солнце, то получим Летельера - ироничного, прозорливого, смешного и пронзительного, с чистым простым слогом и глубоким пониманием человека, со всем низменным и великим, что в нём было и есть.
Книжка сложная, и при довлеющем плоскостном восприятии или с однополюсным сознанием её лучше вообще не брать в руки (честно, удивлена, что она опубликована - сразу понимаешь, что наши цензоры ловят сейчас других демонов; и пусть ловят, да простят меня все пострадавшие писатели и издательства). На основе воспоминаний собственной шальной юности и биографии довольно известного, но не признанного, мм, святого по имени Доминго Сарате Вега (он же - Христос из Эльки) Летельер создаёт необычный роман. «Я думал о Христе, у которого есть недостатки, чувство юмора и нет никаких чудес…».
После прочтения книжки остаётся чувство щемящей тоски. Тоски по честности, преданности, искренности и вере хоть во что-нибудь. Прям что-то сервантесовское, да?
Христос из Эльке, конечно, не испанский идеализированный идальго. Он примитивный (что не мешает ему идентифицировать латинский и древнееврейский), очень земной, порой жалкий, и его теологические «всплески» проигрывают физиологическим подробностям жизни. Но ему верили. Или в него верили. Хотя бы какое-то непродолжительное, и, наверное, самое тяжелое время… Был ли он воплощением сына божьего? Ну, можем обсудить. Был ли он даром небес? Безусловно. Как каждый искренне помешанный. Сумасшествие - чудо? Или мы просто проморгали миссию?..
Цитатно.
* - Проповеднику, зарубите себе на носу, простаки вы немытые, мало быть верующим. Надо ещё быть достоверным!
* По-детски свернувшись калачиком на песке - ноги поджаты, руки сложены, голова касается коленок, отчего фигура почти образует круг, - лёжа с закрытыми глазами, он внезапно прозрел истину: жизнь кругла, любовь кругла и смерть кругла. Он залился слезами, вознёсся на сантиметр над песком и продолжал громко твердить, что мысли круглы, ветер кругл, боль, одиночество, забвение круглы, сама жажда, выжигающая его горло, кругла. Ночные тени уже мели пределы памяти, а Христос из Эльки, теряя сознание и еле ворочая языком, всё повторял, что небытие кругло, квадратное кругло, тишина кругла и кругл колокольный набат. Воспоминание о матери… Оно, пожалуй, круглее всего.
* Жертвенный народ в пампе, Святый Отче. С ним сравнится разве что избранный Иеговой, сорок лет бродивший по пустыне в поисках Земли обетованной. Да и то с натяжкой. Тем-то время от времени по великодушию Твоему перепадало манны небесной. А здесь, если что и посыплется с небес, так непременно пламень и горящие камни.
* [из интервью в газете «Голос пампы»]
- Не поделитесь новыми изречениями или мыслями, Учитель?
- Прямота - ключ к любой дружбе.
Честность - золотой чертог.
Птицы небесные счастливее миллионеров, даром что спят стоя и одеты лишь в перья.
И вот ещё одно, которое Отец Предвечный открыл мне давеча, когда я облегчался посреди пампы: «Чтобы не впадать в гордыню, человеку иногда полезно оглянуться и посмотреть на собственное говно».
* - У вас голова болит, Учитель?
И Христос из Эльки, не отрывая ладоней от висков, а взора - от небосклона, торжественно ответил:
- У меня болит вселенная.
* * *
Книжка отличная, но прям очень не для всех.
За чужие грехи (казаки в эмиграции). И. Лунченков. Издательство «Земля и фабрика», 1925 (репринт).
Ещё одна книжка для здравомыслящих. И будет прекрасно, если здравомыслящий ещё и скептик, склонный к самоиронии и самоанализу, который давно простил нашей истории все внезапные повороты и принял мир таким, какой он есть - с изъянами, подлостью и благородством вопреки. Идеальный человек, а?
Поскольку мне до этого далеко, книжка вызвала интересную смесь отторжения, сарказма и жаления (сознательно не пишу здесь слово «жалость»). Казак Лунченков, спустя пять лет с момента бегства из Крыма и пары-тройки лет с момента возвращения в теперь-уже-СССР, пишет о том, что пора, товарищи, прощать все неверные действия и решения, забывать распри, мириться всем трудовым народом и наконец-то начинать прекрасно жить, сплотясь перед лицом эмигрировавшей гнилой интеллигенции, буржуазно-капиталистической Европы и подозрительных США.
Найти подробности биографии этой замечательной личности не удалось, даром что аж сам Будённый с восторгом отзывался и о книжке, и об авторе. Иван Алексеевич Лунченков (в книжке имя и отчество не указаны) - войсковой старшина, был членом Астраханского войскового круга (это статус и доверие), входил в «Союз возвращения на родину» в Варне, был судим с «белой» стороны за эту возвращенческую активность и… всё. Куда делась вся остальная такая интересная уже-советская жизнь? Неизвестно. А книжка осталась.
Цитатно.
* Втянутая в гражданскую междоусобицу казачья масса очень смутно разбиралась в целях этой борьбы, совершенно не зная лозунгов своего противника… Уход части фронтового казачества с Деникиным в Крым был только автоматическим бегством потерявших в панике психическое равновесие людей, - не больше. Идейности в этом уходе, конечно, не было… Уход рядового казачества в эмиграцию явился тоже результатом паники. Только боязнь расплаты за содеянное, только сознание своей виновности да ещё, пожалуй, запугивание белогвардейских газет заставили казака перешагнуть борт корабля и, скрепя сердце, отдать свою судьбу в руки эмигрантских проходимцев.
* [На рейде в Константинополе] среди «кардашей» мелькали агенты засевшего тогда в Ангоре и готовящегося к вооружённому выступлению Кемаль-Паши. Эти скупали только оружие… Казаки [из-за запрета сходить на берег безвылазно находящиеся на судах] быстро наловчились и к Кемалю уплыла не одна тысяча русских трёхлинеек, наганов и даже не один десяток пулемётов.
* Наибольшим успехом среди всех предсказателей пользовался проживавший в Константинополе контуженный эпилептик офицер Адашевский. Во время своих частых припадков он по дням, числам и месяцам «предсказывал» грядущие события, а окружавшие его слезливые дамы, считая его прозорливцем, записывали бред больного. Так был составлен календарный план России на целый год. Этот бред был издан отдельной брошюрой в Константинополе, а потом перепечатал белградской газетой «Новое время»…
* … Вот некоторые пункты [договора продажи нефтеносных участков Грозненской станицы] в дословном изложении:
- Пункт 1. Войско сдало, а инженер Шадинов принял в арендное содержание на добычу нефти и газа триста десятин в наделе станицы…
- Пункт 6. Стороны заключили настоящий контракт на случай восстановления законного порядка на Северном Кавказе и по возвращении войску его земель и имущества…
* Осенью 1922 года при участии Богаевского, Науменко, начальника штаба генерала Миллера, генералов Кусонского, Кутепова, Витковского разрабатывается план похода на… Марокко, да, да - на Марокко!.. в №102 советской газеты в Болгарии «Новая Россия» по поводу [этого] «марокканского проекта» барона Врангеля [был размещён фельетон]: «… На что нам Москва, когда Африка есть!..
* * *
Важная, но не очень хорошая книжка.
P. S.: впрочем, есть ещё данные. В сталинских расстрельных списках (в них - те, кто был обречен на расстрел по личной санкции И. В. Сталина и его близкого круга), ставших публичными в 2002 году, есть запись: 27.10.1937 - Лунченков Иван Алексеевич. И далее - дата расстрела 28.10.1937.
Ещё одна книжка для здравомыслящих. И будет прекрасно, если здравомыслящий ещё и скептик, склонный к самоиронии и самоанализу, который давно простил нашей истории все внезапные повороты и принял мир таким, какой он есть - с изъянами, подлостью и благородством вопреки. Идеальный человек, а?
Поскольку мне до этого далеко, книжка вызвала интересную смесь отторжения, сарказма и жаления (сознательно не пишу здесь слово «жалость»). Казак Лунченков, спустя пять лет с момента бегства из Крыма и пары-тройки лет с момента возвращения в теперь-уже-СССР, пишет о том, что пора, товарищи, прощать все неверные действия и решения, забывать распри, мириться всем трудовым народом и наконец-то начинать прекрасно жить, сплотясь перед лицом эмигрировавшей гнилой интеллигенции, буржуазно-капиталистической Европы и подозрительных США.
Найти подробности биографии этой замечательной личности не удалось, даром что аж сам Будённый с восторгом отзывался и о книжке, и об авторе. Иван Алексеевич Лунченков (в книжке имя и отчество не указаны) - войсковой старшина, был членом Астраханского войскового круга (это статус и доверие), входил в «Союз возвращения на родину» в Варне, был судим с «белой» стороны за эту возвращенческую активность и… всё. Куда делась вся остальная такая интересная уже-советская жизнь? Неизвестно. А книжка осталась.
Цитатно.
* Втянутая в гражданскую междоусобицу казачья масса очень смутно разбиралась в целях этой борьбы, совершенно не зная лозунгов своего противника… Уход части фронтового казачества с Деникиным в Крым был только автоматическим бегством потерявших в панике психическое равновесие людей, - не больше. Идейности в этом уходе, конечно, не было… Уход рядового казачества в эмиграцию явился тоже результатом паники. Только боязнь расплаты за содеянное, только сознание своей виновности да ещё, пожалуй, запугивание белогвардейских газет заставили казака перешагнуть борт корабля и, скрепя сердце, отдать свою судьбу в руки эмигрантских проходимцев.
* [На рейде в Константинополе] среди «кардашей» мелькали агенты засевшего тогда в Ангоре и готовящегося к вооружённому выступлению Кемаль-Паши. Эти скупали только оружие… Казаки [из-за запрета сходить на берег безвылазно находящиеся на судах] быстро наловчились и к Кемалю уплыла не одна тысяча русских трёхлинеек, наганов и даже не один десяток пулемётов.
* Наибольшим успехом среди всех предсказателей пользовался проживавший в Константинополе контуженный эпилептик офицер Адашевский. Во время своих частых припадков он по дням, числам и месяцам «предсказывал» грядущие события, а окружавшие его слезливые дамы, считая его прозорливцем, записывали бред больного. Так был составлен календарный план России на целый год. Этот бред был издан отдельной брошюрой в Константинополе, а потом перепечатал белградской газетой «Новое время»…
* … Вот некоторые пункты [договора продажи нефтеносных участков Грозненской станицы] в дословном изложении:
- Пункт 1. Войско сдало, а инженер Шадинов принял в арендное содержание на добычу нефти и газа триста десятин в наделе станицы…
- Пункт 6. Стороны заключили настоящий контракт на случай восстановления законного порядка на Северном Кавказе и по возвращении войску его земель и имущества…
* Осенью 1922 года при участии Богаевского, Науменко, начальника штаба генерала Миллера, генералов Кусонского, Кутепова, Витковского разрабатывается план похода на… Марокко, да, да - на Марокко!.. в №102 советской газеты в Болгарии «Новая Россия» по поводу [этого] «марокканского проекта» барона Врангеля [был размещён фельетон]: «… На что нам Москва, когда Африка есть!..
* * *
Важная, но не очень хорошая книжка.
P. S.: впрочем, есть ещё данные. В сталинских расстрельных списках (в них - те, кто был обречен на расстрел по личной санкции И. В. Сталина и его близкого круга), ставших публичными в 2002 году, есть запись: 27.10.1937 - Лунченков Иван Алексеевич. И далее - дата расстрела 28.10.1937.