Россия. Реконструкция архитектуры в Советском Союзе. Эль Лисицкий. Перевод О. Мичковского. Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2019.
Человек, мыслящий многомерно. Эль (Эл?) Лисицкий, в миру Лазарь Маркович Лисицкий, один из столпов русского авангарда, современник Ле Корбюзье, Шагала, Малевича Крученых и Маяковского… не просто современник - соратник, разделяющий и развивающий идеалист, новатор с невероятно точным чутьём, ощущением пространства, геометрии, соразмерности и соотношения.
В 1929 году он пишет для венского издательства «Anton Schrol & Co» книжку, ставшую первой в серии книг, посвященных современной архитектуре разных стран. Лисицкий пишет о России, Рихард Нойтра - об Америке, а Роджер Гинзбургер - о Франции. Издательство выпускает их в 1930-м, в обложках, фотоколлажно оформленных Лисицким. И книги эти - удивительная, авантюрная попытка осмыслить, систематизировать и структурно описать бурно развивающуюся архитектурную действительность…
Книжку впервые перевели на русский (писал её Лисицкий на немецком) в 2016-м году - мы стабильно неторопливы. Иллюстрации (а их здесь ажно 104) кропотливо подобраны автором: это макеты, рисунки, чертежи и даже реализованные проекты. Цитатно (одну цитату позволю привести из вступительной статьи, остальные - слова Лисицкого)
* Несмотря на центральное положение Лисицкого в истории советской культуры, мы знаем о нём удивительно мало. Архивы, переданные Третьяковской галерее семьёй художника в 1958 году, всё ещё ждут своего исследователя. Большой альбом его произведений, статей и писем, изданный [супругой художника] Софи Кюпперс в 1967 году на немецком языке в Дрездене…, до сих пор остаётся основным источником информации о Лисицком, источником, всё ещё недоступным русскоязычному читателю.
* Под влиянием Западной Европы несколько веков назад царский двор подчинил себе русскую архитектуру, отдав её под присмотр Академии художеств. Там, в окружении других искусств, архитектура и прозябала, проводя в полусне мнимую жизнь, совершенно лишённую творчества. Строить в России разрешалось только людям с государственными дипломами, писать картины и сочинять стихи было «дозволено» каждому. Архитектура культивировала усердие, живопись - таланты.
* … Важно помнить, что клубы создаются не для развлечения масс, а для того, чтобы последние могли реализовать потенциал при помощи своих же собственных усилий. Клуб должен стать Университетом Культуры.
* … Дважды в день город переживает прилив и отлив. Уличное движение превратилось в главную проблему, в основе которой - вопрос времени, а не пространства…
* Чтобы догнать и перегнать остальной мир, мы сегодня должны избавиться от всякой романтики и воспринимать действительность объективно и практично… Для нас произведение художника не имеет ценности само по себе, оно не является самоцелью, и в нём нет независимой внутренней красоты… Художник, или творческий работник, ничего не изобретает; божественного вдохновения не существует. Поэтому под реконструкцией в данном случае мы понимаем преодоление всего неясного, таинственного и хаотичного. В архитектуре, как и во всей нашей жизни, мы стремимся создать общественный строй, т. е. превратить инстинктивное в сознательное.
* * *
Хорошая умная книжка.
#conread1920
P. S.: бонус дорогим моим дальневосточникам. Сын Лисицкого Борис (Йен) Лазаревич, приложивший немалые усилия для сохранения архива отца, около пяти лет, начиная с 1957 года, работал на дальневосточной студии кинохроники в Хабаровске, вначале в качестве ассистента кинооператора, затем оператором и начальником корр.пункта в Комсомольске-на-Амуре.
Человек, мыслящий многомерно. Эль (Эл?) Лисицкий, в миру Лазарь Маркович Лисицкий, один из столпов русского авангарда, современник Ле Корбюзье, Шагала, Малевича Крученых и Маяковского… не просто современник - соратник, разделяющий и развивающий идеалист, новатор с невероятно точным чутьём, ощущением пространства, геометрии, соразмерности и соотношения.
В 1929 году он пишет для венского издательства «Anton Schrol & Co» книжку, ставшую первой в серии книг, посвященных современной архитектуре разных стран. Лисицкий пишет о России, Рихард Нойтра - об Америке, а Роджер Гинзбургер - о Франции. Издательство выпускает их в 1930-м, в обложках, фотоколлажно оформленных Лисицким. И книги эти - удивительная, авантюрная попытка осмыслить, систематизировать и структурно описать бурно развивающуюся архитектурную действительность…
Книжку впервые перевели на русский (писал её Лисицкий на немецком) в 2016-м году - мы стабильно неторопливы. Иллюстрации (а их здесь ажно 104) кропотливо подобраны автором: это макеты, рисунки, чертежи и даже реализованные проекты. Цитатно (одну цитату позволю привести из вступительной статьи, остальные - слова Лисицкого)
* Несмотря на центральное положение Лисицкого в истории советской культуры, мы знаем о нём удивительно мало. Архивы, переданные Третьяковской галерее семьёй художника в 1958 году, всё ещё ждут своего исследователя. Большой альбом его произведений, статей и писем, изданный [супругой художника] Софи Кюпперс в 1967 году на немецком языке в Дрездене…, до сих пор остаётся основным источником информации о Лисицком, источником, всё ещё недоступным русскоязычному читателю.
* Под влиянием Западной Европы несколько веков назад царский двор подчинил себе русскую архитектуру, отдав её под присмотр Академии художеств. Там, в окружении других искусств, архитектура и прозябала, проводя в полусне мнимую жизнь, совершенно лишённую творчества. Строить в России разрешалось только людям с государственными дипломами, писать картины и сочинять стихи было «дозволено» каждому. Архитектура культивировала усердие, живопись - таланты.
* … Важно помнить, что клубы создаются не для развлечения масс, а для того, чтобы последние могли реализовать потенциал при помощи своих же собственных усилий. Клуб должен стать Университетом Культуры.
* … Дважды в день город переживает прилив и отлив. Уличное движение превратилось в главную проблему, в основе которой - вопрос времени, а не пространства…
* Чтобы догнать и перегнать остальной мир, мы сегодня должны избавиться от всякой романтики и воспринимать действительность объективно и практично… Для нас произведение художника не имеет ценности само по себе, оно не является самоцелью, и в нём нет независимой внутренней красоты… Художник, или творческий работник, ничего не изобретает; божественного вдохновения не существует. Поэтому под реконструкцией в данном случае мы понимаем преодоление всего неясного, таинственного и хаотичного. В архитектуре, как и во всей нашей жизни, мы стремимся создать общественный строй, т. е. превратить инстинктивное в сознательное.
* * *
Хорошая умная книжка.
#conread1920
P. S.: бонус дорогим моим дальневосточникам. Сын Лисицкого Борис (Йен) Лазаревич, приложивший немалые усилия для сохранения архива отца, около пяти лет, начиная с 1957 года, работал на дальневосточной студии кинохроники в Хабаровске, вначале в качестве ассистента кинооператора, затем оператором и начальником корр.пункта в Комсомольске-на-Амуре.
Английская испанка. Новеллы. La española inglesa. Мигель де Сервантес. Перевод Б. Краевского и М. Лозинского. Издательство «Художественная литература», 1974.
Новеллы этого сборника чаще называют назидательными или же поучительными. Чему учат? Ну, Сервантес же… думаю, понимаете, чего ждать. А учитывая, что окончательный свой вид новеллы приняли в период с 1605 по 1613 год, то есть аккурат между первой и второй частью «Дон Кихота», то направленность содержания тоже быть ещё более понятна.
Новеллы вышли в свет отдельной книгой в 1613 году в Мадриде, издатель - Хуан де ла Куэста. Пишут, что сборник имел ошеломительный успех и на протяжении XVII века выдержал 60 переизданий, в том числе на иностранных языках.
Сервантесом было написано двенадцать новелл, но в эту книжку включили только четыре. Тут и монахи с монашками, и переодетые в батраков владельцы майоратов, и благородные подкидыши, и сумасшедшие философы… Творят они разное и не всегда разумное. Цитатно.
* - А может быть, и вы, ваша милость, тоже из воров?
- Да, - ответил тот, - я вор и делом своим служу богу и добрым людям, но я ещё не очень опытный и отбываю пока что год послушничества.
- В первый раз слышу, что бывают на свете воры, которые служат богу и добрым людям!..
- Сеньор, углубляться в богословие - не моё дело, но я всё-таки знаю, что каждый из нас своим трудом может восхвалить господа…
- … вы, может быть, помимо прочего налагаете ещё на себя возмещения или пени?
- О возмещении, конечно, говорить не приходится… никто и не побуждает нас к такому усердию, потому что мы никогда не исповедуемся, а если нас отлучают от церкви, то мы никогда об этом не знаем, так как ходим в церковь не в те дни, когда читают отлучения…
* Ганансьоса разостлала вместо скатерти простыню и вынула из корзины сначала пучок редиски и около двух дюжин апельсинов и лимонов, затем большую кастрюлю, наполненную ломтиками жареной трески, вслед за ним показались полголовы фламандского сыра, горшок великолепных оливок, тарелка креветок, целая куча крабов с острой приправой из капорцев, переложенных стручками перца, и три каравая белоснежного гандульского хлеба… Там узнали они нежность требианского, достоинство монте фрасконе, крепость асперино, благородство двух «греков» - кандии и сомы, доблесть пятилозного, сладость и приятность сеньоры «гуарначи», грубоватость чентолы, причем среди всех этих сеньоров даже показаться не смело убогое романеско…
* Турецкие галеры подходили, чтобы выяснить, какие это корабли, - а суда шли не под английским, а под испанским флагом, для того чтобы вводить в заблуждение встречных и не походить на корсарские.
* - Вы знаете, сеньор лиценциат, одно важное лицо в столице желает вас видеть и приглашает вас к себе.
На это Видриера ответил:
- Простите меня, ваша честь, но для дворца я не гожусь: я человек робкий и льстить никому не умею.
* - Ремесло это мне очень по вкусу, не будь в нём, однако, одной заковырки.
Книготорговец попросил сказать, какой именно…
- А вот всех тех выкрутасов, которые вы проделываете, покупая у автора права на книгу, да ещё ваших издевательств над ним, в случае если он печатает книгу на свой счёт, так как вместо тысячи пятьсот экземпляров вы печатаете три тысячи, и когда писатель думает, что в продажу поступают его книги, на самом деле продаются [ваши].
* * *
Хорошая книжка.
P. S.: а Сервантес явно любил вкусно поесть и выпить )
Новеллы этого сборника чаще называют назидательными или же поучительными. Чему учат? Ну, Сервантес же… думаю, понимаете, чего ждать. А учитывая, что окончательный свой вид новеллы приняли в период с 1605 по 1613 год, то есть аккурат между первой и второй частью «Дон Кихота», то направленность содержания тоже быть ещё более понятна.
Новеллы вышли в свет отдельной книгой в 1613 году в Мадриде, издатель - Хуан де ла Куэста. Пишут, что сборник имел ошеломительный успех и на протяжении XVII века выдержал 60 переизданий, в том числе на иностранных языках.
Сервантесом было написано двенадцать новелл, но в эту книжку включили только четыре. Тут и монахи с монашками, и переодетые в батраков владельцы майоратов, и благородные подкидыши, и сумасшедшие философы… Творят они разное и не всегда разумное. Цитатно.
* - А может быть, и вы, ваша милость, тоже из воров?
- Да, - ответил тот, - я вор и делом своим служу богу и добрым людям, но я ещё не очень опытный и отбываю пока что год послушничества.
- В первый раз слышу, что бывают на свете воры, которые служат богу и добрым людям!..
- Сеньор, углубляться в богословие - не моё дело, но я всё-таки знаю, что каждый из нас своим трудом может восхвалить господа…
- … вы, может быть, помимо прочего налагаете ещё на себя возмещения или пени?
- О возмещении, конечно, говорить не приходится… никто и не побуждает нас к такому усердию, потому что мы никогда не исповедуемся, а если нас отлучают от церкви, то мы никогда об этом не знаем, так как ходим в церковь не в те дни, когда читают отлучения…
* Ганансьоса разостлала вместо скатерти простыню и вынула из корзины сначала пучок редиски и около двух дюжин апельсинов и лимонов, затем большую кастрюлю, наполненную ломтиками жареной трески, вслед за ним показались полголовы фламандского сыра, горшок великолепных оливок, тарелка креветок, целая куча крабов с острой приправой из капорцев, переложенных стручками перца, и три каравая белоснежного гандульского хлеба… Там узнали они нежность требианского, достоинство монте фрасконе, крепость асперино, благородство двух «греков» - кандии и сомы, доблесть пятилозного, сладость и приятность сеньоры «гуарначи», грубоватость чентолы, причем среди всех этих сеньоров даже показаться не смело убогое романеско…
* Турецкие галеры подходили, чтобы выяснить, какие это корабли, - а суда шли не под английским, а под испанским флагом, для того чтобы вводить в заблуждение встречных и не походить на корсарские.
* - Вы знаете, сеньор лиценциат, одно важное лицо в столице желает вас видеть и приглашает вас к себе.
На это Видриера ответил:
- Простите меня, ваша честь, но для дворца я не гожусь: я человек робкий и льстить никому не умею.
* - Ремесло это мне очень по вкусу, не будь в нём, однако, одной заковырки.
Книготорговец попросил сказать, какой именно…
- А вот всех тех выкрутасов, которые вы проделываете, покупая у автора права на книгу, да ещё ваших издевательств над ним, в случае если он печатает книгу на свой счёт, так как вместо тысячи пятьсот экземпляров вы печатаете три тысячи, и когда писатель думает, что в продажу поступают его книги, на самом деле продаются [ваши].
* * *
Хорошая книжка.
P. S.: а Сервантес явно любил вкусно поесть и выпить )
Книжки из экспозиции выставки «Павел I. Эпоха. Искусство. Книги», что проходит в Библиотеке иностранной литературы в Москве.
Среди экспонатов - справочник путешественника Бедекера (1897), мемуары барона Фуке (1788), собрание сочинений Гельвеция (1784), «Любовь Псиши и Купидона» Лафонтена (1769), сборник писем Монтескье (1767), «Основы философии Ньютона…» Вольтера (1738) и прочие. Часть из них - из библиотеки Павловского дворца.
Среди экспонатов - справочник путешественника Бедекера (1897), мемуары барона Фуке (1788), собрание сочинений Гельвеция (1784), «Любовь Псиши и Купидона» Лафонтена (1769), сборник писем Монтескье (1767), «Основы философии Ньютона…» Вольтера (1738) и прочие. Часть из них - из библиотеки Павловского дворца.