Симпсоны и их математические секреты. С. Сингх. Перевод Н. Яцюк. Издательство «Манн, Иванов и Фербер», 2017.
Книжка, которая приведёт в восторг, если ваше мышление хотя бы на десять процентов математическое. Ладно, на пять… В общем, пусть даже интуитивно-математическое мышление - понравится по-любому.
Название исчерпывающе описывает содержание. Если кратко: математики (точнее, три бакалавра математики, один - прикладной, и два - бакалавры физики) создали сценарий сериала, от которого фанатеют другие математики. А чтобы всякие прочие гуманитарии осознали великолепие задумки, Сингх предельно простым языком объясняет нам большую часть идей, визуальных воплощений и математических сюрпризов авторов сценария.
Впрочем, прочие гуманитарии и так, без всякой математики любят ярких рисованных героев, цинично-жизненные диалоги и всегда сбывающиеся прогнозы. «Симпсоны всё предсказали».
Цитатно.
* … математическое сердце «Симпсонов» забилось ещё быстрее начиная с третьего сезона, после того как этих двух выходцев из журнала Harvard Lampoon назначили на должности исполнительных продюсеров… В последующие годы во время совещаний по редактированию сценариев «Симпсонов» периодически возникала атмосфера, больше напоминающая урок геометрии или семинар по теории чисел, а созданные в итоге эпизоды содержали больше математических аллюзий, чем любой другой сериал за всю историю телевидения.
* … Коэн очень гордится своей доской в эпизоде «Волшебник Вечнозеленой аллеи»… «Я получаю от этого настоящее удовольствие. Работая на телевидении, вполне можно не испытывать гордости за то, что вы делаете, потому что это способствует моральному разложению общества. Поэтому когда мы получаем возможность повысить уровень дискуссии (в частности, прославить математику), это компенсирует те дни, когда я пишу примитивные шутки».
* … Хокинг, будучи давним поклонником сериала… прибыл на студию звукозаписи, сценаристы терпеливо ждали, пока каждую строку сценария ввели в его компьютер с помощью клавиатуры… Рассказывая впоследствии о создании эпизода, сценарист Мэтт Селман вспоминал: «Следует принять к сведению, что мы пригласили самого гениального человека в мире и использовали его время для записи слова «фрутопия» посредством отдельных слогов».
* Несмотря на то что в этом эпизоде звучит голос Мэнди Мур, есть отсылка к Джерому Дэвиду Сэлинджеру и «Пьете» Микеланджело, зрителей из числа математиков больше всего взволновалось появление особого простого числа… безукоризненное число и число Мерсенна… совершенное число и самовлюблённое число…
* [Гомер] проходит через портал, оставив позади двумерный мир Спрингфилда, и попадает в невероятный трехмерный мир… [профессор] Фринк начинает объяснять загадочное событие: «Даже самому недалекому индивидууму, обладающему степенью магистра в области гиперболической топологии, очевидно, что Гомер Симпсон очутился в… третьем измерении».
* * *
Прекрасная книжка.
Книжка, которая приведёт в восторг, если ваше мышление хотя бы на десять процентов математическое. Ладно, на пять… В общем, пусть даже интуитивно-математическое мышление - понравится по-любому.
Название исчерпывающе описывает содержание. Если кратко: математики (точнее, три бакалавра математики, один - прикладной, и два - бакалавры физики) создали сценарий сериала, от которого фанатеют другие математики. А чтобы всякие прочие гуманитарии осознали великолепие задумки, Сингх предельно простым языком объясняет нам большую часть идей, визуальных воплощений и математических сюрпризов авторов сценария.
Впрочем, прочие гуманитарии и так, без всякой математики любят ярких рисованных героев, цинично-жизненные диалоги и всегда сбывающиеся прогнозы. «Симпсоны всё предсказали».
Цитатно.
* … математическое сердце «Симпсонов» забилось ещё быстрее начиная с третьего сезона, после того как этих двух выходцев из журнала Harvard Lampoon назначили на должности исполнительных продюсеров… В последующие годы во время совещаний по редактированию сценариев «Симпсонов» периодически возникала атмосфера, больше напоминающая урок геометрии или семинар по теории чисел, а созданные в итоге эпизоды содержали больше математических аллюзий, чем любой другой сериал за всю историю телевидения.
* … Коэн очень гордится своей доской в эпизоде «Волшебник Вечнозеленой аллеи»… «Я получаю от этого настоящее удовольствие. Работая на телевидении, вполне можно не испытывать гордости за то, что вы делаете, потому что это способствует моральному разложению общества. Поэтому когда мы получаем возможность повысить уровень дискуссии (в частности, прославить математику), это компенсирует те дни, когда я пишу примитивные шутки».
* … Хокинг, будучи давним поклонником сериала… прибыл на студию звукозаписи, сценаристы терпеливо ждали, пока каждую строку сценария ввели в его компьютер с помощью клавиатуры… Рассказывая впоследствии о создании эпизода, сценарист Мэтт Селман вспоминал: «Следует принять к сведению, что мы пригласили самого гениального человека в мире и использовали его время для записи слова «фрутопия» посредством отдельных слогов».
* Несмотря на то что в этом эпизоде звучит голос Мэнди Мур, есть отсылка к Джерому Дэвиду Сэлинджеру и «Пьете» Микеланджело, зрителей из числа математиков больше всего взволновалось появление особого простого числа… безукоризненное число и число Мерсенна… совершенное число и самовлюблённое число…
* [Гомер] проходит через портал, оставив позади двумерный мир Спрингфилда, и попадает в невероятный трехмерный мир… [профессор] Фринк начинает объяснять загадочное событие: «Даже самому недалекому индивидууму, обладающему степенью магистра в области гиперболической топологии, очевидно, что Гомер Симпсон очутился в… третьем измерении».
* * *
Прекрасная книжка.
На пути к революции: из архива моей памяти. 1905-1918. С. В. Завадский. Кучково поле, 2017.
Есть у этого нежно любимого мною издательства серия, включающая воспоминания и дневники всяких разных личностей в период от Первой Мировой войны и чуть ранее и до Октябрьской революции и чуть позже. Какие-то из этих творений были напечатаны в первые годы эмиграции где-нибудь, например, в Париже 20-х и больше не появлялись, какие-то уже пережили несколько тиражей. В авторах мелькают офицеры и генералы, юристы и дипломаты, члены Госдумы и министры. Убежденные монархисты, гибкие социалисты, яростные защитники анархии и слегка начатые большевики, пока ещё в бантах и транспарантах, - все разные, но каждый с прекрасным русским языком, аргументированным мнением и своим взглядом на окружающий мир и события.
Тем и прекрасна серия. Читатель получает объёмную многомерную картинку, которая не красная и не белая, не правая и не левая. Она - как жизнь.
Эта книжка - от ортодоксального юриста, который не просто верит в право, закон и суд, но и истово следит за их существованием, соблюдением и независимостью… от всего. От событий, попрания, личностей, даже от самого себя. В силу профдеформации, Завадский оказался одним из немногих, кто смог дать спокойную разумную оценку, например, действиям Керенского и бездействию Протопопова, решению Николая II о роспуске Думы, влиянию императрицы, аресту бывших министров и работе следственной комиссии при Временном правительстве. А ещё он участвовал в расследовании убийства Распутина. И в этом случае вдруг не сдержался…
Юрист юристом, но иногда эмоции выходят из-под контроля, и Сергей Владиславович честно в этом признаётся. Цитатно.
* Повышенная восприимчивость верховной власти к стороннему влиянию, неуважение министров к закону, стремление их предугадать, какого мнения надобно держаться, чтобы слыть имеющим влияние на царскую волю, - всё это была вода на колесо революционной мельницы.
* … помогала удивительная косность русских людей, как-то бессознательно предпочитающих быть обывателями, а не гражданами, стадом, а не обществом… население боялось, не будет ли от новшеств ещё хуже. А между 1905 и 1916 годами произошла наглядная [позитивная] перемена, и все мы слышали перед революцией повсюду одну и ту же фразу: «хуже не будет». Слова эти в корне ошибочны: всегда может быть хуже, потому, что дно у чаши бедствий по мере их накопления, опускается.
* …подавлен я был до последней степени… Пусть переворот сметёт меня, как слугу старого режима, - разве я о себе забочусь? Лишь бы родине стало лучше. А присяга? Ведь я присягал императору Николаю II. Но ему ли я присягал? Я присягал главе государства, которое является моим отечеством, и если благо отечества неосуществимо при сохранении за императором престола, то… Но кто с уверенностью скажет, что пути государя и родины разошлись окончательно и непоправимо?
* … поздно разбираться в причинах ареста уже после того, как арест произведён, и самое существование такой [следственной] комиссии только доказывает, что Февральская (как затем и Октябрьская) революция не сокрушила сакраментальной формулы, по которой человек задерживался властями «впредь до выяснения обстоятельств, послуживших поводом к его задержанию».
* … Но преступления, конечно, остаются преступлениями, и [Щегловитов] за них, как совершивший их в полном рассудке, должен был отвечать; большевики поступили иначе: они не стали разбирать, в чём он виновен, и расстреляли его просто за то, что он был министром, то есть сделали его из преступника страстотерпцем.
* * *
Отличная книжка. Горькая.
Есть у этого нежно любимого мною издательства серия, включающая воспоминания и дневники всяких разных личностей в период от Первой Мировой войны и чуть ранее и до Октябрьской революции и чуть позже. Какие-то из этих творений были напечатаны в первые годы эмиграции где-нибудь, например, в Париже 20-х и больше не появлялись, какие-то уже пережили несколько тиражей. В авторах мелькают офицеры и генералы, юристы и дипломаты, члены Госдумы и министры. Убежденные монархисты, гибкие социалисты, яростные защитники анархии и слегка начатые большевики, пока ещё в бантах и транспарантах, - все разные, но каждый с прекрасным русским языком, аргументированным мнением и своим взглядом на окружающий мир и события.
Тем и прекрасна серия. Читатель получает объёмную многомерную картинку, которая не красная и не белая, не правая и не левая. Она - как жизнь.
Эта книжка - от ортодоксального юриста, который не просто верит в право, закон и суд, но и истово следит за их существованием, соблюдением и независимостью… от всего. От событий, попрания, личностей, даже от самого себя. В силу профдеформации, Завадский оказался одним из немногих, кто смог дать спокойную разумную оценку, например, действиям Керенского и бездействию Протопопова, решению Николая II о роспуске Думы, влиянию императрицы, аресту бывших министров и работе следственной комиссии при Временном правительстве. А ещё он участвовал в расследовании убийства Распутина. И в этом случае вдруг не сдержался…
Юрист юристом, но иногда эмоции выходят из-под контроля, и Сергей Владиславович честно в этом признаётся. Цитатно.
* Повышенная восприимчивость верховной власти к стороннему влиянию, неуважение министров к закону, стремление их предугадать, какого мнения надобно держаться, чтобы слыть имеющим влияние на царскую волю, - всё это была вода на колесо революционной мельницы.
* … помогала удивительная косность русских людей, как-то бессознательно предпочитающих быть обывателями, а не гражданами, стадом, а не обществом… население боялось, не будет ли от новшеств ещё хуже. А между 1905 и 1916 годами произошла наглядная [позитивная] перемена, и все мы слышали перед революцией повсюду одну и ту же фразу: «хуже не будет». Слова эти в корне ошибочны: всегда может быть хуже, потому, что дно у чаши бедствий по мере их накопления, опускается.
* …подавлен я был до последней степени… Пусть переворот сметёт меня, как слугу старого режима, - разве я о себе забочусь? Лишь бы родине стало лучше. А присяга? Ведь я присягал императору Николаю II. Но ему ли я присягал? Я присягал главе государства, которое является моим отечеством, и если благо отечества неосуществимо при сохранении за императором престола, то… Но кто с уверенностью скажет, что пути государя и родины разошлись окончательно и непоправимо?
* … поздно разбираться в причинах ареста уже после того, как арест произведён, и самое существование такой [следственной] комиссии только доказывает, что Февральская (как затем и Октябрьская) революция не сокрушила сакраментальной формулы, по которой человек задерживался властями «впредь до выяснения обстоятельств, послуживших поводом к его задержанию».
* … Но преступления, конечно, остаются преступлениями, и [Щегловитов] за них, как совершивший их в полном рассудке, должен был отвечать; большевики поступили иначе: они не стали разбирать, в чём он виновен, и расстреляли его просто за то, что он был министром, то есть сделали его из преступника страстотерпцем.
* * *
Отличная книжка. Горькая.
Сато. Р. Джафаров. Издательско-торговый дом «Скифия», 2020.
Книжка всего лишь на пару вечеров, но, безусловно, стоит потраченного времени. И времени, и мыслей, и эмоций. Начинается она фантастично и с юмором.
У Рагима Джафарова своеобразное, но понятное и приятное лично мне чувство юмора; иногда лишь мельком улыбнёшься, иногда хохочешь во весь голос.
Не берусь утверждать, что с позиций психологии (а книжка - именно про психологию) книга профессиональна, уникальна и глубока, но в ней точно есть составляющие «профессионального романа». В ней много соответствующих терминов, мелькают фамилии и регалии, специфика и даже профессиональное самокопание. К этому прибавляем сложные семейные отношения, кризис самоопределения пятилетнего ребёнка, жестокость, жёсткость и сопротивление контр-адмирала космического карательного корпуса… Уже неплохо, да?
Неплохо. Но заметила, что довольно часто недовольно щурилась в качестве реакции на описываемое. Потому что… боги, в каком же аду живут некоторые!
Цитатно.
* - И зачем же тебя держат в плену?
- Чтобы получить информацию о планах карательного корпуса…
- Но тебя же не пытают? - улыбнулась Даша.
- Физически - нет. Тут более тонкое воздействие. Психологическое. Заставить офицера носить колготки… Это болезненно, но… Или брокколи…
* … Кстати, забыла спросить. А как ему сам процесс обучения? Ему интересно?
- Ну… - Саша переглянулся с Мариной. - Он сказал, что если учителя будут относиться к ученикам как к кретинам, то рано или поздно получат именно кретинов.
* - Как тебе кажется, что хуже, предать или оказаться преданным?..
- Предать, - не сомневаясь, ответил он… - Тот, кого предали… Он получает возможность всё исправить. Я бы даже сказал, что он получает власть над предателем. Право карать во имя справедливости. Предательство - это индульгенция. Если меня предали, я имею право уничтожить предателя, понимаешь? А что делать тому, кто предал? Существует ли какое-то оправдание его поступку? Нет. Это будет разъедать его изнутри, пока не останутся только стенки желудка. Он превратится в ходячий труп.
* А вы считаете, что механизм травли, возникший во времена, когда выделяющийся из племени индивид мог стать причиной того, что всех сожрут, актуален и по сей день? Сейчас такой угрозы не существует, но желание превратить всех в одинаковую массу ради собственной безопасности никуда не делось, просто переехало, скажем, в подсознание…
* … Я думаю, это не перечеркнёт твою работу, а завершит ее, - возразил Костя. - Иногда правильность выбора проверяется необходимостью сделать его ещё раз, притом что цена уже известна.
- Глубоко. Откуда это?
- Из «Матрицы».
* * *
Хорошая книжка. И вопрос-спойлер под занавес: что ж все современные писатели такие мрачно-тоскливые? Почему как хорошая книжка, так обязательно всё печально?..
Книжка всего лишь на пару вечеров, но, безусловно, стоит потраченного времени. И времени, и мыслей, и эмоций. Начинается она фантастично и с юмором.
У Рагима Джафарова своеобразное, но понятное и приятное лично мне чувство юмора; иногда лишь мельком улыбнёшься, иногда хохочешь во весь голос.
Не берусь утверждать, что с позиций психологии (а книжка - именно про психологию) книга профессиональна, уникальна и глубока, но в ней точно есть составляющие «профессионального романа». В ней много соответствующих терминов, мелькают фамилии и регалии, специфика и даже профессиональное самокопание. К этому прибавляем сложные семейные отношения, кризис самоопределения пятилетнего ребёнка, жестокость, жёсткость и сопротивление контр-адмирала космического карательного корпуса… Уже неплохо, да?
Неплохо. Но заметила, что довольно часто недовольно щурилась в качестве реакции на описываемое. Потому что… боги, в каком же аду живут некоторые!
Цитатно.
* - И зачем же тебя держат в плену?
- Чтобы получить информацию о планах карательного корпуса…
- Но тебя же не пытают? - улыбнулась Даша.
- Физически - нет. Тут более тонкое воздействие. Психологическое. Заставить офицера носить колготки… Это болезненно, но… Или брокколи…
* … Кстати, забыла спросить. А как ему сам процесс обучения? Ему интересно?
- Ну… - Саша переглянулся с Мариной. - Он сказал, что если учителя будут относиться к ученикам как к кретинам, то рано или поздно получат именно кретинов.
* - Как тебе кажется, что хуже, предать или оказаться преданным?..
- Предать, - не сомневаясь, ответил он… - Тот, кого предали… Он получает возможность всё исправить. Я бы даже сказал, что он получает власть над предателем. Право карать во имя справедливости. Предательство - это индульгенция. Если меня предали, я имею право уничтожить предателя, понимаешь? А что делать тому, кто предал? Существует ли какое-то оправдание его поступку? Нет. Это будет разъедать его изнутри, пока не останутся только стенки желудка. Он превратится в ходячий труп.
* А вы считаете, что механизм травли, возникший во времена, когда выделяющийся из племени индивид мог стать причиной того, что всех сожрут, актуален и по сей день? Сейчас такой угрозы не существует, но желание превратить всех в одинаковую массу ради собственной безопасности никуда не делось, просто переехало, скажем, в подсознание…
* … Я думаю, это не перечеркнёт твою работу, а завершит ее, - возразил Костя. - Иногда правильность выбора проверяется необходимостью сделать его ещё раз, притом что цена уже известна.
- Глубоко. Откуда это?
- Из «Матрицы».
* * *
Хорошая книжка. И вопрос-спойлер под занавес: что ж все современные писатели такие мрачно-тоскливые? Почему как хорошая книжка, так обязательно всё печально?..
Книги из дома П. Кропоткина в Дмитрове. Библиотека Петра Алексеевича насчитывала более 1 500 книг…
Восстание ихэтуаней и православные мученики в Китае. Л. Афонина. Издательство «Наука», 2021.
Начну с плохого. Книжка написана как научная работа, и с этим ничего не поделаешь. Все эти «ранее имеющиеся исследования», «впервые вводится в научный оборот» и «что подтверждает актуальность темы монографии» просто надо перетерпеть. При условии, конечно, что вам интересны события в Китае в 1900-м году либо интересна история русско-китайских взаимоотношений, в том числе во время боксёрского восстания.
Также к минусам отнесу некую однобокость подачи - речь идёт исключительно о страданиях православных христиан, да не оскорбятся они на мои замечания. При этом нет дипломатической оценки, нет описания и анализа экономических последствий, почти ничего не сказано о тотальных грабежах под вывеской подавления восстания, нет информации о жертвах на КВЖД - речь только о Российской Духовной Миссии в Пекине и частично - Тяньцзине. Ну, да ладно.
В целом, книжка толковая. В ней много бытовых подробностей, педантично зафиксированных церковными служителями. Интересна история Миссии, личности миссионеров и китайских православных священников, их переписка с Россией, самоотверженность и готовность оказать помощь всем нуждающимся. Как ещё один штрих к описанию интересного периода истории - вполне достойно.
Цитатно.
* … видимые успехи проповеди протестантов и католиков были обусловлены получением китайскими новообращёнными христианами материальных благ от иностранных миссионеров. Многие китайцы проходили обряд крещения по несколько раз у разных проповедников, получая от каждого подарки и денежные пособия.
* Весной 1900 года в Пекине и его окрестностях… появились прокламации, призывающие к борьбе с европейцами. Среди горожан стали распространяться слухи о том, что европейцы отравляли воду в колодцах, и будто это стало причиной различных эпидемий и высокой смертности. В листовках людей также уверяли, что дождя не будет, пока европейцы все до одного не будут изгнаны из столицы.
* «Боксёры» были наслышаны об учении христиан о воскресении мёртвых. Для того чтобы предотвратить возможность чудесного оживления убиваемых ими последователей Христа, они долго кололи оружием уже мёртвых людей (как это было и в случае со священником Митрофаном) и сжигали тела ими убитых…
* … Бывший местный чиновник по фамилии Фань, после того как мятежники завладели его имуществом и изгнали из уезда, нашёл покровительство в Пекине у начальника русского отряда. В 1905 г. он принял православное крещение с именем Пётр и пожертвовал Миссии свой дом в 33 комнаты, двор с садом и участок земли за городом в 84 десятины, где и был обустроен миссионерский стан. После этого он поселился в Пекине в [православной деревне] Бэйгуане, где стал работать переводчиком.
* В 2012 году… в проповеди Митрополит Иларион тепло и восторженно упомянул китайских мучеников «боксёрского» восстания, и это не вызвало острой реакции китайских официальных представителей. Сдержанное отношение китайских властей к теме почитания православных мучеников особенно выделяется на фоне резкого неприятия ими событий, связанных с увековечиванием памяти мучеников католических.
* * *
Хорошая книжка.
Начну с плохого. Книжка написана как научная работа, и с этим ничего не поделаешь. Все эти «ранее имеющиеся исследования», «впервые вводится в научный оборот» и «что подтверждает актуальность темы монографии» просто надо перетерпеть. При условии, конечно, что вам интересны события в Китае в 1900-м году либо интересна история русско-китайских взаимоотношений, в том числе во время боксёрского восстания.
Также к минусам отнесу некую однобокость подачи - речь идёт исключительно о страданиях православных христиан, да не оскорбятся они на мои замечания. При этом нет дипломатической оценки, нет описания и анализа экономических последствий, почти ничего не сказано о тотальных грабежах под вывеской подавления восстания, нет информации о жертвах на КВЖД - речь только о Российской Духовной Миссии в Пекине и частично - Тяньцзине. Ну, да ладно.
В целом, книжка толковая. В ней много бытовых подробностей, педантично зафиксированных церковными служителями. Интересна история Миссии, личности миссионеров и китайских православных священников, их переписка с Россией, самоотверженность и готовность оказать помощь всем нуждающимся. Как ещё один штрих к описанию интересного периода истории - вполне достойно.
Цитатно.
* … видимые успехи проповеди протестантов и католиков были обусловлены получением китайскими новообращёнными христианами материальных благ от иностранных миссионеров. Многие китайцы проходили обряд крещения по несколько раз у разных проповедников, получая от каждого подарки и денежные пособия.
* Весной 1900 года в Пекине и его окрестностях… появились прокламации, призывающие к борьбе с европейцами. Среди горожан стали распространяться слухи о том, что европейцы отравляли воду в колодцах, и будто это стало причиной различных эпидемий и высокой смертности. В листовках людей также уверяли, что дождя не будет, пока европейцы все до одного не будут изгнаны из столицы.
* «Боксёры» были наслышаны об учении христиан о воскресении мёртвых. Для того чтобы предотвратить возможность чудесного оживления убиваемых ими последователей Христа, они долго кололи оружием уже мёртвых людей (как это было и в случае со священником Митрофаном) и сжигали тела ими убитых…
* … Бывший местный чиновник по фамилии Фань, после того как мятежники завладели его имуществом и изгнали из уезда, нашёл покровительство в Пекине у начальника русского отряда. В 1905 г. он принял православное крещение с именем Пётр и пожертвовал Миссии свой дом в 33 комнаты, двор с садом и участок земли за городом в 84 десятины, где и был обустроен миссионерский стан. После этого он поселился в Пекине в [православной деревне] Бэйгуане, где стал работать переводчиком.
* В 2012 году… в проповеди Митрополит Иларион тепло и восторженно упомянул китайских мучеников «боксёрского» восстания, и это не вызвало острой реакции китайских официальных представителей. Сдержанное отношение китайских властей к теме почитания православных мучеников особенно выделяется на фоне резкого неприятия ими событий, связанных с увековечиванием памяти мучеников католических.
* * *
Хорошая книжка.
Мария. Хорхе Исаакс. Перевод Р. Линцер. Издательство «Художественная литература», 1980.
Ох, и сложно в наше время писать о классическом романе середины XIX-го века, да ещё и латиноамериканском. Сложно разделять чувства тех, кто восхищался бесхитростной судьбой колумбийской нимфетки, поигрывающей косами, заливающейся после комплимента румянцем или собирающей в саду печальные горные лилии, выброшенные в окно влюблённым, но сомневающимся синьором. Но как красиво, да?
По поводу романа восторгались такие писатели как Гальегос и Варела, о нем вздыхали Карпентьер и Фальяс, плакали Баетос и Маркес. С чего вдруг?
Дело в том, что это - первый «настоящий» роман колумбийской литературы, самое первое проявление высшего на тот момент типа художественной прозы. Т. е. Исаакс пришёл, написал, и с этого момента колумбийские и прочие латиноамериканские писатели вышли на сцену мировой литературы как ого-го какие авторы. Все восхитились, зарыдали и начали читать латиноамериканцев. Запоем.
При всём моем лёгком сарказме смею заметить, что уже неделю не могу отделаться от впечатления, оставленного этим довольно простым романом. Не знаю, почему… Цитатно.
* … небо, просторы, пампа и горные вершины Кауки смыкают печатью молчания уста созерцающего их человека. Нельзя одновременно видеть и воспевать великую красоту мира; она поневоле возвращается к нашей душе лишь в бледном отражении неверной памяти.
* - Я никогда не слыхал эту музыку с такими словами…
- Эмма прочла эти стихи в газете… Сейчас печатают столько пошлостей!.. Ты, верно, видел эти стихи в «Эль Диа» и просто забыл…
А я подумал: единственное, в чем Карлос может быть уверен, это в том, что он каждый день видит красоту, описанную в моих плохих стихах. Но он смотрит вокруг безотчетно, как смотрит, к примеру, на часы.
* Белый портик перед домом, открывающий вход в патио, выделялся на фоне тёмной долины; его капители, казалось, достигали высоты бесформенной громады дальних горных хребтов, чьи вершины озарялись молниями гремевшей над Тихим океаном грозы.
* К полудню следующего дня я уже возвращался после прогулки в горы. Солнце, стоя в зените на безоблачном небе, бросало огненные лучи, словно стремясь сжечь всё, что не могло укрыться под густой листвой деревьев. Деревья безмолвствовали: ни один листок не зашелестит в ветвях, ни единая птица не взмахнёт крылом. И только цикады неустанно славили сияющий день - красу декабря. Прозрачные ручьи стремительно пересекали тропинки в поисках убежища под тамариндами или сливами и скрывались в густых зарослях мяты. Долина и горы, казалось, были озарены слепящим отраженным светом огромного зеркала.
* Вот уже целый час не прекращался проливной дождь, река стала покрываться полосами пены и плывущими водорослями.
- Ревнует девчонка, - сказал Кортико, когда мы пристали к берегу.
Я подумал, что его слова относятся к печальной, приглушенной песне, доносившейся из ближней хижины.
- А что это за девчонка? - спросил я.
- Да конечно Пепита, хозяин.
Тут я понял, что речь идёт о прекрасной реке под названием Пепита, которая вливается в Дагуа ниже селения Хунтас… мы отправились дальше; погода исправилась, и ревность Пепиты нам была не страшна.
* * *
Интересная, пусть и несвоевременная книжка.
Ох, и сложно в наше время писать о классическом романе середины XIX-го века, да ещё и латиноамериканском. Сложно разделять чувства тех, кто восхищался бесхитростной судьбой колумбийской нимфетки, поигрывающей косами, заливающейся после комплимента румянцем или собирающей в саду печальные горные лилии, выброшенные в окно влюблённым, но сомневающимся синьором. Но как красиво, да?
По поводу романа восторгались такие писатели как Гальегос и Варела, о нем вздыхали Карпентьер и Фальяс, плакали Баетос и Маркес. С чего вдруг?
Дело в том, что это - первый «настоящий» роман колумбийской литературы, самое первое проявление высшего на тот момент типа художественной прозы. Т. е. Исаакс пришёл, написал, и с этого момента колумбийские и прочие латиноамериканские писатели вышли на сцену мировой литературы как ого-го какие авторы. Все восхитились, зарыдали и начали читать латиноамериканцев. Запоем.
При всём моем лёгком сарказме смею заметить, что уже неделю не могу отделаться от впечатления, оставленного этим довольно простым романом. Не знаю, почему… Цитатно.
* … небо, просторы, пампа и горные вершины Кауки смыкают печатью молчания уста созерцающего их человека. Нельзя одновременно видеть и воспевать великую красоту мира; она поневоле возвращается к нашей душе лишь в бледном отражении неверной памяти.
* - Я никогда не слыхал эту музыку с такими словами…
- Эмма прочла эти стихи в газете… Сейчас печатают столько пошлостей!.. Ты, верно, видел эти стихи в «Эль Диа» и просто забыл…
А я подумал: единственное, в чем Карлос может быть уверен, это в том, что он каждый день видит красоту, описанную в моих плохих стихах. Но он смотрит вокруг безотчетно, как смотрит, к примеру, на часы.
* Белый портик перед домом, открывающий вход в патио, выделялся на фоне тёмной долины; его капители, казалось, достигали высоты бесформенной громады дальних горных хребтов, чьи вершины озарялись молниями гремевшей над Тихим океаном грозы.
* К полудню следующего дня я уже возвращался после прогулки в горы. Солнце, стоя в зените на безоблачном небе, бросало огненные лучи, словно стремясь сжечь всё, что не могло укрыться под густой листвой деревьев. Деревья безмолвствовали: ни один листок не зашелестит в ветвях, ни единая птица не взмахнёт крылом. И только цикады неустанно славили сияющий день - красу декабря. Прозрачные ручьи стремительно пересекали тропинки в поисках убежища под тамариндами или сливами и скрывались в густых зарослях мяты. Долина и горы, казалось, были озарены слепящим отраженным светом огромного зеркала.
* Вот уже целый час не прекращался проливной дождь, река стала покрываться полосами пены и плывущими водорослями.
- Ревнует девчонка, - сказал Кортико, когда мы пристали к берегу.
Я подумал, что его слова относятся к печальной, приглушенной песне, доносившейся из ближней хижины.
- А что это за девчонка? - спросил я.
- Да конечно Пепита, хозяин.
Тут я понял, что речь идёт о прекрасной реке под названием Пепита, которая вливается в Дагуа ниже селения Хунтас… мы отправились дальше; погода исправилась, и ревность Пепиты нам была не страшна.
* * *
Интересная, пусть и несвоевременная книжка.
Тысяча чертей пастора Хуусконена. А. Паасилинна. Перевод В. Силивановой. Издательство «Эксмо», 2021.
Книжка удивительная. Сначала удивляешься, как это её вообще выпустили в свет в наше деликатное в отношении разных верующих время, но потом вспоминаешь, что речь в ней идет о лютеранах, а к ним в России снисходительны, пусть себе чудачатся.
Потом вспоминаешь, что это перевод, и тогда в очередной раз удивляешься североевропейскому отношению к религии. А также удивляешься финскому, а точнее, опять же североевропейскому чувству юмора. Он такой, рубленный, жесткий, пушечным ядром в лоб, узнаваемый, характерный, но к тому же философский. Читали, уже будучи взрослыми, «Муми-тролля», помните Ондатра? Вот, типичный северный юморист.
В книжке пастор Оскари Хуусконен меняет собственную жизнь. Случайно, после подарка на пятидесятилетие. Он мучается и мечется в поисках душевного оплота, скандалит с руководством из Хельсинки, яростно проповедует пьяницам в злачных районах Одессы, ищет разум на просторах космоса, сидя в Соловках, а ещё соблазняет женщин, дружит с капитанами круизных судов и пьёт водку. Или шампанское. Как получится.
После книжки остаётся убеждение, что так писать может только глубоко верующий, осознающий собственное отношение к религии и чувствующий грань между можно/нельзя человек. Нигде не нашла информацию о набожности Арто Паасилинна, но он точно не стебётся по незнанию или глупости. Он знает, понимает, о чём пишет. И верит.
Цитатно.
* На третьей неделе июня Сантери Рехкойла, фермера, вечно огорчавшего Господа, нашли повесившимся.
* В ризнице помощница Сари Ланкинен подошла сказать, что с готовностью поучилась бы проповедовать столь же проникновенно, как и пастор…
- Дочь моя, священник должен проживать такую жизнь, чтобы о ней можно было рассказывать в проповедях, - резко ответил Оскари Хуусконен.
Совет дышал глубоким знанием предмета. Помощница Сари Ланкинен подумала, что, может, ей тоже стоило бы грешить, тогда появилось бы в чем исповедаться, а это могло бы возвышать опустившееся дитя человеческое в сем несчастном мире.
* … Прежде чем пастор Хуусконен отправился спать, ему пришла в голову туманная мысль: если бы Иисус родился финном, то хождение по водам не было бы каким-то невероятным чудом, во всяком случае, зимой. Опорой ей, прогулке по воде, служит не крепость веры, а толщина льда.
* На следующий день, когда уже шли по Атлантике, к западу от «Ойхонны» появилась стая дельфинов… Сонья Саммалисто просветила Оскари Хуусконена, что дельфины - самые удивительные представители животного мира… если съесть их мясо, то потеряешь душу. Хуусконен предположил, что душу потеряешь, даже если ничего не будешь есть.
* Пастор и биолог применяли этот способ охоты на территории Кялмитунтури… Трофеев каждый раз оказывалось немало, и в довершении удачного дня охоты вдобавок к жаркому было уместно выпить ещё шампанского. Не хлебом единым жив человек, по крайней мере в суровых северных условиях у черта на куличках.
* * *
Хорошая книжка. Истинно финская.
Книжка удивительная. Сначала удивляешься, как это её вообще выпустили в свет в наше деликатное в отношении разных верующих время, но потом вспоминаешь, что речь в ней идет о лютеранах, а к ним в России снисходительны, пусть себе чудачатся.
Потом вспоминаешь, что это перевод, и тогда в очередной раз удивляешься североевропейскому отношению к религии. А также удивляешься финскому, а точнее, опять же североевропейскому чувству юмора. Он такой, рубленный, жесткий, пушечным ядром в лоб, узнаваемый, характерный, но к тому же философский. Читали, уже будучи взрослыми, «Муми-тролля», помните Ондатра? Вот, типичный северный юморист.
В книжке пастор Оскари Хуусконен меняет собственную жизнь. Случайно, после подарка на пятидесятилетие. Он мучается и мечется в поисках душевного оплота, скандалит с руководством из Хельсинки, яростно проповедует пьяницам в злачных районах Одессы, ищет разум на просторах космоса, сидя в Соловках, а ещё соблазняет женщин, дружит с капитанами круизных судов и пьёт водку. Или шампанское. Как получится.
После книжки остаётся убеждение, что так писать может только глубоко верующий, осознающий собственное отношение к религии и чувствующий грань между можно/нельзя человек. Нигде не нашла информацию о набожности Арто Паасилинна, но он точно не стебётся по незнанию или глупости. Он знает, понимает, о чём пишет. И верит.
Цитатно.
* На третьей неделе июня Сантери Рехкойла, фермера, вечно огорчавшего Господа, нашли повесившимся.
* В ризнице помощница Сари Ланкинен подошла сказать, что с готовностью поучилась бы проповедовать столь же проникновенно, как и пастор…
- Дочь моя, священник должен проживать такую жизнь, чтобы о ней можно было рассказывать в проповедях, - резко ответил Оскари Хуусконен.
Совет дышал глубоким знанием предмета. Помощница Сари Ланкинен подумала, что, может, ей тоже стоило бы грешить, тогда появилось бы в чем исповедаться, а это могло бы возвышать опустившееся дитя человеческое в сем несчастном мире.
* … Прежде чем пастор Хуусконен отправился спать, ему пришла в голову туманная мысль: если бы Иисус родился финном, то хождение по водам не было бы каким-то невероятным чудом, во всяком случае, зимой. Опорой ей, прогулке по воде, служит не крепость веры, а толщина льда.
* На следующий день, когда уже шли по Атлантике, к западу от «Ойхонны» появилась стая дельфинов… Сонья Саммалисто просветила Оскари Хуусконена, что дельфины - самые удивительные представители животного мира… если съесть их мясо, то потеряешь душу. Хуусконен предположил, что душу потеряешь, даже если ничего не будешь есть.
* Пастор и биолог применяли этот способ охоты на территории Кялмитунтури… Трофеев каждый раз оказывалось немало, и в довершении удачного дня охоты вдобавок к жаркому было уместно выпить ещё шампанского. Не хлебом единым жив человек, по крайней мере в суровых северных условиях у черта на куличках.
* * *
Хорошая книжка. Истинно финская.