На пути к революции: из архива моей памяти. 1905-1918. С. В. Завадский. Кучково поле, 2017.
Есть у этого нежно любимого мною издательства серия, включающая воспоминания и дневники всяких разных личностей в период от Первой Мировой войны и чуть ранее и до Октябрьской революции и чуть позже. Какие-то из этих творений были напечатаны в первые годы эмиграции где-нибудь, например, в Париже 20-х и больше не появлялись, какие-то уже пережили несколько тиражей. В авторах мелькают офицеры и генералы, юристы и дипломаты, члены Госдумы и министры. Убежденные монархисты, гибкие социалисты, яростные защитники анархии и слегка начатые большевики, пока ещё в бантах и транспарантах, - все разные, но каждый с прекрасным русским языком, аргументированным мнением и своим взглядом на окружающий мир и события.
Тем и прекрасна серия. Читатель получает объёмную многомерную картинку, которая не красная и не белая, не правая и не левая. Она - как жизнь.
Эта книжка - от ортодоксального юриста, который не просто верит в право, закон и суд, но и истово следит за их существованием, соблюдением и независимостью… от всего. От событий, попрания, личностей, даже от самого себя. В силу профдеформации, Завадский оказался одним из немногих, кто смог дать спокойную разумную оценку, например, действиям Керенского и бездействию Протопопова, решению Николая II о роспуске Думы, влиянию императрицы, аресту бывших министров и работе следственной комиссии при Временном правительстве. А ещё он участвовал в расследовании убийства Распутина. И в этом случае вдруг не сдержался…
Юрист юристом, но иногда эмоции выходят из-под контроля, и Сергей Владиславович честно в этом признаётся. Цитатно.
* Повышенная восприимчивость верховной власти к стороннему влиянию, неуважение министров к закону, стремление их предугадать, какого мнения надобно держаться, чтобы слыть имеющим влияние на царскую волю, - всё это была вода на колесо революционной мельницы.
* … помогала удивительная косность русских людей, как-то бессознательно предпочитающих быть обывателями, а не гражданами, стадом, а не обществом… население боялось, не будет ли от новшеств ещё хуже. А между 1905 и 1916 годами произошла наглядная [позитивная] перемена, и все мы слышали перед революцией повсюду одну и ту же фразу: «хуже не будет». Слова эти в корне ошибочны: всегда может быть хуже, потому, что дно у чаши бедствий по мере их накопления, опускается.
* …подавлен я был до последней степени… Пусть переворот сметёт меня, как слугу старого режима, - разве я о себе забочусь? Лишь бы родине стало лучше. А присяга? Ведь я присягал императору Николаю II. Но ему ли я присягал? Я присягал главе государства, которое является моим отечеством, и если благо отечества неосуществимо при сохранении за императором престола, то… Но кто с уверенностью скажет, что пути государя и родины разошлись окончательно и непоправимо?
* … поздно разбираться в причинах ареста уже после того, как арест произведён, и самое существование такой [следственной] комиссии только доказывает, что Февральская (как затем и Октябрьская) революция не сокрушила сакраментальной формулы, по которой человек задерживался властями «впредь до выяснения обстоятельств, послуживших поводом к его задержанию».
* … Но преступления, конечно, остаются преступлениями, и [Щегловитов] за них, как совершивший их в полном рассудке, должен был отвечать; большевики поступили иначе: они не стали разбирать, в чём он виновен, и расстреляли его просто за то, что он был министром, то есть сделали его из преступника страстотерпцем.
* * *
Отличная книжка. Горькая.
Есть у этого нежно любимого мною издательства серия, включающая воспоминания и дневники всяких разных личностей в период от Первой Мировой войны и чуть ранее и до Октябрьской революции и чуть позже. Какие-то из этих творений были напечатаны в первые годы эмиграции где-нибудь, например, в Париже 20-х и больше не появлялись, какие-то уже пережили несколько тиражей. В авторах мелькают офицеры и генералы, юристы и дипломаты, члены Госдумы и министры. Убежденные монархисты, гибкие социалисты, яростные защитники анархии и слегка начатые большевики, пока ещё в бантах и транспарантах, - все разные, но каждый с прекрасным русским языком, аргументированным мнением и своим взглядом на окружающий мир и события.
Тем и прекрасна серия. Читатель получает объёмную многомерную картинку, которая не красная и не белая, не правая и не левая. Она - как жизнь.
Эта книжка - от ортодоксального юриста, который не просто верит в право, закон и суд, но и истово следит за их существованием, соблюдением и независимостью… от всего. От событий, попрания, личностей, даже от самого себя. В силу профдеформации, Завадский оказался одним из немногих, кто смог дать спокойную разумную оценку, например, действиям Керенского и бездействию Протопопова, решению Николая II о роспуске Думы, влиянию императрицы, аресту бывших министров и работе следственной комиссии при Временном правительстве. А ещё он участвовал в расследовании убийства Распутина. И в этом случае вдруг не сдержался…
Юрист юристом, но иногда эмоции выходят из-под контроля, и Сергей Владиславович честно в этом признаётся. Цитатно.
* Повышенная восприимчивость верховной власти к стороннему влиянию, неуважение министров к закону, стремление их предугадать, какого мнения надобно держаться, чтобы слыть имеющим влияние на царскую волю, - всё это была вода на колесо революционной мельницы.
* … помогала удивительная косность русских людей, как-то бессознательно предпочитающих быть обывателями, а не гражданами, стадом, а не обществом… население боялось, не будет ли от новшеств ещё хуже. А между 1905 и 1916 годами произошла наглядная [позитивная] перемена, и все мы слышали перед революцией повсюду одну и ту же фразу: «хуже не будет». Слова эти в корне ошибочны: всегда может быть хуже, потому, что дно у чаши бедствий по мере их накопления, опускается.
* …подавлен я был до последней степени… Пусть переворот сметёт меня, как слугу старого режима, - разве я о себе забочусь? Лишь бы родине стало лучше. А присяга? Ведь я присягал императору Николаю II. Но ему ли я присягал? Я присягал главе государства, которое является моим отечеством, и если благо отечества неосуществимо при сохранении за императором престола, то… Но кто с уверенностью скажет, что пути государя и родины разошлись окончательно и непоправимо?
* … поздно разбираться в причинах ареста уже после того, как арест произведён, и самое существование такой [следственной] комиссии только доказывает, что Февральская (как затем и Октябрьская) революция не сокрушила сакраментальной формулы, по которой человек задерживался властями «впредь до выяснения обстоятельств, послуживших поводом к его задержанию».
* … Но преступления, конечно, остаются преступлениями, и [Щегловитов] за них, как совершивший их в полном рассудке, должен был отвечать; большевики поступили иначе: они не стали разбирать, в чём он виновен, и расстреляли его просто за то, что он был министром, то есть сделали его из преступника страстотерпцем.
* * *
Отличная книжка. Горькая.
Сато. Р. Джафаров. Издательско-торговый дом «Скифия», 2020.
Книжка всего лишь на пару вечеров, но, безусловно, стоит потраченного времени. И времени, и мыслей, и эмоций. Начинается она фантастично и с юмором.
У Рагима Джафарова своеобразное, но понятное и приятное лично мне чувство юмора; иногда лишь мельком улыбнёшься, иногда хохочешь во весь голос.
Не берусь утверждать, что с позиций психологии (а книжка - именно про психологию) книга профессиональна, уникальна и глубока, но в ней точно есть составляющие «профессионального романа». В ней много соответствующих терминов, мелькают фамилии и регалии, специфика и даже профессиональное самокопание. К этому прибавляем сложные семейные отношения, кризис самоопределения пятилетнего ребёнка, жестокость, жёсткость и сопротивление контр-адмирала космического карательного корпуса… Уже неплохо, да?
Неплохо. Но заметила, что довольно часто недовольно щурилась в качестве реакции на описываемое. Потому что… боги, в каком же аду живут некоторые!
Цитатно.
* - И зачем же тебя держат в плену?
- Чтобы получить информацию о планах карательного корпуса…
- Но тебя же не пытают? - улыбнулась Даша.
- Физически - нет. Тут более тонкое воздействие. Психологическое. Заставить офицера носить колготки… Это болезненно, но… Или брокколи…
* … Кстати, забыла спросить. А как ему сам процесс обучения? Ему интересно?
- Ну… - Саша переглянулся с Мариной. - Он сказал, что если учителя будут относиться к ученикам как к кретинам, то рано или поздно получат именно кретинов.
* - Как тебе кажется, что хуже, предать или оказаться преданным?..
- Предать, - не сомневаясь, ответил он… - Тот, кого предали… Он получает возможность всё исправить. Я бы даже сказал, что он получает власть над предателем. Право карать во имя справедливости. Предательство - это индульгенция. Если меня предали, я имею право уничтожить предателя, понимаешь? А что делать тому, кто предал? Существует ли какое-то оправдание его поступку? Нет. Это будет разъедать его изнутри, пока не останутся только стенки желудка. Он превратится в ходячий труп.
* А вы считаете, что механизм травли, возникший во времена, когда выделяющийся из племени индивид мог стать причиной того, что всех сожрут, актуален и по сей день? Сейчас такой угрозы не существует, но желание превратить всех в одинаковую массу ради собственной безопасности никуда не делось, просто переехало, скажем, в подсознание…
* … Я думаю, это не перечеркнёт твою работу, а завершит ее, - возразил Костя. - Иногда правильность выбора проверяется необходимостью сделать его ещё раз, притом что цена уже известна.
- Глубоко. Откуда это?
- Из «Матрицы».
* * *
Хорошая книжка. И вопрос-спойлер под занавес: что ж все современные писатели такие мрачно-тоскливые? Почему как хорошая книжка, так обязательно всё печально?..
Книжка всего лишь на пару вечеров, но, безусловно, стоит потраченного времени. И времени, и мыслей, и эмоций. Начинается она фантастично и с юмором.
У Рагима Джафарова своеобразное, но понятное и приятное лично мне чувство юмора; иногда лишь мельком улыбнёшься, иногда хохочешь во весь голос.
Не берусь утверждать, что с позиций психологии (а книжка - именно про психологию) книга профессиональна, уникальна и глубока, но в ней точно есть составляющие «профессионального романа». В ней много соответствующих терминов, мелькают фамилии и регалии, специфика и даже профессиональное самокопание. К этому прибавляем сложные семейные отношения, кризис самоопределения пятилетнего ребёнка, жестокость, жёсткость и сопротивление контр-адмирала космического карательного корпуса… Уже неплохо, да?
Неплохо. Но заметила, что довольно часто недовольно щурилась в качестве реакции на описываемое. Потому что… боги, в каком же аду живут некоторые!
Цитатно.
* - И зачем же тебя держат в плену?
- Чтобы получить информацию о планах карательного корпуса…
- Но тебя же не пытают? - улыбнулась Даша.
- Физически - нет. Тут более тонкое воздействие. Психологическое. Заставить офицера носить колготки… Это болезненно, но… Или брокколи…
* … Кстати, забыла спросить. А как ему сам процесс обучения? Ему интересно?
- Ну… - Саша переглянулся с Мариной. - Он сказал, что если учителя будут относиться к ученикам как к кретинам, то рано или поздно получат именно кретинов.
* - Как тебе кажется, что хуже, предать или оказаться преданным?..
- Предать, - не сомневаясь, ответил он… - Тот, кого предали… Он получает возможность всё исправить. Я бы даже сказал, что он получает власть над предателем. Право карать во имя справедливости. Предательство - это индульгенция. Если меня предали, я имею право уничтожить предателя, понимаешь? А что делать тому, кто предал? Существует ли какое-то оправдание его поступку? Нет. Это будет разъедать его изнутри, пока не останутся только стенки желудка. Он превратится в ходячий труп.
* А вы считаете, что механизм травли, возникший во времена, когда выделяющийся из племени индивид мог стать причиной того, что всех сожрут, актуален и по сей день? Сейчас такой угрозы не существует, но желание превратить всех в одинаковую массу ради собственной безопасности никуда не делось, просто переехало, скажем, в подсознание…
* … Я думаю, это не перечеркнёт твою работу, а завершит ее, - возразил Костя. - Иногда правильность выбора проверяется необходимостью сделать его ещё раз, притом что цена уже известна.
- Глубоко. Откуда это?
- Из «Матрицы».
* * *
Хорошая книжка. И вопрос-спойлер под занавес: что ж все современные писатели такие мрачно-тоскливые? Почему как хорошая книжка, так обязательно всё печально?..
Книги из дома П. Кропоткина в Дмитрове. Библиотека Петра Алексеевича насчитывала более 1 500 книг…
Восстание ихэтуаней и православные мученики в Китае. Л. Афонина. Издательство «Наука», 2021.
Начну с плохого. Книжка написана как научная работа, и с этим ничего не поделаешь. Все эти «ранее имеющиеся исследования», «впервые вводится в научный оборот» и «что подтверждает актуальность темы монографии» просто надо перетерпеть. При условии, конечно, что вам интересны события в Китае в 1900-м году либо интересна история русско-китайских взаимоотношений, в том числе во время боксёрского восстания.
Также к минусам отнесу некую однобокость подачи - речь идёт исключительно о страданиях православных христиан, да не оскорбятся они на мои замечания. При этом нет дипломатической оценки, нет описания и анализа экономических последствий, почти ничего не сказано о тотальных грабежах под вывеской подавления восстания, нет информации о жертвах на КВЖД - речь только о Российской Духовной Миссии в Пекине и частично - Тяньцзине. Ну, да ладно.
В целом, книжка толковая. В ней много бытовых подробностей, педантично зафиксированных церковными служителями. Интересна история Миссии, личности миссионеров и китайских православных священников, их переписка с Россией, самоотверженность и готовность оказать помощь всем нуждающимся. Как ещё один штрих к описанию интересного периода истории - вполне достойно.
Цитатно.
* … видимые успехи проповеди протестантов и католиков были обусловлены получением китайскими новообращёнными христианами материальных благ от иностранных миссионеров. Многие китайцы проходили обряд крещения по несколько раз у разных проповедников, получая от каждого подарки и денежные пособия.
* Весной 1900 года в Пекине и его окрестностях… появились прокламации, призывающие к борьбе с европейцами. Среди горожан стали распространяться слухи о том, что европейцы отравляли воду в колодцах, и будто это стало причиной различных эпидемий и высокой смертности. В листовках людей также уверяли, что дождя не будет, пока европейцы все до одного не будут изгнаны из столицы.
* «Боксёры» были наслышаны об учении христиан о воскресении мёртвых. Для того чтобы предотвратить возможность чудесного оживления убиваемых ими последователей Христа, они долго кололи оружием уже мёртвых людей (как это было и в случае со священником Митрофаном) и сжигали тела ими убитых…
* … Бывший местный чиновник по фамилии Фань, после того как мятежники завладели его имуществом и изгнали из уезда, нашёл покровительство в Пекине у начальника русского отряда. В 1905 г. он принял православное крещение с именем Пётр и пожертвовал Миссии свой дом в 33 комнаты, двор с садом и участок земли за городом в 84 десятины, где и был обустроен миссионерский стан. После этого он поселился в Пекине в [православной деревне] Бэйгуане, где стал работать переводчиком.
* В 2012 году… в проповеди Митрополит Иларион тепло и восторженно упомянул китайских мучеников «боксёрского» восстания, и это не вызвало острой реакции китайских официальных представителей. Сдержанное отношение китайских властей к теме почитания православных мучеников особенно выделяется на фоне резкого неприятия ими событий, связанных с увековечиванием памяти мучеников католических.
* * *
Хорошая книжка.
Начну с плохого. Книжка написана как научная работа, и с этим ничего не поделаешь. Все эти «ранее имеющиеся исследования», «впервые вводится в научный оборот» и «что подтверждает актуальность темы монографии» просто надо перетерпеть. При условии, конечно, что вам интересны события в Китае в 1900-м году либо интересна история русско-китайских взаимоотношений, в том числе во время боксёрского восстания.
Также к минусам отнесу некую однобокость подачи - речь идёт исключительно о страданиях православных христиан, да не оскорбятся они на мои замечания. При этом нет дипломатической оценки, нет описания и анализа экономических последствий, почти ничего не сказано о тотальных грабежах под вывеской подавления восстания, нет информации о жертвах на КВЖД - речь только о Российской Духовной Миссии в Пекине и частично - Тяньцзине. Ну, да ладно.
В целом, книжка толковая. В ней много бытовых подробностей, педантично зафиксированных церковными служителями. Интересна история Миссии, личности миссионеров и китайских православных священников, их переписка с Россией, самоотверженность и готовность оказать помощь всем нуждающимся. Как ещё один штрих к описанию интересного периода истории - вполне достойно.
Цитатно.
* … видимые успехи проповеди протестантов и католиков были обусловлены получением китайскими новообращёнными христианами материальных благ от иностранных миссионеров. Многие китайцы проходили обряд крещения по несколько раз у разных проповедников, получая от каждого подарки и денежные пособия.
* Весной 1900 года в Пекине и его окрестностях… появились прокламации, призывающие к борьбе с европейцами. Среди горожан стали распространяться слухи о том, что европейцы отравляли воду в колодцах, и будто это стало причиной различных эпидемий и высокой смертности. В листовках людей также уверяли, что дождя не будет, пока европейцы все до одного не будут изгнаны из столицы.
* «Боксёры» были наслышаны об учении христиан о воскресении мёртвых. Для того чтобы предотвратить возможность чудесного оживления убиваемых ими последователей Христа, они долго кололи оружием уже мёртвых людей (как это было и в случае со священником Митрофаном) и сжигали тела ими убитых…
* … Бывший местный чиновник по фамилии Фань, после того как мятежники завладели его имуществом и изгнали из уезда, нашёл покровительство в Пекине у начальника русского отряда. В 1905 г. он принял православное крещение с именем Пётр и пожертвовал Миссии свой дом в 33 комнаты, двор с садом и участок земли за городом в 84 десятины, где и был обустроен миссионерский стан. После этого он поселился в Пекине в [православной деревне] Бэйгуане, где стал работать переводчиком.
* В 2012 году… в проповеди Митрополит Иларион тепло и восторженно упомянул китайских мучеников «боксёрского» восстания, и это не вызвало острой реакции китайских официальных представителей. Сдержанное отношение китайских властей к теме почитания православных мучеников особенно выделяется на фоне резкого неприятия ими событий, связанных с увековечиванием памяти мучеников католических.
* * *
Хорошая книжка.
Мария. Хорхе Исаакс. Перевод Р. Линцер. Издательство «Художественная литература», 1980.
Ох, и сложно в наше время писать о классическом романе середины XIX-го века, да ещё и латиноамериканском. Сложно разделять чувства тех, кто восхищался бесхитростной судьбой колумбийской нимфетки, поигрывающей косами, заливающейся после комплимента румянцем или собирающей в саду печальные горные лилии, выброшенные в окно влюблённым, но сомневающимся синьором. Но как красиво, да?
По поводу романа восторгались такие писатели как Гальегос и Варела, о нем вздыхали Карпентьер и Фальяс, плакали Баетос и Маркес. С чего вдруг?
Дело в том, что это - первый «настоящий» роман колумбийской литературы, самое первое проявление высшего на тот момент типа художественной прозы. Т. е. Исаакс пришёл, написал, и с этого момента колумбийские и прочие латиноамериканские писатели вышли на сцену мировой литературы как ого-го какие авторы. Все восхитились, зарыдали и начали читать латиноамериканцев. Запоем.
При всём моем лёгком сарказме смею заметить, что уже неделю не могу отделаться от впечатления, оставленного этим довольно простым романом. Не знаю, почему… Цитатно.
* … небо, просторы, пампа и горные вершины Кауки смыкают печатью молчания уста созерцающего их человека. Нельзя одновременно видеть и воспевать великую красоту мира; она поневоле возвращается к нашей душе лишь в бледном отражении неверной памяти.
* - Я никогда не слыхал эту музыку с такими словами…
- Эмма прочла эти стихи в газете… Сейчас печатают столько пошлостей!.. Ты, верно, видел эти стихи в «Эль Диа» и просто забыл…
А я подумал: единственное, в чем Карлос может быть уверен, это в том, что он каждый день видит красоту, описанную в моих плохих стихах. Но он смотрит вокруг безотчетно, как смотрит, к примеру, на часы.
* Белый портик перед домом, открывающий вход в патио, выделялся на фоне тёмной долины; его капители, казалось, достигали высоты бесформенной громады дальних горных хребтов, чьи вершины озарялись молниями гремевшей над Тихим океаном грозы.
* К полудню следующего дня я уже возвращался после прогулки в горы. Солнце, стоя в зените на безоблачном небе, бросало огненные лучи, словно стремясь сжечь всё, что не могло укрыться под густой листвой деревьев. Деревья безмолвствовали: ни один листок не зашелестит в ветвях, ни единая птица не взмахнёт крылом. И только цикады неустанно славили сияющий день - красу декабря. Прозрачные ручьи стремительно пересекали тропинки в поисках убежища под тамариндами или сливами и скрывались в густых зарослях мяты. Долина и горы, казалось, были озарены слепящим отраженным светом огромного зеркала.
* Вот уже целый час не прекращался проливной дождь, река стала покрываться полосами пены и плывущими водорослями.
- Ревнует девчонка, - сказал Кортико, когда мы пристали к берегу.
Я подумал, что его слова относятся к печальной, приглушенной песне, доносившейся из ближней хижины.
- А что это за девчонка? - спросил я.
- Да конечно Пепита, хозяин.
Тут я понял, что речь идёт о прекрасной реке под названием Пепита, которая вливается в Дагуа ниже селения Хунтас… мы отправились дальше; погода исправилась, и ревность Пепиты нам была не страшна.
* * *
Интересная, пусть и несвоевременная книжка.
Ох, и сложно в наше время писать о классическом романе середины XIX-го века, да ещё и латиноамериканском. Сложно разделять чувства тех, кто восхищался бесхитростной судьбой колумбийской нимфетки, поигрывающей косами, заливающейся после комплимента румянцем или собирающей в саду печальные горные лилии, выброшенные в окно влюблённым, но сомневающимся синьором. Но как красиво, да?
По поводу романа восторгались такие писатели как Гальегос и Варела, о нем вздыхали Карпентьер и Фальяс, плакали Баетос и Маркес. С чего вдруг?
Дело в том, что это - первый «настоящий» роман колумбийской литературы, самое первое проявление высшего на тот момент типа художественной прозы. Т. е. Исаакс пришёл, написал, и с этого момента колумбийские и прочие латиноамериканские писатели вышли на сцену мировой литературы как ого-го какие авторы. Все восхитились, зарыдали и начали читать латиноамериканцев. Запоем.
При всём моем лёгком сарказме смею заметить, что уже неделю не могу отделаться от впечатления, оставленного этим довольно простым романом. Не знаю, почему… Цитатно.
* … небо, просторы, пампа и горные вершины Кауки смыкают печатью молчания уста созерцающего их человека. Нельзя одновременно видеть и воспевать великую красоту мира; она поневоле возвращается к нашей душе лишь в бледном отражении неверной памяти.
* - Я никогда не слыхал эту музыку с такими словами…
- Эмма прочла эти стихи в газете… Сейчас печатают столько пошлостей!.. Ты, верно, видел эти стихи в «Эль Диа» и просто забыл…
А я подумал: единственное, в чем Карлос может быть уверен, это в том, что он каждый день видит красоту, описанную в моих плохих стихах. Но он смотрит вокруг безотчетно, как смотрит, к примеру, на часы.
* Белый портик перед домом, открывающий вход в патио, выделялся на фоне тёмной долины; его капители, казалось, достигали высоты бесформенной громады дальних горных хребтов, чьи вершины озарялись молниями гремевшей над Тихим океаном грозы.
* К полудню следующего дня я уже возвращался после прогулки в горы. Солнце, стоя в зените на безоблачном небе, бросало огненные лучи, словно стремясь сжечь всё, что не могло укрыться под густой листвой деревьев. Деревья безмолвствовали: ни один листок не зашелестит в ветвях, ни единая птица не взмахнёт крылом. И только цикады неустанно славили сияющий день - красу декабря. Прозрачные ручьи стремительно пересекали тропинки в поисках убежища под тамариндами или сливами и скрывались в густых зарослях мяты. Долина и горы, казалось, были озарены слепящим отраженным светом огромного зеркала.
* Вот уже целый час не прекращался проливной дождь, река стала покрываться полосами пены и плывущими водорослями.
- Ревнует девчонка, - сказал Кортико, когда мы пристали к берегу.
Я подумал, что его слова относятся к печальной, приглушенной песне, доносившейся из ближней хижины.
- А что это за девчонка? - спросил я.
- Да конечно Пепита, хозяин.
Тут я понял, что речь идёт о прекрасной реке под названием Пепита, которая вливается в Дагуа ниже селения Хунтас… мы отправились дальше; погода исправилась, и ревность Пепиты нам была не страшна.
* * *
Интересная, пусть и несвоевременная книжка.
Тысяча чертей пастора Хуусконена. А. Паасилинна. Перевод В. Силивановой. Издательство «Эксмо», 2021.
Книжка удивительная. Сначала удивляешься, как это её вообще выпустили в свет в наше деликатное в отношении разных верующих время, но потом вспоминаешь, что речь в ней идет о лютеранах, а к ним в России снисходительны, пусть себе чудачатся.
Потом вспоминаешь, что это перевод, и тогда в очередной раз удивляешься североевропейскому отношению к религии. А также удивляешься финскому, а точнее, опять же североевропейскому чувству юмора. Он такой, рубленный, жесткий, пушечным ядром в лоб, узнаваемый, характерный, но к тому же философский. Читали, уже будучи взрослыми, «Муми-тролля», помните Ондатра? Вот, типичный северный юморист.
В книжке пастор Оскари Хуусконен меняет собственную жизнь. Случайно, после подарка на пятидесятилетие. Он мучается и мечется в поисках душевного оплота, скандалит с руководством из Хельсинки, яростно проповедует пьяницам в злачных районах Одессы, ищет разум на просторах космоса, сидя в Соловках, а ещё соблазняет женщин, дружит с капитанами круизных судов и пьёт водку. Или шампанское. Как получится.
После книжки остаётся убеждение, что так писать может только глубоко верующий, осознающий собственное отношение к религии и чувствующий грань между можно/нельзя человек. Нигде не нашла информацию о набожности Арто Паасилинна, но он точно не стебётся по незнанию или глупости. Он знает, понимает, о чём пишет. И верит.
Цитатно.
* На третьей неделе июня Сантери Рехкойла, фермера, вечно огорчавшего Господа, нашли повесившимся.
* В ризнице помощница Сари Ланкинен подошла сказать, что с готовностью поучилась бы проповедовать столь же проникновенно, как и пастор…
- Дочь моя, священник должен проживать такую жизнь, чтобы о ней можно было рассказывать в проповедях, - резко ответил Оскари Хуусконен.
Совет дышал глубоким знанием предмета. Помощница Сари Ланкинен подумала, что, может, ей тоже стоило бы грешить, тогда появилось бы в чем исповедаться, а это могло бы возвышать опустившееся дитя человеческое в сем несчастном мире.
* … Прежде чем пастор Хуусконен отправился спать, ему пришла в голову туманная мысль: если бы Иисус родился финном, то хождение по водам не было бы каким-то невероятным чудом, во всяком случае, зимой. Опорой ей, прогулке по воде, служит не крепость веры, а толщина льда.
* На следующий день, когда уже шли по Атлантике, к западу от «Ойхонны» появилась стая дельфинов… Сонья Саммалисто просветила Оскари Хуусконена, что дельфины - самые удивительные представители животного мира… если съесть их мясо, то потеряешь душу. Хуусконен предположил, что душу потеряешь, даже если ничего не будешь есть.
* Пастор и биолог применяли этот способ охоты на территории Кялмитунтури… Трофеев каждый раз оказывалось немало, и в довершении удачного дня охоты вдобавок к жаркому было уместно выпить ещё шампанского. Не хлебом единым жив человек, по крайней мере в суровых северных условиях у черта на куличках.
* * *
Хорошая книжка. Истинно финская.
Книжка удивительная. Сначала удивляешься, как это её вообще выпустили в свет в наше деликатное в отношении разных верующих время, но потом вспоминаешь, что речь в ней идет о лютеранах, а к ним в России снисходительны, пусть себе чудачатся.
Потом вспоминаешь, что это перевод, и тогда в очередной раз удивляешься североевропейскому отношению к религии. А также удивляешься финскому, а точнее, опять же североевропейскому чувству юмора. Он такой, рубленный, жесткий, пушечным ядром в лоб, узнаваемый, характерный, но к тому же философский. Читали, уже будучи взрослыми, «Муми-тролля», помните Ондатра? Вот, типичный северный юморист.
В книжке пастор Оскари Хуусконен меняет собственную жизнь. Случайно, после подарка на пятидесятилетие. Он мучается и мечется в поисках душевного оплота, скандалит с руководством из Хельсинки, яростно проповедует пьяницам в злачных районах Одессы, ищет разум на просторах космоса, сидя в Соловках, а ещё соблазняет женщин, дружит с капитанами круизных судов и пьёт водку. Или шампанское. Как получится.
После книжки остаётся убеждение, что так писать может только глубоко верующий, осознающий собственное отношение к религии и чувствующий грань между можно/нельзя человек. Нигде не нашла информацию о набожности Арто Паасилинна, но он точно не стебётся по незнанию или глупости. Он знает, понимает, о чём пишет. И верит.
Цитатно.
* На третьей неделе июня Сантери Рехкойла, фермера, вечно огорчавшего Господа, нашли повесившимся.
* В ризнице помощница Сари Ланкинен подошла сказать, что с готовностью поучилась бы проповедовать столь же проникновенно, как и пастор…
- Дочь моя, священник должен проживать такую жизнь, чтобы о ней можно было рассказывать в проповедях, - резко ответил Оскари Хуусконен.
Совет дышал глубоким знанием предмета. Помощница Сари Ланкинен подумала, что, может, ей тоже стоило бы грешить, тогда появилось бы в чем исповедаться, а это могло бы возвышать опустившееся дитя человеческое в сем несчастном мире.
* … Прежде чем пастор Хуусконен отправился спать, ему пришла в голову туманная мысль: если бы Иисус родился финном, то хождение по водам не было бы каким-то невероятным чудом, во всяком случае, зимой. Опорой ей, прогулке по воде, служит не крепость веры, а толщина льда.
* На следующий день, когда уже шли по Атлантике, к западу от «Ойхонны» появилась стая дельфинов… Сонья Саммалисто просветила Оскари Хуусконена, что дельфины - самые удивительные представители животного мира… если съесть их мясо, то потеряешь душу. Хуусконен предположил, что душу потеряешь, даже если ничего не будешь есть.
* Пастор и биолог применяли этот способ охоты на территории Кялмитунтури… Трофеев каждый раз оказывалось немало, и в довершении удачного дня охоты вдобавок к жаркому было уместно выпить ещё шампанского. Не хлебом единым жив человек, по крайней мере в суровых северных условиях у черта на куличках.
* * *
Хорошая книжка. Истинно финская.
Самый ранний Рембрандт: открытие картин из цикла «Пять чувств». В. Садков. Издательство «Арт Волхонка», 2018.
Книжка, которую я читала дня три - и это сто двадцать страниц! А всё почему? А потому что после каждой второй страницы шла в интернет и разыскивала истории, комментарии, статьи, фрагменты работ, описания аукционов, свидетельства, претензии… Биография и наследие Рембрандта - это до сих пор «клондайк».
История начинается с сенсационного обнаружения, которое состоялось 22 сентября 2015 года на аукционе фирмы Nye & Company в Блумфилде в США. Тогда в ходе жаркой дистанционной и анонимной битвы была продана четвёртая картина из пятихолстового полиптиха юного Рембрандта про пять чувств. То, что это Рембрандт, было объявлено позже, уже по завершению торгов, потому их участники и недоумевали, с чего это вдруг граждане, а точнее антикварные магазины так неистово бьются за какую-то картинку.
Потом - внимательная оценка, сравнение, анализ, сопоставление с известными работами… В книжке разбирается каждая работа полиптиха, приводятся аналоги, анализируется влияние на юного художника других мастеров. Тааак интересно!
Цитатно.
* Торги были бурными, и в итоге финальная цена картины превысила первоначальную более чем в тысячу раз! Счастливым обладателем лота стала парижская антикварная фирма Talabardon & Gautier. Когда аукционист обьявил, что страсти кипели вокруг работы раннего Рембрандта, о чем сообщил после завершения торгов представитель покупателя, в зале раздались аплодисменты…
* Разницу индивидуальных качеств искусства молодых Ливенса и Рембрандта тонко подметил Константин Хюйгенс, поэт, учёный и композитор, ценитель изящных искусств… в 1628 году посетивший совместную мастерскую двух «благородных художников» в Лейдене… «Кто бы мог подумать, что при таком происхождении эти двое смогут показать такие чудеса таланта и мастерства?».
* Мода на украшение дворцов шпалерной развеской картин, сплошным ковром покрывавшим стены, появилась во Франции во второй половине XVII века и проучила особенную популярность на протяжении следующего, XVIII столетия. Если картина не вписывалась в отведённое ей место, ее края подворачивались или обрезались. Зачастую, стремясь к декоративной целостности, в одной развеске соединяли картины разных эпох и школ, не учитывая ни их сюжеты, ни индивидуальную художественную ценность.
* … Вещи и явления окружающего мира наделялись глубоким внутренним смыслом, для нас зачастую неожиданным, поэтому современному человеку без специальных усилий бывает трудно понять логику аллегорических построений той эпохи…Символика отдельных предметов и их сочетаний, выражение одних понятий через посредство других представляли собой сложную сложную систему, и понять скрытый назидательный смысл аллегорических изображений сегодня можно только благодаря текстовым комментариям под репродукционными гравюрами.
* Воплощение одного из пяти чувств Рембрандт объединил с восходящей к самому началу XVI века традицией создания морально-назидательных жанровых сцен, в которых показаны странствующие лекари. Эти шарлатаны предлагали доверчивым простакам удалить «камень глупости» и тем самым излечить от природного слабоумия.
* * *
Хорошая книжка.
Книжка, которую я читала дня три - и это сто двадцать страниц! А всё почему? А потому что после каждой второй страницы шла в интернет и разыскивала истории, комментарии, статьи, фрагменты работ, описания аукционов, свидетельства, претензии… Биография и наследие Рембрандта - это до сих пор «клондайк».
История начинается с сенсационного обнаружения, которое состоялось 22 сентября 2015 года на аукционе фирмы Nye & Company в Блумфилде в США. Тогда в ходе жаркой дистанционной и анонимной битвы была продана четвёртая картина из пятихолстового полиптиха юного Рембрандта про пять чувств. То, что это Рембрандт, было объявлено позже, уже по завершению торгов, потому их участники и недоумевали, с чего это вдруг граждане, а точнее антикварные магазины так неистово бьются за какую-то картинку.
Потом - внимательная оценка, сравнение, анализ, сопоставление с известными работами… В книжке разбирается каждая работа полиптиха, приводятся аналоги, анализируется влияние на юного художника других мастеров. Тааак интересно!
Цитатно.
* Торги были бурными, и в итоге финальная цена картины превысила первоначальную более чем в тысячу раз! Счастливым обладателем лота стала парижская антикварная фирма Talabardon & Gautier. Когда аукционист обьявил, что страсти кипели вокруг работы раннего Рембрандта, о чем сообщил после завершения торгов представитель покупателя, в зале раздались аплодисменты…
* Разницу индивидуальных качеств искусства молодых Ливенса и Рембрандта тонко подметил Константин Хюйгенс, поэт, учёный и композитор, ценитель изящных искусств… в 1628 году посетивший совместную мастерскую двух «благородных художников» в Лейдене… «Кто бы мог подумать, что при таком происхождении эти двое смогут показать такие чудеса таланта и мастерства?».
* Мода на украшение дворцов шпалерной развеской картин, сплошным ковром покрывавшим стены, появилась во Франции во второй половине XVII века и проучила особенную популярность на протяжении следующего, XVIII столетия. Если картина не вписывалась в отведённое ей место, ее края подворачивались или обрезались. Зачастую, стремясь к декоративной целостности, в одной развеске соединяли картины разных эпох и школ, не учитывая ни их сюжеты, ни индивидуальную художественную ценность.
* … Вещи и явления окружающего мира наделялись глубоким внутренним смыслом, для нас зачастую неожиданным, поэтому современному человеку без специальных усилий бывает трудно понять логику аллегорических построений той эпохи…Символика отдельных предметов и их сочетаний, выражение одних понятий через посредство других представляли собой сложную сложную систему, и понять скрытый назидательный смысл аллегорических изображений сегодня можно только благодаря текстовым комментариям под репродукционными гравюрами.
* Воплощение одного из пяти чувств Рембрандт объединил с восходящей к самому началу XVI века традицией создания морально-назидательных жанровых сцен, в которых показаны странствующие лекари. Эти шарлатаны предлагали доверчивым простакам удалить «камень глупости» и тем самым излечить от природного слабоумия.
* * *
Хорошая книжка.