Толкин и Великая война. На пороге Средиземья. Джон Гарт. Перевод С. Лихачевой. Издательство АСТ, 2022.
Пожалуй, это одна из самых непростых книг в моей читательской жизни. Учитываем, конечно, что на язык и стиль Гарта наложилась моя температура (привет, грипп!), но давно я тааак не продиралась через размышления автора. При этом в эпизодах, когда речь шла непосредственно о биографии писателя и его друзей, текст вдруг выстраивался, как-то подтягивался и ровными строчками маршировал в сознание… Гарт зря разбавлял текст размышлениями?
Склонна считать именно так. «Здесь Толкин подразумевал вот это», «там он образно описывал то»… Чудесно, что у автора есть свои мысли по поводу, но материал, на основе которого сформировалась книга, богат и без домысливаний. Филология и история языка, ученическая жизнь Толкина и его друзей, Первая мировая война и их участие в ней, потери, болезни, ранения, счастливые обретения взрослеющих интеллектуалов, Европа в лихорадке, меняющееся общественное сознание… Дайте читателю домысливать самому!
Помимо описаний легендариума Толкина (а есть хотя б один труд о нём, где половину текста НЕ будет занимать Сильмариллион и его прото-версии?), нашла в книжке много новых фамилий и названий произведений - всё то, что повлияло на Толкина в описываемый период жизни либо появилось в литературе Великобритании (и не только) накануне, во время или сразу после Великой войны. Так что ждите неожиданные отзывы. А пока цитатно.
* В ноябре того же года Толкин выступал в защиту национализма на одном из колледжских дебатов - как раз когда гордыня наций грозила Европе грандиозной катастрофой. После 1930 года национализм обретёт ещё более неприятные коннотации, но версия Толкина не имела никакого отношения к превознесению одной нации над всеми прочими. Для него величайшая цель нации заключалась в культурной самореализации, а не во власти над другими; и главными её составляющими были патриотизм и общность убеждений.
* Толкина всегда завораживали шифры и алфавиты…Оказавшись в армии, он решил стать связистом, а в этой специальности некоторая роль отводилась и шифровальному делу… [этим решением он] ещё и повышал свои шансы выжить в войне… Странно думать, что если бы не такого рода решения, то дети, возможно, никогда не узнали бы о Бильбо Бэггинсе или, если на то пошло, о Винни-Пухе: где-то совсем в другой воинской части субалтерн по имени А. А. Милн выбрал специальность связиста совершенно сознательно - чтобы спасти себе жизнь.
* [Толкин, будучи назначен офицером] утвердился во мнении, что «самое неподобающее занятие для любого… это распоряжаться другими людьми», и сетовал: «На миллион человек не найдётся ни одного, кто бы подходил для такой ролик, а уж менее всего - те, что к ней стремятся».
* Позже Толкин настаивал, что между придуманными им гоблинами и немцами, с которыми он сражался, нет никаких параллелей… «Да, я считаю, что орки - создания не менее реальные, нежели любое порождение «реалистической» литературы, - писал он, - вот только в реальной жизни они, конечно же, воюют на обеих сторонах».
* По мнению Толкина, творческий упадок и духовный раскол связаны неразрывно… «Такова трагедия современной жизни: никто не знает, на чём зиждется мироздание по представлениям человека, сидящего рядом в трамвае, - вот что делает эту жизнь такой утомительной и сумбурной; вот откуда её невразумительность, недостаток красоты и сообразности; её уродство; её атмосфера, враждебная высшему совершенству».
* * *
Бесспорный факт, что без Первой мировой у человечества не случилось бы Средиземья. Иногда ужасное рождает что-то великое и невероятно светлое… Занятная книжка.
Пожалуй, это одна из самых непростых книг в моей читательской жизни. Учитываем, конечно, что на язык и стиль Гарта наложилась моя температура (привет, грипп!), но давно я тааак не продиралась через размышления автора. При этом в эпизодах, когда речь шла непосредственно о биографии писателя и его друзей, текст вдруг выстраивался, как-то подтягивался и ровными строчками маршировал в сознание… Гарт зря разбавлял текст размышлениями?
Склонна считать именно так. «Здесь Толкин подразумевал вот это», «там он образно описывал то»… Чудесно, что у автора есть свои мысли по поводу, но материал, на основе которого сформировалась книга, богат и без домысливаний. Филология и история языка, ученическая жизнь Толкина и его друзей, Первая мировая война и их участие в ней, потери, болезни, ранения, счастливые обретения взрослеющих интеллектуалов, Европа в лихорадке, меняющееся общественное сознание… Дайте читателю домысливать самому!
Помимо описаний легендариума Толкина (а есть хотя б один труд о нём, где половину текста НЕ будет занимать Сильмариллион и его прото-версии?), нашла в книжке много новых фамилий и названий произведений - всё то, что повлияло на Толкина в описываемый период жизни либо появилось в литературе Великобритании (и не только) накануне, во время или сразу после Великой войны. Так что ждите неожиданные отзывы. А пока цитатно.
* В ноябре того же года Толкин выступал в защиту национализма на одном из колледжских дебатов - как раз когда гордыня наций грозила Европе грандиозной катастрофой. После 1930 года национализм обретёт ещё более неприятные коннотации, но версия Толкина не имела никакого отношения к превознесению одной нации над всеми прочими. Для него величайшая цель нации заключалась в культурной самореализации, а не во власти над другими; и главными её составляющими были патриотизм и общность убеждений.
* Толкина всегда завораживали шифры и алфавиты…Оказавшись в армии, он решил стать связистом, а в этой специальности некоторая роль отводилась и шифровальному делу… [этим решением он] ещё и повышал свои шансы выжить в войне… Странно думать, что если бы не такого рода решения, то дети, возможно, никогда не узнали бы о Бильбо Бэггинсе или, если на то пошло, о Винни-Пухе: где-то совсем в другой воинской части субалтерн по имени А. А. Милн выбрал специальность связиста совершенно сознательно - чтобы спасти себе жизнь.
* [Толкин, будучи назначен офицером] утвердился во мнении, что «самое неподобающее занятие для любого… это распоряжаться другими людьми», и сетовал: «На миллион человек не найдётся ни одного, кто бы подходил для такой ролик, а уж менее всего - те, что к ней стремятся».
* Позже Толкин настаивал, что между придуманными им гоблинами и немцами, с которыми он сражался, нет никаких параллелей… «Да, я считаю, что орки - создания не менее реальные, нежели любое порождение «реалистической» литературы, - писал он, - вот только в реальной жизни они, конечно же, воюют на обеих сторонах».
* По мнению Толкина, творческий упадок и духовный раскол связаны неразрывно… «Такова трагедия современной жизни: никто не знает, на чём зиждется мироздание по представлениям человека, сидящего рядом в трамвае, - вот что делает эту жизнь такой утомительной и сумбурной; вот откуда её невразумительность, недостаток красоты и сообразности; её уродство; её атмосфера, враждебная высшему совершенству».
* * *
Бесспорный факт, что без Первой мировой у человечества не случилось бы Средиземья. Иногда ужасное рождает что-то великое и невероятно светлое… Занятная книжка.
Как солдат граммофон чинил. Саша Станишич. Перевод С. Алексеенко. Издательство АСТ, 2010.
Одна из самых пронзительных историй, честных, живых, биографичных, ярких, как и все наши воспоминания из детства. Особенно, если в детстве, в юности была внезапная и совсем никому не понятная война…
Станишич пишет просто, иногда яростно, иногда по-доброму и очень смешно и при этом прицельно, в самое сердце, мозг, глаз, память, чувства. Замечательно пишет. Так, что лучше и не скажешь, не сформулируешь, хотя раньше мне казалось, что точнее Наринэ Абгарян уже никто и не выразит этой щемящей тоски о резко прерванной жизни-как-в-детстве. Станишич смог. Волшебник.
Эта книжка об урожае слив, который собирает вся большая семья, накрывая после стол в саду, под тенистыми деревьями. О друзьях детства, с которыми ходишь ловить больших сомов и вечно голодных голавлей в реке, что разговаривает с тобой. О людях, что потеряли себя из-за неправильных решений, войны, слабости или времени. О непримиримой ненависти и смерти, разной, всегда такой болеющей в сердцах тех, кто остался жить. И твоей звенящей грусти о тех, кто ушёл.
Цитатно.
* … на самом деле прадедушке с прабабушкой только дай повод для застолья. Как-то они две ночи напролёт отмечали находку прабабушки: на морковной грядке она обнаружила метеорит величиной с кулак. Это случилось как раз в тот день, когда по новому телевизору показали «Супермена». Из метеорита, трех килограммов моркови и семи секретных пряностей прабабушка сварила суп. А в полночь она с остекленевшими глазами бегала по саду, пытаясь с помощью дзюдо вырвать дуб с корнем, и кричала:
- Вся деревня! Вся деревня пропахла криптонитом!
* На первые тёплые недели года пришлось время бегства. Ажиотаж большого отъезда охватил людей, как весенняя эпидемия гриппа… Люди в спешке покидают город; они уезжают настолько скоропалительно, что даже не находят времени попрощаться с соседями…
* … Я хотел пообещать на ближайшие десять лет потерять память, но бабушка Катарина была против. Для бабушки прошлое - это летний дом с садом, где щебечут дрозды и соседки, кипит неисчерпаемый источник с кофе и дедушка Славко разгадывает с друзьями кроссворды. А настоящее - улица, которая уводит от этого дома, жалобно стонет под гусеницами танков, пахнет гарью и казнит лошадей. Бабушка нашёптывала мне на заднем сиденье, что нужно помнить и время, когда всё было хорошо, и время, в котором не было ничего хорошего.
* Я пытался растолковать Франческо, что итальянцы и югославы - больше чем просто соседи, потому что люди, разделившие между собой нечто настолько прекрасное, как море, и нечто настолько ужасное, как Вторая мировая война, должны, например, вместе петь.
* Дедушка, я не сохранил все твои истории, но я записал несколько собственных и зачитаю их тебе [на твоей могиле, на кладбище], как только закончится дождь… мне не хватает нашего сада, его забетонировали,… футбольных ворот на школьном дворе. Не хватает тебя. И правды - её мне не хватает больше всего, - такой правды, где мы больше не слушатели или рассказчики, а сознаватели и простители.
* * *
Отличная книжка. Но перечитать её я долго не смогу.
Одна из самых пронзительных историй, честных, живых, биографичных, ярких, как и все наши воспоминания из детства. Особенно, если в детстве, в юности была внезапная и совсем никому не понятная война…
Станишич пишет просто, иногда яростно, иногда по-доброму и очень смешно и при этом прицельно, в самое сердце, мозг, глаз, память, чувства. Замечательно пишет. Так, что лучше и не скажешь, не сформулируешь, хотя раньше мне казалось, что точнее Наринэ Абгарян уже никто и не выразит этой щемящей тоски о резко прерванной жизни-как-в-детстве. Станишич смог. Волшебник.
Эта книжка об урожае слив, который собирает вся большая семья, накрывая после стол в саду, под тенистыми деревьями. О друзьях детства, с которыми ходишь ловить больших сомов и вечно голодных голавлей в реке, что разговаривает с тобой. О людях, что потеряли себя из-за неправильных решений, войны, слабости или времени. О непримиримой ненависти и смерти, разной, всегда такой болеющей в сердцах тех, кто остался жить. И твоей звенящей грусти о тех, кто ушёл.
Цитатно.
* … на самом деле прадедушке с прабабушкой только дай повод для застолья. Как-то они две ночи напролёт отмечали находку прабабушки: на морковной грядке она обнаружила метеорит величиной с кулак. Это случилось как раз в тот день, когда по новому телевизору показали «Супермена». Из метеорита, трех килограммов моркови и семи секретных пряностей прабабушка сварила суп. А в полночь она с остекленевшими глазами бегала по саду, пытаясь с помощью дзюдо вырвать дуб с корнем, и кричала:
- Вся деревня! Вся деревня пропахла криптонитом!
* На первые тёплые недели года пришлось время бегства. Ажиотаж большого отъезда охватил людей, как весенняя эпидемия гриппа… Люди в спешке покидают город; они уезжают настолько скоропалительно, что даже не находят времени попрощаться с соседями…
* … Я хотел пообещать на ближайшие десять лет потерять память, но бабушка Катарина была против. Для бабушки прошлое - это летний дом с садом, где щебечут дрозды и соседки, кипит неисчерпаемый источник с кофе и дедушка Славко разгадывает с друзьями кроссворды. А настоящее - улица, которая уводит от этого дома, жалобно стонет под гусеницами танков, пахнет гарью и казнит лошадей. Бабушка нашёптывала мне на заднем сиденье, что нужно помнить и время, когда всё было хорошо, и время, в котором не было ничего хорошего.
* Я пытался растолковать Франческо, что итальянцы и югославы - больше чем просто соседи, потому что люди, разделившие между собой нечто настолько прекрасное, как море, и нечто настолько ужасное, как Вторая мировая война, должны, например, вместе петь.
* Дедушка, я не сохранил все твои истории, но я записал несколько собственных и зачитаю их тебе [на твоей могиле, на кладбище], как только закончится дождь… мне не хватает нашего сада, его забетонировали,… футбольных ворот на школьном дворе. Не хватает тебя. И правды - её мне не хватает больше всего, - такой правды, где мы больше не слушатели или рассказчики, а сознаватели и простители.
* * *
Отличная книжка. Но перечитать её я долго не смогу.
Исчезнувший музей. Гектор Фелисиано. Перевод Н. Беленькой. Издательство «СЛОВО», 2022.
Оригинал книжки впервые был опубликован в 1995 году, что даёт повод в очередной раз удивиться, как же быстро до нас доходят некоторые произведения. Впрочем, книжка необычная по содержанию, издательства у нас не богатые (а права на совсем новенькие книжки стоят больших денег), да и автор ещё жив, так что все всё успели. Условно.
Тридцать с лишним лет назад прекрасный испано-француз Фелисиано (вообще-то он американец, выросший в Пуэрто-Рико, но да ладно), будучи журналистом с искусствоведческим образованием, писал некую статью с включением в неё интервью крайне занятного господина, который между делом упомянул «сотни тысяч произведений искусства», вывезенных из Парижа во время немецкой оккупации и впоследствии исчезнувших. Фелисиано зацепило, начал копать и так увлёкся, что спустя семь лет решил написать о своем исследовании-расследовании книжку.
Конечно, в этой истории много тёмного, страшного, гнусного, начиная от банального воровства того, что слишком хорошо лежит у другого и заканчивая жёстким решением еврейского вопроса в 1943-1944 годах. Сотни тысяч украденных и пропавших произведений - подтверждённый факт, и автор приводит множество каких-то невероятных и при этом не выдуманных примеров.
Резюмирую: если вы никогда не слышали о целенаправленной конфискации нацистами определённых картин, скульптур и мебели во время Второй Мировой войны в Европе и не интересовались, мм, непростым процессом реституции предметов, хранящихся в банковских ячейках Швейцарии (и не только в банках, и не только в Швейцарии), то вас в этой книжке ждёт множество открытий. Цитатно.
* Сегодня известно, что главными осведомителями нацистов были Ив Перду и некий граф Лестан. Двое почтенных парижских торговцев заключили с сотрудниками [немецкого] посольства соглашение: они укажут тайник, где Розенберг спрятал картины, а взамен получат комиссию в размере 10% - также в картинах - от общей стоимости коллекции.
* [Немецкие чиновники изъяли картины из двух сейфов] на имя Брака [в Национальном торгово-промышленном банке]. В довершение… великому художнику-модернисту было нанесено ещё одно оскорбление: вскоре после [изъятия] Брак получил странный счёт [от банка]… согласно которому он обязан заплатить тысячу франков за услуги эксперта, участвовавшего в оценке его имущества, и дополнительно 200 франков за «хлопоты и неудобства», приченённые банку вторжением нацистских конфискаторов.
* Чтобы увеличить и без того большое собрание, маршалу [Герингу] надо было покупать работы за рубежом… требовалось иметь валюту… Столкнувшись с категорическим отказом финансовых чиновников [в выделении валюты], Геринг и его агенты придумали проект обмена конфискованных «дегенеративных» картин… на желанные полотна… Благодаря этой простой и в то же время беспрецедентной схеме Геринг всегда имел пол рукой почти неисчерпаемый фонд, избавив себя при этом от постыдной необходимости выискивать дефицитную валюту.
* … обычные [парижане] также бесстыдно прибирали к рукам «отходы и отбросы», оставленные немцами… сообщили некоему Шарлю Колле об огромном количестве предметов, оставшихся в домах после отбора немцами всего, что их интересовало… Колле договорился с Оперативным штабом, что купит оптом… всё оставшееся добро. После освобождения Парижа в августе 1944 года в доме Колле обнаружили сотни маленьких полотен и тысячи предметов… таким количеством «отходов» можно было бы заполнить 50 грузовиков по две тонны каждый.
* На протяжении большей части [военного] конфликта молчаливое одобрение Швейцарии действий нацистской Германии определялось успешным развитием и перспективами бизнеса, а не эфемерной моралью или политическими симпатиями. Этот прагматический подход распространялся и на рынок краденого искусства…
* * *
А как неоднозначна роль Советского Союза во всей этой детективной прекрасности! Отличная книжка.
P. S.: Фелисиано теперь работает в НКО, которая помогает наследникам вернуть похищенные у их семей предметы искусства и антиквариат. Без срока давности.
Оригинал книжки впервые был опубликован в 1995 году, что даёт повод в очередной раз удивиться, как же быстро до нас доходят некоторые произведения. Впрочем, книжка необычная по содержанию, издательства у нас не богатые (а права на совсем новенькие книжки стоят больших денег), да и автор ещё жив, так что все всё успели. Условно.
Тридцать с лишним лет назад прекрасный испано-француз Фелисиано (вообще-то он американец, выросший в Пуэрто-Рико, но да ладно), будучи журналистом с искусствоведческим образованием, писал некую статью с включением в неё интервью крайне занятного господина, который между делом упомянул «сотни тысяч произведений искусства», вывезенных из Парижа во время немецкой оккупации и впоследствии исчезнувших. Фелисиано зацепило, начал копать и так увлёкся, что спустя семь лет решил написать о своем исследовании-расследовании книжку.
Конечно, в этой истории много тёмного, страшного, гнусного, начиная от банального воровства того, что слишком хорошо лежит у другого и заканчивая жёстким решением еврейского вопроса в 1943-1944 годах. Сотни тысяч украденных и пропавших произведений - подтверждённый факт, и автор приводит множество каких-то невероятных и при этом не выдуманных примеров.
Резюмирую: если вы никогда не слышали о целенаправленной конфискации нацистами определённых картин, скульптур и мебели во время Второй Мировой войны в Европе и не интересовались, мм, непростым процессом реституции предметов, хранящихся в банковских ячейках Швейцарии (и не только в банках, и не только в Швейцарии), то вас в этой книжке ждёт множество открытий. Цитатно.
* Сегодня известно, что главными осведомителями нацистов были Ив Перду и некий граф Лестан. Двое почтенных парижских торговцев заключили с сотрудниками [немецкого] посольства соглашение: они укажут тайник, где Розенберг спрятал картины, а взамен получат комиссию в размере 10% - также в картинах - от общей стоимости коллекции.
* [Немецкие чиновники изъяли картины из двух сейфов] на имя Брака [в Национальном торгово-промышленном банке]. В довершение… великому художнику-модернисту было нанесено ещё одно оскорбление: вскоре после [изъятия] Брак получил странный счёт [от банка]… согласно которому он обязан заплатить тысячу франков за услуги эксперта, участвовавшего в оценке его имущества, и дополнительно 200 франков за «хлопоты и неудобства», приченённые банку вторжением нацистских конфискаторов.
* Чтобы увеличить и без того большое собрание, маршалу [Герингу] надо было покупать работы за рубежом… требовалось иметь валюту… Столкнувшись с категорическим отказом финансовых чиновников [в выделении валюты], Геринг и его агенты придумали проект обмена конфискованных «дегенеративных» картин… на желанные полотна… Благодаря этой простой и в то же время беспрецедентной схеме Геринг всегда имел пол рукой почти неисчерпаемый фонд, избавив себя при этом от постыдной необходимости выискивать дефицитную валюту.
* … обычные [парижане] также бесстыдно прибирали к рукам «отходы и отбросы», оставленные немцами… сообщили некоему Шарлю Колле об огромном количестве предметов, оставшихся в домах после отбора немцами всего, что их интересовало… Колле договорился с Оперативным штабом, что купит оптом… всё оставшееся добро. После освобождения Парижа в августе 1944 года в доме Колле обнаружили сотни маленьких полотен и тысячи предметов… таким количеством «отходов» можно было бы заполнить 50 грузовиков по две тонны каждый.
* На протяжении большей части [военного] конфликта молчаливое одобрение Швейцарии действий нацистской Германии определялось успешным развитием и перспективами бизнеса, а не эфемерной моралью или политическими симпатиями. Этот прагматический подход распространялся и на рынок краденого искусства…
* * *
А как неоднозначна роль Советского Союза во всей этой детективной прекрасности! Отличная книжка.
P. S.: Фелисиано теперь работает в НКО, которая помогает наследникам вернуть похищенные у их семей предметы искусства и антиквариат. Без срока давности.
Драконы. Удивительные создания со всего света. Куратория Драконис. Перевод М. Сухотиной. Издательство «МИФ», 2022.
Накануне Нового года показываю какую-нибудь удивительно красивую книжку. В этот раз сказочные картинки сочетаются с интересным буквенным содержанием, но давайте всё же про картинки.
Иллюстратор - Томислав Томич (это как Иван Иванов, да?), хорватский художник, график, учился в Загребской академии. Его работы украшают многие интересные книжки, в том числе выпущенные Оксофордским университетом и музеем Лондона. Сотрудничал с Роулинг, создавал пиратский и заполярный миры для книжек Бэлла, иллюстрировал «Алису в стране чудес», для Pictura придумывал рисунки в раскраски для взрослых «Джаз в Нью-Йорке 1920-х» и «Париж и Всемирная выставка 1900-го года». А для души любит рисовать тушью и создавать гравюры.
С наступающими праздниками!
P.S.: мысль пришла. Может, для таких же фанатов книжных иллюстраций стоит завести отдельный канал? Буду показывать картинки из книжек и рассказывать об иллюстраторах. М?
Накануне Нового года показываю какую-нибудь удивительно красивую книжку. В этот раз сказочные картинки сочетаются с интересным буквенным содержанием, но давайте всё же про картинки.
Иллюстратор - Томислав Томич (это как Иван Иванов, да?), хорватский художник, график, учился в Загребской академии. Его работы украшают многие интересные книжки, в том числе выпущенные Оксофордским университетом и музеем Лондона. Сотрудничал с Роулинг, создавал пиратский и заполярный миры для книжек Бэлла, иллюстрировал «Алису в стране чудес», для Pictura придумывал рисунки в раскраски для взрослых «Джаз в Нью-Йорке 1920-х» и «Париж и Всемирная выставка 1900-го года». А для души любит рисовать тушью и создавать гравюры.
С наступающими праздниками!
P.S.: мысль пришла. Может, для таких же фанатов книжных иллюстраций стоит завести отдельный канал? Буду показывать картинки из книжек и рассказывать об иллюстраторах. М?