The New York Times будет рассказывать о том, как журналист собирал материал, в подписи.

Некоторые публикации получили расширенные подписи с кратким описанием, где именно и как работал автор. Например, историю руандийских беженцев часть аудитории прочитала именно из-за такой подписи (она на картинке к этому сообщению). В ней говорится: «Абди Латиф Дахир провёл время в Гашоре, Руанда, беседуя с беженцами. Его сопровождал фотограф Брайан Отьено. За обоими следили сотрудники службы безопасности».

Теперь репортёры и редакторы издания могут выбрать один из трех вариантов: простая подпись с именем, дата с указанием «репортаж от [такого-то]» или расширенная подпись, с описанием того, где и каким образом материал собирался.

По-моему, офигенная и малозатратная идея. Конечно, есть такой особый жанр «репортаж про репортаж», когда кухня производства журналистского текста раскрывается во всех подробностях. Он тоже работает на лояльность аудитории, но, прямо скажем, читать его будут немногие, а ресурса на производство такая штука тоже требует. Здесь же — кратко, почти не требует дополнительных усилий, зато сразу привлекает внимание и действительно повышает доверие.

👇🏻👇🏻
Источник (по наводке «Вместе медиа»)

#медиаидеи #не_только_про_Россию

🆕 Представляем новый инструмент в копилку журналистов-расследователей и гражданских активистов.

Команда независимых специалистов и исследователей в сфере публичных закупок объединилась, чтобы создавать новые инструменты в борьбе с коррупцией и неэффективным использованием денежных средств. Их новый проект — цифровая платформа «Тендерскоп» — «прибор» для наблюдения за госзакупками, с помощью которого можно искать признаки картелей (сервис «Картелескоп») и сговоров между участниками и заказчиками (сервис «Метаскоп»).

Все данные выгружаются с официального сайта ЕИС, а «Тендерскоп» извлекает информацию из документов и информацию о документах, содержащуюся в них самих (метаданные).

На данный момент база «Тендерскопа» содержит:
📍4 терабайта данных о закупках с 2014 года;
📍43,5 млн файлов, выгруженных из ЕИС;
📍43,4 млн метаданных, выгруженных из файлов закупочной документации;
📍60 тысяч групп компаний, с пересекающимися контактными данными;
📍5 тысяч совпадений метаданных документов заказчиков с названиями организаций-победителей.

На сайте вы найдете описание проекта, подробные видео- и PDF инструкции, аналитику использования метаданных в различных расследованиях, а также получите возможность поработать в Металаборатории и оставить свои комментарии и предложения по развитию платформы.

👇🏻👇🏻
Изучить «Тендерскоп»

#грибница #коробкасинструментами #госзакупки

Подпишитесь на Четвёртый сектор

Это — карта регионов, из которых журналисты «Новой вкладки» привозили свои репортажи. Издание нарисовало ее к своей годовщине. А заодно попросило журналистов поделиться самыми яркими воспоминаниями из поездок. Вот мысли, которые возникают после их прочтения:

📍Если ты поговорил с парой десятков человек и написал еще сотне, а результата ноль — можно рвануть на удачу. Боженька журналистики помогает безумцам.

«Люди отказывались общаться, игнорировали сообщения, удаляли посты о продаже корня и фейковые странички во „ВКонтакте“. Не помогли ни знакомые, ни родственники в Республике Алтай. Тогда я решил: окей, поеду, попробую сориентироваться на месте. Морально готовился к тому, что зря прокатаю командировочные» (о работе над текстом про добычу золотого корня).

📍Если герой не идет на контакт и не понимает, почему вам интересна его история, попробуйте «встать в его тапки» и представить, какая у него может быть мотивация.

«Он пошёл на этот эксперимент ... чтобы ещё раз попытаться достучаться до тех, до кого он достучаться не может. А ещё — чтобы сделать маленькую личную засечку в большом процессе истории: я такой-то человек, и я против войны, занесите в протокол. Многие люди в России хотели бы сделать такую же запись, но не у всех хватает для этого смелости» (о работе над историей кировского предпринимателя, открыто заявившего о своей антивоенной позиции).

📍Даже если вас выгнали за порог, в зябкую сибирскую осень — не спешите уходить. Возможно, через пять минут позовут погреться...

«Спустя пять минут водители и санитарка пригласили меня в „кибитку“ — отапливаемый вагончик с кроватями и обеденным столом. Находясь в тепле, я услышала голос заведующей во дворе: женщина интересовалась, пустили ли журналистку погреться. В кибитке я пробыла полдня, успев поговорить со всеми, с кем хотела» (о работе над репортажем о ветхой станции скорой помощи в Новосибирске).

👇🏻👇🏻
Воспоминания о командировках тут

#межрегиональные_медиа #нормально_делай
#Республика_Алтай #Киров #Новосибирск

☀️Подборка событий и дедлайнов для медийщиков на ИЮНЬ☀️

📍 Для начинающих журналистов и студентов

EN/RU До 1 июня начинающие независимые журналисты из стран Восточного партнерства Европейского Союза и Российской Федерации могут податься на стипендию Вацлава Гавела для журналистов.

EN До 5 июня Фонд журналистов и писателей принимает заявки на участие в виртуальной сертификационной программе JWF Academy. Программа рассчитана на две недели и начнется 27 июля.

RU До 10 июня «Летняя школа» набирает участников мастерской «Реальная журналистика». Обещают поддерживающую работу для тех «классных и талантливых ребят, которых осознание реальности выбило из колеи, заставило разочароваться в профессии».

📍 Для военкоров

EN До 6 июня можно податься на конкурс Bayeux-Calvados Awards. Номинации: «Молодые журналисты», «Короткие и длинные телевизионные программы», «Радио», «Печатная пресса», «Онлайн-журналистика» и «Фотожурналистика».

📍 Для тех, кто работает с видео и аудио

RU 8 июня Metamedia проводит вебинар «Каналы в Youtube: продвижение, монетизация, альтернативы на случай блокировки платформы». Участие бесплатно, нужно зарегистрироваться и получить одобрение заявки.

EN До 15 июня принимаются заявки на конкурс расследовательских видео- и аудиопроектов DIG Awards

EN До 30 июня журналисты, кинематографисты и авторы подкастов со всего мира могут принять участие в конкурс теле-, аудио- и цифрового вещания. В конкурсе 19 категорий.

EN До 30 июня молодые авторы (до 25 лет) могут представить на фестиваль PLURAL+ фильмы о миграции, многообразии, социальной интеграции и предотвращении ксенофобии

📍Для эко-журналистов и медиа

EN Climate Home News ищет редактора по вовлечению аудитории. Подать резюме можно до 11 июня. Важен опыт работы в социальных медиа и интерес к теме перемены климата.

EN До 18 июня можно податься на стипендии Пулитцеровского центра для экологических журналистов, имеющих опыт расследований на экологические темы

📍Для научных журналистов

EN До 16 июня Европейский союз наук о Земле (EGU) принимает заявки на участие в стипендиальной программе, ориентированной на научных журналистов. Стипендиаты получат до 5 000 евро на оплату расходов, связанных с проектами.

📍Для фотожурналистов

EN До 30 июня Пулитцеровский центр принимает заявки в грантовую программу для фотожурналистов Eyewitness Photojournalism Grant. Она поддерживает визуальных журналистов, освещающих малоизвестные истории, происходящие в их сообществах.

👇🏻👇🏻
Больше событий в нашем Календаре. Также подписывайтесь на обновления с помощью гугл-календаря (плюс в нижнем правом углу).

#грибница #календарьдедлайнов

Сама придумала — сама забыла, молодец... Исправляюсь. С запозданием, но всё же — рубрика #просто_пять.

Напоминаю, что это: 1) случайным образом выбираю региональные издания из списка «медиа здорового человека», 2) в них выбираю пять текстов, которые цепляют своим заголовком, 3) публикую список и голосовалку, 4) делаю мини-разбор текста (или не текста), который наберет больше всего голосов.

Список этой недели:

1. Экология вне закона. Как Greenpeace* помогал Забайкалью до своей отмены (Чита.ру)

2. Уход в виртуальный лес. Красноярский художник Александр Блосяк об эскапизме, нейросетях и сибирской граффити-культуре (Томский обзор)

3. «Приставы звонят по три раза в неделю»: с врачей, которых выселяют из дома на Кисегаче, потребовали 880 тысяч (74.ru, Челябинск)

4. Нависшая угроза: обрушение ветки в «Липках» могло привести к очередной трагедии, но власти Саратова словно не желают видеть проблему старых деревьев в городе (саратовская «Версия»)

5. Что не так с татарской модой и как это исправить? («Инде», Казань)

По-моему, отличное вышло в «Кольте» интервью с медиааналитиком Василием Гатовым про медиа в изгнании. Оно открывает новый цикл издания «Журналистика: ревизия».

Интервью не про региональные медиа, впрочем — и про них тоже. Есть несколько межрегиональных и даже несколько региональных проектов, чей ЦУП находится за пределами России. Кажется важным, чтобы этот текст прочитали те, кто уехал, но продолжает работать с российской повесткой. Или те, кто собирается уехать.

Вот несколько цитат из разговора.

***
…«голоса» [медиа, работавших в изгнании в Советском Союзе] слишком сильно были заточены на задачи и цели, которые ставили перед ними либо управляющие организации, как ЦРУ, а потом BBG и USIA, … либо соответствующие МИДы. Да, формальная редакционная независимость радиостанций существовала, однако редакционная политика определялась (да и определяется) в процессе более сложных согласований, чем простая летучка или публикационный план. А сейчас те, кто работает в жанре «медиа в изгнании» и даже вынужден брать деньги у доноров, этими донорами не управляются. Доноры не регулируют их ценностные модели, не модерируют и не цензурируют их контент. Люди добровольно, в рамках своих интересов, своих взглядов, оценок информируют российскую аудиторию. Понятно, что не все здесь абсолютно идеально …, но это независимые медиа. И в этом большая разница.

***
…большая часть информационного предложения из-за рубежа не встречает достаточного спроса в России. Это, прежде всего, связано, с негативным отношением к западным ценностям и идеалам в российском обществе, отношением навязанным или естественным — это в данном случае не так важно. Но роста заинтересованной аудитории или проникновения информации через вторичные каналы, через невольную ретрансляцию, почти не происходит, а значит, не рождает нового спроса. … Одно из недавних (лето — осень 2022 года) исследований, проведенных западными социологами на «остатках» российских панелей, показало, что около 10% взрослого населения не потребляет пропагандистские СМИ напрямую (то есть полностью игнорирует вещательное ТВ) и черпает информацию из «альтернативных, в том числе иностранных» источников ежедневно/еженедельно. Еще примерно 15% взрослых обращаются к «альтернативным источникам» раз в месяц. В совокупности это довольно большое, но все же очевидное меньшинство.

***
…самое главное — это, конечно, потеря релевантности, ценностной связи с аудиторией. Один из руководителей «Дождя» говорил нам, что, когда началась мобилизация, аудитория их эфиров выросла фактически до тех же цифр или даже более крупных, чем у них было до отъезда. И большая часть этих людей, если судить по анализу, например, чатов YouTube, была совершенно новыми зрителями, которые не получали нужной им информации и оценок из внутренних российских медиа и стали искать, где им по-русски об этом расскажут. Но если новости и прямые эфиры их устраивали, то любое другое вещание «Дождя» их раздражало, потому что оно настроено и психологически связано с людьми, которые в большинстве своем уехали. Это очень чувствуется. Галя Тимченко (учредительница и генеральный директор «Медузы». — Ред.) говорила об этом еще в самом начале нашего исследования. Несмотря на то, что «Медуза» очень старается сохранять релевантность для тех, кто находится внутри России, с каждым месяцем они понимают, что отрываются от потенциальных новых аудиторий. Их аудитория в России сжимается до ядра. Тогда как за пределами страны, в эмиграции и даже в Украине, она растет.

#новые_медиа #медиа_в_изгании

(выдержки из интервью с Гатовым, продолжение)

***
По факту они все [медиа в изгнании], конечно, — non-profit. Может быть, не по форме, не по юридическому статусу, но по сути. Их задача — это impact, а не profit. Дальше это станет еще сложнее, потому что у людей есть хотя бы какие-то представления про нормальный бизнес, но только единицы знают, что такое impact investment и theory of change, — а именно этими концепциями, например, руководствуются доноры. Коротко, impact investment — это усилия по изменению общества или какой-то его важной части, которые можно измерить и посчитать, в том числе и в деньгах. Не рекламировать идею в надежде, что она затронет кого-то в твоей аудитории, а активно организовывать свою аудиторию для реализации понятных и важных целей. Theory of change — другой важный инструмент, на основании которого принимают решения многие, в особенности американские доноры, — каковы те перемены, которых ты добиваешься? Реалистичны ли они? Достижим ли результат в пределах финансового года, пятилетки, десятилетия? Увы, ни самим этим концепциям, ни практике их применения не учат ни на журфаках, ни в «школах» журналистики.

***
В свое время … мы с Демьяном Кудрявцевым, объясняя проблемы высококачественных бизнес-газет, говорили, что количество читателей медиа этого жанра ограничено одним миллионом человек. И за счет появления новых аналогичных медиа — третьего, четвертого, пятого — происходит ужесточение конкуренции, от которого страдают не только лидеры, но и весь сегмент. Потому что люди, получая в узком сегменте избыточный выбор, начинают уставать и просто отказываться от этого типа коммуникаций. Это как в анекдоте про блондинку и сантехника: представьте, вы приехали в отпуск, а на пляже — унитазы, унитазы, унитазы… Это касается, конечно, и новых медиа. Но есть еще одна не менее серьезная проблема. Ни мы, ни доноры не знаем, какой из вариантов сработает, кому удастся пробиться ближе к сердцам, умам, к ценностным конструкциям в душах людей. При этом помимо массовой коммуникации есть же еще и элитная коммуникация, которая, может быть, с точки зрения ближайших перспектив даже важнее.

***
Работа журналистов, даже если эти журналисты встают в пропагандистскую позу, крайне мало влияет на непосредственный ход боевых действий. Хотя мы живем на Земле, и Солнце в 400 миллионах километров от нас, солнечный ветер как-то на нас влияет. Примерно так же медиа влияют на ход войны и ее потенциальное окончание. Это не значит, что надо отбрасывать эту миссию и «усе пропало». Нет, ничего не пропало, это наша работа, и люди хотят знать, разбираться, понимать, формировать свою личную позицию и так далее. Даже если ты воздействуешь на пять, десять, двадцать человек, это уже хорошо. Поэтому здесь, наверное, не надо питаться мифом о своей влиятельности, но надо ощущать свою ответственность.

***
…успехи России в войне или замораживание приведут к дальнейшей деградации внутреннего информационного пространства, дальнейшей изоляции с трудно предсказуемым результатом. Прожить в этом состоянии год, полтора, может быть, два еще можно, но когда это продлится десять лет, например, ты не можешь предсказать, в каком состоянии к этому моменту будут общество, люди, медиасреда. Во многом это зависит от того, остались ли хоть какие-то смелые люди, которые сейчас живут, может быть, по принципу «я делаю свое маленькое дело». В 1986 году при Чернобыле у таких людей неожиданно появились яйца. Я немного имел к этому отношение и знаю, какую роль сыграли журналисты, сидевшие в Чернобыле весной и в начале лета 1986 года и вернувшиеся в Москву в таком состоянии, что счетчики Гейгера от них подпрыгивали к потолку. Они сыграли огромную роль в борьбе с цензурой, смогли напугать, объяснить, заставить редакторов и цензоров пропускать материалы. Фактически именно с Чернобыля начался настоящий распад цензуры в СССР. А не с того, что Александр Николаевич Яковлев разрешил что-то печатать в «Огоньке».

👇👇
Интервью тут

#новые_медиа #медиа_в_изгании