Народные сказки и авторские обработки

Через секунду этот скептически настроенный мальчик встанет и сообщит библиотекарю, что Пушкин украл сюжет сказки “О золотом петушке” у американского писателя.
Библиотекарь парирует, что “не украл, а творчески переработал”, в те времена было принято обмениваться сюжетами, и всё равно во всех сказках Пушкина есть русские корни.
В этот момент рядом со мной встрепенется чья-то мама-филолог. Потому что корни у “Золотого петушка” конечно совершенно не русские, а вовсе даже арабские. И Вашингтон Ирвинг сам признавался, что взял сюжет “Легенды об арабском звездочете” из сказок.
Но мы решим не срывать занятие для первоклассников и будем только тихо шептаться в уголке.

Если вам интересно про Пушкина и его заимствования, то отошлю вас к своему осеннему посту, написанному из Пушкинских гор =)

А сейчас хочу поговорить о народных сказках.

Вчера в посте про фольклор мы вспоминали песни, которые кажутся народными, а на деле таковыми не являются. Нередко бывает, что слова народные, а музыка создана конкретным автором (пусть и представляет собой стилизацию).

Со сказками еще сложнее.

В учебниках указано, что сказки делятся на народные и авторские.
И тогда юридический статус тоже понятен.
Народная сказка авторским правом не охраняется, авторская — охраняется.

На деле же грань между народной и авторской сказкой может быть размыта. И “виной” тому — их литературная обработка.

Конечно, минимальная обработка нужна всем сказкам (кто читал материалы фольклорных экспедиций, тот понимает, о чем я). Но чем сильнее обработка, тем больше вопросов. В какой момент сказка перестает быть народной и становится авторской?

В случае с творениями Пушкина авторский вклад очевиден — как минимум в силу стихотворной формы.
А как быть с “Аленьким цветочком”, у которого есть подзаголовок “Сказка ключницы Пелагеи”?
Можно ли считать народными сказки, собранные и обработанные А.Н.Афанасьевым? А его же славянские мифы, основанные на кабинетной мифологии и недостоверных источниках-мистификациях?

В народном происхождении “Колобка” сомневаться не приходится. Но и эту сказку мы знаем в обработках — чаще всего Ушинского, иногда А.Н.Толстого.
В советских изданиях автор обработки указан, а в современных — нет. Хотя право автора на имя действует вечно, и Толстой с Ушинским безусловно достойны упоминания.
Какой же была изначальная сказка "Колобок"? Боюсь, что уже не узнаем. Стандарты сбора фольклора в 19-м веке (а точнее, их отсутствие) не позволят нам этого.

В некоторых регионах России действуют местные законы о фольклоре.
Они предусматривают роли носителя, собирателя, исполнителя и мастера фольклора, создание фольклорных архивов и т.п.
Я не знакома с практикой применения таких законов, но идея мне очень нравится. Хочется знать, какими сказки бывают на самом деле, без литературных обработок.

А если есть литобработка — значит, у нее есть и автор, и его права нужно соблюдать. Аргумент “это же народное” действовать уже не будет.

❓У вас было такое, что вы считали сказку народной, а она оказалась авторской? Или наоборот? ❓


Мое детское удивление — “Аленький цветочек”. Мне ее читали вслух, я была уверена, что это русская народная сказка. А потом научилась читать и нашла ее в сборнике литературных сказок.

Мои дети наоборот, разочаровались в Пушкине.
Им очень нравилась “Сказка о рыбаке и рыбке”, и они расстроились после аудиокниги “Сказка о рыбаке и его жене” братьев Гримм.
А уж “Сказка о мертвой царевне и семи богатырях” вызвала у трехлетнего Яши закономерный вопрос “Пушкин что, Диснея смотрел?”
Поэтому заимствование “Золотого петушка” из “Альгамбры” Вашингтона Ирвинга он пережил уже спокойнее =)