Представьте себе, пожалуйста, что [брошенный] камень, продолжая своё движение, мыслит и сознаёт, что он изо всех сил стремится не прекращать этого движения. Этот камень, так как он сознаёт только своё собственное стремление и так как он отнюдь не индифферентен, будет думать, что он в высшей степени свободен и продолжает движение не по какой иной причине, кроме той, что он этого желает.
Такова же та человеческая свобода, обладанием которой все хвалятся и которая состоит только в том, что люди сознают своё желание, но не знают причин, коими они детерминируются.
Так, ребёнок думает, что он свободно стремится к молоку, а рассердившийся мальчик — что он свободно желает мщения, робкий же — что он желает бегства. Так, пьяный думает, будто он по свободному решению воли разглашает то, относительно чего впоследствии, протрезвившись, он хотел бы, чтобы это осталось невысказанным.
Бенедикт Спиноза. Письмо Г.Г. Шуллеру, октябрь 1674 г.
Такова же та человеческая свобода, обладанием которой все хвалятся и которая состоит только в том, что люди сознают своё желание, но не знают причин, коими они детерминируются.
Так, ребёнок думает, что он свободно стремится к молоку, а рассердившийся мальчик — что он свободно желает мщения, робкий же — что он желает бегства. Так, пьяный думает, будто он по свободному решению воли разглашает то, относительно чего впоследствии, протрезвившись, он хотел бы, чтобы это осталось невысказанным.
Бенедикт Спиноза. Письмо Г.Г. Шуллеру, октябрь 1674 г.
❤20👍15💯6🕊2🍌2💔2🔥1
Искусство проходить мимо чрезвычайно важно, потому что очень часто именно наше вовлечение в жизнь другого человека и мешает ему осмыслить то, что он уже успел узнать, и начать двигаться самостоятельно. Мы принимаем на себя столь большую ответственность за его судьбу, что он занимает пассивную позицию и начинает ожидать перемен извне, вместо того чтобы учиться создавать их внутри.
Если у него есть вопрос или сомнение — он обращается с ними к нам. Если у него возникает затруднение, он ждет от нас его разрешения. Но на сколько бы вопросов мы ни ответили, сколько бы проблем ни решили, сколько бы одолжений ни сделали, мы не можем понять что-либо за другого человека и организовать его психическую жизнь за него. Понимание и овладение умом есть глубоко интимные процессы, которые требуют уединения и внутреннего усилия.
Порой самое сострадательное, что мы можем сделать, это прекратить вести его и отойти в сторону, тем самым позволив пойти по пути самостоятельно или столкнуться с последствиями собственного нежелания меняться и платить за эти перемены болью усилия. Это не отказ от человека навсегда, а трезвое признание того, что сейчас наши действия бесплодны, и, возможно, именно наше отступление даст ему шанс захотеть измениться и взять на себя достаточный объем ответственности — не меньше, но и не больше, чем он может унести.
Бывает и так, что человек не просто не хочет внутреннего освобождения и перемен к лучшему, а желает утащить нас на дно, паразитируя на нашей доброте или делая из нас сливную яму для собственной фрустрации. Он может этого даже не осознавать. Пока мы тратим много сил на работу с тем, кто не готов и не хочет помогать себе (или вдобавок к этому вредит нам), мы могли бы оказать реальную помощь десяткам, сотням и тысячам тех, кто готов. Все это тоже прекрасные люди, и они заслуживают нашего внимания не меньше, чем тот один, а даже больше, ибо мы можем быть им по-настоящему полезны.
Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 203)
Если у него есть вопрос или сомнение — он обращается с ними к нам. Если у него возникает затруднение, он ждет от нас его разрешения. Но на сколько бы вопросов мы ни ответили, сколько бы проблем ни решили, сколько бы одолжений ни сделали, мы не можем понять что-либо за другого человека и организовать его психическую жизнь за него. Понимание и овладение умом есть глубоко интимные процессы, которые требуют уединения и внутреннего усилия.
Порой самое сострадательное, что мы можем сделать, это прекратить вести его и отойти в сторону, тем самым позволив пойти по пути самостоятельно или столкнуться с последствиями собственного нежелания меняться и платить за эти перемены болью усилия. Это не отказ от человека навсегда, а трезвое признание того, что сейчас наши действия бесплодны, и, возможно, именно наше отступление даст ему шанс захотеть измениться и взять на себя достаточный объем ответственности — не меньше, но и не больше, чем он может унести.
Бывает и так, что человек не просто не хочет внутреннего освобождения и перемен к лучшему, а желает утащить нас на дно, паразитируя на нашей доброте или делая из нас сливную яму для собственной фрустрации. Он может этого даже не осознавать. Пока мы тратим много сил на работу с тем, кто не готов и не хочет помогать себе (или вдобавок к этому вредит нам), мы могли бы оказать реальную помощь десяткам, сотням и тысячам тех, кто готов. Все это тоже прекрасные люди, и они заслуживают нашего внимания не меньше, чем тот один, а даже больше, ибо мы можем быть им по-настоящему полезны.
Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 203)
❤16❤🔥15👍8🤡4
Без нужды ничего не изменяется, и менее всего человеческая личность. Она чудовищно консервативна, если не сказать инертна. Только острейшая нужда в состоянии её вспугнуть. Так и развитие личности повинуется не желанию, не приказу и не намерению, а только необходимости: личность нуждается в мотивирующем принуждении со стороны судеб, исходящих изнутри или приходящих извне.
Слова "многие призваны, но немногие избраны" относятся более всего именно сюда, ибо развитие личности от исходных задатков до полной сознательности — это харизма и одновременно проклятие: первое следствие этого развития есть сознательное и неминуемое обособление отдельного существа из неразличимости и бессознательности стада. Это — одиночество, и по этому поводу нельзя сказать ничего утешительного.
От этого не избавит никакое успешное приспособление и никакое беспрепятственное прилаживание к существующему окружению, а также ни семья, ни общество, ни положение. Развитие личности — это такое счастье, за которое можно дорого заплатить. Тот, кто более всего говорит о развёртывании личности, менее всего думает о последствиях, которые сами по себе способны напрочь отпугнуть слабых духом.
Карл Густав Юнг. «Становление личности»
Слова "многие призваны, но немногие избраны" относятся более всего именно сюда, ибо развитие личности от исходных задатков до полной сознательности — это харизма и одновременно проклятие: первое следствие этого развития есть сознательное и неминуемое обособление отдельного существа из неразличимости и бессознательности стада. Это — одиночество, и по этому поводу нельзя сказать ничего утешительного.
От этого не избавит никакое успешное приспособление и никакое беспрепятственное прилаживание к существующему окружению, а также ни семья, ни общество, ни положение. Развитие личности — это такое счастье, за которое можно дорого заплатить. Тот, кто более всего говорит о развёртывании личности, менее всего думает о последствиях, которые сами по себе способны напрочь отпугнуть слабых духом.
Карл Густав Юнг. «Становление личности»
1❤21👍13⚡4😢2🐳1💋1
Думаю, что, когда я умру, я сгнию, и ничего от моего «я» не останется. Я уже не молод и люблю жизнь. Но я бы счёл ниже своего достоинства трепетать от страха при мысли о смерти. Счастье не перестаёт быть счастьем оттого, что оно преходяще, а мысли и любовь не лишаются ценности из-за своей быстротечности. Многие люди держались с достоинством на эшафоте; такая гордость должна научить нас видеть истинное место человека в мире.
Даже если ветер, ворвавшийся в распахнутые наукой окна, заставляет нас, привыкших к уютному теплу традиционных «облагораживающих» мифов, поначалу дрожать, в конце концов свежий воздух приносит бодрость и силу, а открывающиеся перед нами огромные пространства обладают собственным неповторимым великолепием.
Бертран Рассел. «Во что я верю»
Даже если ветер, ворвавшийся в распахнутые наукой окна, заставляет нас, привыкших к уютному теплу традиционных «облагораживающих» мифов, поначалу дрожать, в конце концов свежий воздух приносит бодрость и силу, а открывающиеся перед нами огромные пространства обладают собственным неповторимым великолепием.
Бертран Рассел. «Во что я верю»
👍33❤14🔥6🤔4🙏3👎1🤡1
Хорошо быть циником, ещё лучше быть довольной кошкой, а самое лучшее — не существовать вовсе. Всеобщее самоуничтожение — наиболее логичная вещь на свете, мы боимся смерти исключительно из-за своей примитивной трусости и детского страха перед тьмой и неизвестностью. Будь мы разумнее, мы бы стремились к смерти — той блаженной пустоте, которой мы наслаждались до того, как начали существовать.
Говард Лавкрафт. «Ницшеанство и реализм»
Говард Лавкрафт. «Ницшеанство и реализм»
❤32😁8🤡5😢2🤩2💋2👍1
Откройте любой журнал — и вы непременно найдёте что-нибудь вроде такой картинки: семья только что купила радиоприёмник (машину, холодильник, столовое серебро — всё равно что) — мать всплеснула руками, очумев от радости, дети топчутся вокруг, раскрыв рты, малыш и собака тянутся к краю стола, куда водрузили идола, даже бабушка, сияя всеми морщинками, выглядывает откуда-то сзади (забыв, надо думать, скандал, который разыгрался этим же утром у неё с невесткой), а чуть в сторонке, с торжеством засунув большие пальцы в проймы жилета, расставив ноги и блестя глазками, победно стоит папаша, гордый даритель.
Густая пошлость подобной рекламы исходит не из ложного преувеличения достоинства того или иного полезного предмета, а из предположения, что наивысшее счастье может быть куплено и что такая покупка облагораживает покупателя.
Владимир Набоков. «Лекции по русской литературе»
Густая пошлость подобной рекламы исходит не из ложного преувеличения достоинства того или иного полезного предмета, а из предположения, что наивысшее счастье может быть куплено и что такая покупка облагораживает покупателя.
Владимир Набоков. «Лекции по русской литературе»
❤54👏16💯8🤔1💩1
В западной психологии уже давно сложилось понимание, что невозможно помочь человеку поменять свою жизнь, если он не готов взять личную ответственность за ее улучшение и недостаточно мотивирован меняться. Это хорошо сформулировал Карл Роджерс, один из основателей гуманистической психологии. Роджерс утверждал, что не получится убедить или принудить человека измениться к лучшему — желание измениться должно исходить изнутри и является непременным предварительным условием для любого терапевтического прогресса.
Психотерапевт может лишь создать атмосферу принятия и понимания, в которой человек сам сможет обнаружить в себе стремление к росту. Но если пациент не хочет меняться, если он не готов взглянуть правде в глаза и взять на себя ответственность, то никакие техники и никакое мастерство терапевта не помогут. Это все равно что пытаться разжечь костер мокрыми дровами.
Схожие выводы делает и экзистенциальная психотерапия, в частности в работах Ирвина Ялома. Один из центральных тезисов Ялома заключается в том, что каждый человек несет фундаментальную ответственность за свою жизнь. Никто другой не может прожить ее за нас или спасти нас от самих себя. Попытка «спасти» того, кто не желает брать на себя ответственность за изменения и не верит в их необходимость, не только бесплодна, но и вредна — она лишь укрепляет его пассивную позицию и инфантильное ожидание чуда. Твердость психотерапевта, его отказ играть роль спасителя, есть акт глубочайшего уважения к свободе пациента и необходимое условие для того, чтобы тот взялся за свою жизнь.
Желание помочь другому очень быстро становится одной из разновидностей цепляния, особенно опасного тем, что оно маскируется под добродетель. Мы тратим месяцы и годы, пытаясь помочь тем, кто не хочет помощи и не готов помогать себе сам, и переспорить тех, кто не желает слушать. Мы оправдываем это своей добротой и преданностью, однако подлинное сострадание требует от нас твердости — способности признать, что некоторые люди еще не готовы принять нашу помощь (или же это мы пока не способны найти к ним подход), и перестать расходовать на них те силы, которые могли бы принести реальную пользу в другом месте.
Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 203)
Психотерапевт может лишь создать атмосферу принятия и понимания, в которой человек сам сможет обнаружить в себе стремление к росту. Но если пациент не хочет меняться, если он не готов взглянуть правде в глаза и взять на себя ответственность, то никакие техники и никакое мастерство терапевта не помогут. Это все равно что пытаться разжечь костер мокрыми дровами.
Схожие выводы делает и экзистенциальная психотерапия, в частности в работах Ирвина Ялома. Один из центральных тезисов Ялома заключается в том, что каждый человек несет фундаментальную ответственность за свою жизнь. Никто другой не может прожить ее за нас или спасти нас от самих себя. Попытка «спасти» того, кто не желает брать на себя ответственность за изменения и не верит в их необходимость, не только бесплодна, но и вредна — она лишь укрепляет его пассивную позицию и инфантильное ожидание чуда. Твердость психотерапевта, его отказ играть роль спасителя, есть акт глубочайшего уважения к свободе пациента и необходимое условие для того, чтобы тот взялся за свою жизнь.
Желание помочь другому очень быстро становится одной из разновидностей цепляния, особенно опасного тем, что оно маскируется под добродетель. Мы тратим месяцы и годы, пытаясь помочь тем, кто не хочет помощи и не готов помогать себе сам, и переспорить тех, кто не желает слушать. Мы оправдываем это своей добротой и преданностью, однако подлинное сострадание требует от нас твердости — способности признать, что некоторые люди еще не готовы принять нашу помощь (или же это мы пока не способны найти к ним подход), и перестать расходовать на них те силы, которые могли бы принести реальную пользу в другом месте.
Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 203)
❤23💯12🤡3🕊2👎1
Хорошему человеку, — говорит Теофраст, — непременно придётся сердиться на злых. Но если так, то чем лучше человек, тем сердитее он должен быть, а между тем он, наоборот, делается тем мягче и свободнее от страстей и никого не ненавидит.
Рассудительный человек не станет ненавидеть заблудшихся, иначе он должен бы ненавидеть самого себя. Стоит ему только припомнить, как часто он сам погрешал против добродетели и как многие из его поступков нуждаются в снисходительном суде, и тогда он станет сердиться и сам на себя; ибо справедливый судья и себя судит тем же судом, как своего ближнего.
Никто не в состоянии оправдать себя, и невинным можно назвать себя только перед людьми, но не перед своей совестью. Гораздо человечнее встречать заблуждающегося кротко, с любовью и не преследовать его, а постараться вернуть на правый путь. Ведь заблудившегося на нашей земле мы не станем гнать прочь, а выведем его на настоящую дорогу.
Луций Анней Сенека
Рассудительный человек не станет ненавидеть заблудшихся, иначе он должен бы ненавидеть самого себя. Стоит ему только припомнить, как часто он сам погрешал против добродетели и как многие из его поступков нуждаются в снисходительном суде, и тогда он станет сердиться и сам на себя; ибо справедливый судья и себя судит тем же судом, как своего ближнего.
Никто не в состоянии оправдать себя, и невинным можно назвать себя только перед людьми, но не перед своей совестью. Гораздо человечнее встречать заблуждающегося кротко, с любовью и не преследовать его, а постараться вернуть на правый путь. Ведь заблудившегося на нашей земле мы не станем гнать прочь, а выведем его на настоящую дорогу.
Луций Анней Сенека
❤47❤🔥11👍8🕊1
Затяжное самогрызенье, по согласному мнению всех моралистов, является занятием самым нежелательным. Поступив скверно, раскайся, загладь, насколько можешь, вину и нацель себя на то, чтобы в следующий раз поступить лучше. Ни в коем случае не предавайся нескончаемой скорби над своим грехом. Барахтанье в дерьме — не лучший способ очищения.
Олдос Хаксли. «О дивный новый мир»
Олдос Хаксли. «О дивный новый мир»
💯47❤24❤🔥10👍5🍌3🕊1
Какой смысл в слове «моя»? Ведь оно не обозначает того, что принадлежит мне, но то, чему принадлежу я, что заключает в себе все моё существо. Это «то» моё лишь настолько, насколько я принадлежу ему сам. «Мой Бог» ведь это не тот Бог, Который принадлежит мне, но тот, Которому принадлежу я. То же самое и относительно выражений: «моя родина», «моё призвание», «моя страсть», «моя надежда».
Сëрен Кьеркегор. «Дневник обольстителя»
Сëрен Кьеркегор. «Дневник обольстителя»
❤48⚡7❤🔥7👍6🥱2
Могут ли такие люди, как мы с вами, жить в этом мире творчески, без движущей силы честолюбия, которая выказывает себя различными способами в форме желания власти, высокого положения? Вы найдёте правильный ответ на этот вопрос, когда будете любить то, чем вы занимаетесь. Если вы работаете инженером только для того, чтобы заработать на жизнь, или из-за того, что этого требуют от вас родители, общество, это окажется иной формой принуждения; а любой его вид вызывает противоречие, конфликт.
Тогда как если вы действительно любите работу инженера или учёного, если вы можете посадить дерево, написать картину или стихотворение, — не для того, чтобы завоевать одобрение, а просто потому, что это занятие вам нравится, — вы увидите, что никогда не состязаетесь с другими. Я думаю, что именно тут и скрыт подлинный ключ ко всему вопросу: любить то, что вы делаете.
Однако пока вы молоды, зачастую бывает очень трудно узнать, чем вы любите заниматься, потому что вам хочется сделать так много. Вы хотите быть инженером, машинистом на паровозе, лётчиком, круто взмывающим в голубые небеса; или вам может хотеться стать знаменитым оратором или политическим деятелем. Вы можете желать сделаться художником, аптекарем, поэтом или плотником; возможно, вам захочется работать головой, но, может быть, и руками.
Действительно ли вы любите заниматься каким-нибудь из этих дел, или ваш интерес к нему есть просто реакция на давление со стороны общества? Как можете вы это узнать? И не в том ли и заключается подлинная цель образования, чтобы помочь вам выяснить это, так чтобы взрослым вы смогли отдать весь свой ум, всё сердце и всё тело действительно любимому делу?
Выяснение того, чем вы любите заниматься, требует большого понимания; потому что если вы опасаетесь, что не сумеете заработать себе на жизнь или не сможете приспособиться к этому загнивающему обществу, вы никогда не установите, что же является вашим любимым делом. Если же вы ничего не боитесь, если вы отказываетесь вступить в колею традиции, куда вас толкают родители и поверхностные требования общества, а также ваши учителя, тогда у вас есть возможность открыть то, что вы действительно любите делать.
Итак, для того, чтобы открыть это, вы не должны испытывать страха перед тем, что не сумеете обеспечить своё существование.
Но большинство из нас боится именно этого; мы говорим: «Что же будет со мной, если я не поступлю так, как говорят родители, если не приспособлюсь к обществу?» Испытывая страх, мы поступаем так, как нам говорят; и здесь нет любви к делу, а только противоречие; это внутреннее противоречие и является одним из факторов, создающих разрушительное честолюбие. Подумайте об этом.
Джидду Кришнамурти
Тогда как если вы действительно любите работу инженера или учёного, если вы можете посадить дерево, написать картину или стихотворение, — не для того, чтобы завоевать одобрение, а просто потому, что это занятие вам нравится, — вы увидите, что никогда не состязаетесь с другими. Я думаю, что именно тут и скрыт подлинный ключ ко всему вопросу: любить то, что вы делаете.
Однако пока вы молоды, зачастую бывает очень трудно узнать, чем вы любите заниматься, потому что вам хочется сделать так много. Вы хотите быть инженером, машинистом на паровозе, лётчиком, круто взмывающим в голубые небеса; или вам может хотеться стать знаменитым оратором или политическим деятелем. Вы можете желать сделаться художником, аптекарем, поэтом или плотником; возможно, вам захочется работать головой, но, может быть, и руками.
Действительно ли вы любите заниматься каким-нибудь из этих дел, или ваш интерес к нему есть просто реакция на давление со стороны общества? Как можете вы это узнать? И не в том ли и заключается подлинная цель образования, чтобы помочь вам выяснить это, так чтобы взрослым вы смогли отдать весь свой ум, всё сердце и всё тело действительно любимому делу?
Выяснение того, чем вы любите заниматься, требует большого понимания; потому что если вы опасаетесь, что не сумеете заработать себе на жизнь или не сможете приспособиться к этому загнивающему обществу, вы никогда не установите, что же является вашим любимым делом. Если же вы ничего не боитесь, если вы отказываетесь вступить в колею традиции, куда вас толкают родители и поверхностные требования общества, а также ваши учителя, тогда у вас есть возможность открыть то, что вы действительно любите делать.
Итак, для того, чтобы открыть это, вы не должны испытывать страха перед тем, что не сумеете обеспечить своё существование.
Но большинство из нас боится именно этого; мы говорим: «Что же будет со мной, если я не поступлю так, как говорят родители, если не приспособлюсь к обществу?» Испытывая страх, мы поступаем так, как нам говорят; и здесь нет любви к делу, а только противоречие; это внутреннее противоречие и является одним из факторов, создающих разрушительное честолюбие. Подумайте об этом.
Джидду Кришнамурти
❤20🔥7🕊3🍌3🤝3💯2😢1