2143. Уже по кнопкам не попадаю.

Надо конечно быть абсолютно уверенным в себе и в своем тексте. Иначе капец. Но... как я всегда повторяю, эта уверенность должна на чем то базироваться, нельзя упереться как баран и думать, что раз вам нравится, то и читатель будет в восторге. Еще глупее позиция - раз я потратил на это СТОЛЬКО времени, то уж точно текст вышел ДОСТОЙНЫМ.

ХРЕН ТАМ.

прикольная статья

Сравнивайте разумно, не ищите в жизни нормальности и не бойтесь ненормальности. Сама математика подсказывает нам, что в сложном мире людей говорить можно лишь о степени подобия, но не о сравнении. Так что нет резона вести нескончаемые споры, в поисках истины, вместо этого, стоит прислушаться и постараться услышать иное мнение, увидеть взгляд из другого, сопряжённого, пространства, обогащая тем самым своё восприятие мира.

Мудрецы правы: все мы уникальны и в своей уникальности абсолютно одинаковы.

https://vk.com/@etorabotaet-teoriya-schastya-zakon-arbuznoi-korki-i-normalnost-nenormaln

Хабиб вообще - это темные стихийные силы, а Конор - Локи, который над ними глумится. Проигрыш Конора ему реально ничего не стоит, ему это не зашквар (как и Локи, например, не зашкварно постоянно рисковать репутацией, превращаясь в кобылу, надевая женское платье и тд и тп).

А Хабиб с хтонической серьёзностью ебашит до последнего, и хоть и выигрывает, это все равно ему почти ничего не даст.

Но опять же, понимаю, почему цивилизованные женщины машут ему трусами. Вот именно по этой причине - хоть и зря, стихиям нет дела до смертных. Как я уже сказала, при любом удобном случае они напрочь сметут весь этот туповатый восторг.

Фестиваль (первый мой роман 20-летней давности) тут раскритиковали, я там (простите!!!) удалил комменты (так надо было! - можете снова писать, теперь не удалю)) - но там снова пишут комменты и я в очередной раз думаю, чтобы его переписать или хотя бы, привести в порядок. Но... всегда есть куча но. Я, кстати, уверен почти на 99%, что Фестиваль взяли бы в печать теперь, только там нужна жесткая редактура и злодей требует корректировки.

Вопрос ведь не в том, что запятые не там стоят и метафоры страдают, а в том, что сам роман, который я писал в 1999 году не только не утратил актуальности (дада, она там есть!), а пожалуй, стал еще более жизненным. Ну и как обычно с тем романом я впервые познал магические законы совпадений в писательском мире.

Асю Плошкину цитируют!: https://twitter.com/centerreading/status/1048946355849318400

начинается труднейшая неделя, нужно писать до 4-5 утра, потом в 7-30 как-то вставать и отводить ребенка в сад. и днем работать еще, я пока еще работаю, да.

В Минске +18 и вовсю топят батареи. Не припомню такого октября. Вчера было +10, я бегал в шортах, народ ходил в теплых куртках и смотрели на меня как на сумасшедшего.

Новый поворот в романе, аккурат к экватору (да-да, я уже написал половину!) сегодня во время пробежки заставило меня вздрогнуть. Именно к экватору сюжетный накал должен достигнуть апогея, очень хорошо помню, как это было в Майнерах и как это ощущение заставило меня поверить в то, что я смогу закончить.
Теперь все иначе, но волнительное ощущение -- оно всегда, как в первый раз.

Чтобы не сомневаться, нужно периодически кому-то показывать, что пишешь, особенно на ранних этапах, когда совершенно невозможно понять, "как оно".
Потом придет уверенность, но сначала, особенно если раньше не было журналистского опыта, это важно.
Увлекшись, можно понаписать кучу разной рефлексии или же действий, но таких, которые интересны только узкой группе людей -- обычно так бывает, когда автор пишет роман "с себя". Ему кажется, "это же было так прикольно, мы играли в актовом зале или подвале рок-музыку на доморощенных инструментах, пили пиво, занимались любовью за портьерой тут же" -- и его несёт на этих волнах ещё дальше, ностальгия мешает все в кучу и в итоге читатель откладывает книгу на второй странице, а автор остаётся в недоумении -- как же так, нам же было так интересно, значит и моим героям тоже и читателю -- само собой, разумеется.

ХРЕН!

Не уверен, что способен даже на сотую долю того, чем наделяю своих героев. Но я учусь у них и они учатся у меня. По крайней мере, я на это надеюсь.

Погнали. До пяти ещё уйма времени, да?

Андрей отхлебнул обжигающий чай. Гена держал свою кружку возле рта. Белесый дымок подымался из нее и струился по его лицу — огибая каждую складку кожи, на которой выступили маленькие блестящие капельки пота. Он сидел с закрытыми глазами.

— В ваших силах это прекратить, — сказала она еще раз. Черное платье распахнулось и от ее ослепительной наготы Андрей зажмурился — тепло волнами пульсировало в его теле, мысли сменяли одна другую, и все, чем он жил до этого, вдруг стало неважным, несущественным, словно он вдруг нашел ответ на вопрос, который искал с самого рождения — зачем он тут, ради чего и ради кого, что предстоит ему сделать и готов ли он к этому — все это промелькнуло перед его мысленным взором в одно мгновение.

Пораженный увиденным, он хотел было что-то сказать, но не смог даже открыть рта.
Тогда разбитое зеркало, висевшее там, на стене картонной лачуги, взорвалось миллионом осколков и его частички взлетели ввысь; серебрясь и вращаясь в лунном свете, они, гонимые северо-восточным ветром понеслись к Городу.

В ваших силах это прекратить, в ваших силах это прекратить, в ваших силах это прекратить, — твердил он, ворочая пересохшим языком.

2110. Одна из лучших глав сегодня. Но не тем, что она сама по себе мне нравится, а тем, что история обретает многогранность и я в ней тону — с удовольствием и наслаждением.

Сегодня 40000 слов или 7 авторских листов. Половина.

Операционная система ЮТ-88

Гена бесстрашный фотограф. Когда-нибудь он получит «World Press Photo» — главную фотографическую премию в мире за подобный социальный репортаж, — Андрей в этом не сомневался. Гена снимал этих людей, рискуя получить нож в спину. Снимал пикирующих на них воронов, смердящие испарения из сердца свалки, вывернутые кишки цивилизации — снимал так ясно и резко, так близко, что глядя на эти снимки, Андрей на миг забыл о себе, и вновь перенесся туда, в эпицентр зловонного кошмара.

Диск перемотки крутился, калейдоскоп кадров на маленьком экране камеры стрекотал перед его глазами и когда момент на зрительной коре совпал с воспоминаниями, тот самый момент, от которого он едва не лишился чувств, он остановил перемотку.

СТОП. Это было здесь.

Вильям Цветков. "Заражение".

Не верю!