Просто потрясающая история про то, как победителя "Новых горизонтов" — "Челтенхэм" Андрея Ляха — можно почитать только в рукописи. Просто потому, что он не соответствует издательским жанровым стандартам: https://news.1rj.ru/str/kniginya/289

Космическая фантастика с аллюзиями на Шекспира? Нет, это извините.

"Новые горизонты" — это ежегодная премия, которая вручается лучшему произведению фантастического жанра.

Роман, который хором хвалят сорок человек и (почти) все члены жюри, получивший первое место, невероятный и сильный прорыв, почитать нельзя. У великолепного романа писателя-гения так пока и останется одиннадцать читателей, а Сергей Шикарев в фейсбуке пишет, что, мол, читайте пока предыдущие романы Ляха - «Реквием по пилоту», например.

К сожалению, можно сколько угодно пытаться вырваться из пут жанра, но пока из них не вырвется издатель, ничего глобально не изменится, а сервисы самиздата пока тренды не задают.

Ага, это потому что выложить великий роман для всех, хотя бы в журнале, как это сделала Яхина, которую упорно не издавали, религия не позволяет.
И меня все время пугают эти уточнения критиков: «с трудом дочитала».

Западная схема семи главных грехов

Число семь, укрепившееся в католической традиции, для главных грехов в западном христианстве ввел папа Григорий I Великий. Он перечислил семь грехов, которые затем включил в катехизис церкви, в сочинении под названием «Толкование на Книгу Иова, или Нравственные толкования». Из восьмеричной схемы он объединил в один грех печаль с унынием, тщеславие с гордыней и добавил зависть. Также он изменил последовательность грехов, поставив на первое место гордыню, затем — другие «душевные» грехи, а «плотские» грехи поставив в конец. В результате список семи грехов папы Григория получил следующий вид:

1. Superbia (гордыня)
2. Invidia (зависть)
3. Ira (гнев)
4. Acedia (уныние)
5. Avaritia (алчность)
6. Gula (чревоугодие)
7. Luxuria (похоть, блуд)

«Русская фантастика – 2018. Том 2 (сборник)» на ЛитРес! https://www.litres.ru/aleksandr-bachilo/russkaya-fantastika-2018-tom-2/ ГОСПОДИ, КАКОЙ БРЕД...

Уж правда, лучше мейнстрим и Петров в любом виде, хоть в вареном, хоть в жареном, хоть в тушеном, в трамвае, труповозке, с чаркой, пьяный или трезвый — да где угодно! — но только не это.

Мм...

Очень хочется начать редактировать, прямо руки чешутся. Но… последняя глава. Понятия не имею, насколько она растянется, вроде бы идет неплохо, но сами понимаете. Конечно, когда ставишь себе мерки выше среднего, то хочется сделать все именно так, или даже лучше. Чтобы концовка не вызвала разочарования.
Я знаю, что всем не угодишь, но все же… нужно постараться угодить хотя бы себе.

Кстати, в Майнерах 860 тыс символов. А тут, в Заражении с учетом всех вырезок (вырезал 10 глав пока) 960 тыс. Понятно, что буду резать нещадно. Но… с другой стороны сам всегда любил романы потолще и если встречался интересный но тонкий роман, то хотелось писателя такого сначала расцеловать, а потом побить.

То есть за год я написал 2 миллиона символов, это 50 АЛ как бы между прочим. Чуть больше на самом деле, потому что вся Одесская часть Майнеров в 1939 году выброшена (пока), а там еще 10 Ал примерно, и выброшена американская часть, это 7-8 Ал. Но я это не считаю.С ними 60-65 АЛ примерно.

Третий месяц мучаюсь с названием города, в котором происходит действие романа. Сейчас я просто называю его «Город», но понятно, что это фигня. Примеривая на себя, вспоминаю, что привычка не называть или называть города типа «уездный город Н» всегда выводила меня из себя. Я тогда думал, неужели трудно было выдумать название, да хоть какое, самое любое — это бы уже несло дополнительный смысл, рисовало бы заполняющим светом основное действо. Но нет, Н и все тут.
Оказывается, придумать название города не так-то и просто. Оно мало того, что должно быть «настоящим», так разумеется, его нельзя напрямую ассоциировать с действием, иначе изначально испортишь текст и тогда ничего не поможет. В этом смысле нейтральное «Город» конечно хорошо, но... такого названия быть не может.
Задача из разряда неберущихся интегралов.

Мотыляюсь на последней главе, и так и этак, но продвигаюсь. Это похоже на ходьбу с вытянутыми руками в подвале, где нет света. Вроде бы и финал у меня был прописан, но это мне нисколечки не помогает, больно уж необычная смесь обстоятельств, и банальное разрешение будет издевательством, признанием собственного бессилия. Но… у меня еще пять дней))

Ага, и все чаще приходит на ум в общем-то довольно трезвая мысль — «допиши ты его уже как угодно, потом исправишь». Я так и сделаю, если 31 не будет все готово.

Не только Поляринов переводил Уоллеса.

Приступ мигрени родил кое-что важное для продолжения. Один из тех моментов, когда «мурашки». В новом романе таких моментов уже набирается прилично.

Рассказ фронтовика не выходит из головы. Образность речи, детали, сверхчеткое, выпуклое описание событий случившихся очень давно, на самом деле поражают. Пересмотрю еще и не один раз — теперь уже с карандашом в руках.

Признаться… точно такой же случай произошел со мной год назад. На большой скорости у нашей машины окрылся капот. На трассе. Жена за рулем, ребенок на заднем сидении. Спереди мчатся машины, дорога довольно узкая. Время замерло. Оно вообще остановилось. Я видел, как темный прямоугольник встает на дыбы, заслоняя обзор, как вдавливаются его стальные уголки в крылья, которые сминаются словно бумага, крошится краска и по крупинкам, подхваченная ветром, утекает назад. По бокам дороги деревья и любое могло быть нашим. Колышатся листочки. Помню, я посмотрел на поле между ними, увидел там садящееся солнце и домишки на горизонте, повернул голову к жене и мертвой хваткой взял руль.

Кому какое дело
https://www.youtube.com/watch?v=K0TteFWblMU

В новом году начну делать свое шоу на ЮТУБ. Нет, это не имеет отношение к ролику выше. Хотя...

В 6 утра сегодня сидел над последней главой и, кажется, забрезжил маяк. Что-то щелкнуло. Были написаны какие-то особые слова. Я вижу финал и это похоже на ни с чем несравнимое ощущение распирающей свободы, когда огромное количество нитей, постоянно ускользающих из рук, вдруг сплелись во что-то целое и прежде неосознаваемые связи переросли в грандиозную и захватывающую дух историю.

Начал писать ощущение о новом романе Охлобыстина «Запах фиалки» и стёр. Потому что не знаю, что писать. Почему так, читая наши романы, постоянно это ощущение липкой грязи? Какой-то мелочный быт, серая, унылая, бессмысленная картинка, словно из старого VHS-видеомагнитофона, которая никогда не меняется, сколько бы лет не прошло, убогость, даже не характеров, а вообще — всего! Мелочность натур, возведённая в абсолют.
Можно было бы сказать, это время такое. Да, время. Да. Начал читать вчера «Крестный отец» в сотый раз. Представляете, какое тогда было время? Сомневаюсь, что итальянские гетто Нью-Йорка благоухали романтикой.
Но это две разные вселенные. Даже не мира. Вселенные. И они никогда не пересекутся.