Вчера наконец-то пересилил себя и сделал 2 тыс слов за сутки. Это много. По ощущениям, это как пробежать марафон и еще сверху десяточку — «за папу». А что значит, пересилил? — спросите вы. Это значит, что прокрастинация выходит на новый уровень. Она берет новые вершины и чем упорнее ты трудишься, тем более изощренны ее уловки. Поэтому пересилил не всмысле что мне противно писать или сложно или еще как то — нет. Тема интересная и писать, конечно, предварительно обдумав, о чем, можно почти без перерывов. Но этот внутренний ступор все равно постоянно вмешивается и твердит на ухо всякую ерунду, лишь бы ты остановился.

Например — написал я главу сегодня. А он говорит мне — вся эта глава — а там почти 2 тыс слов и есть — все это чушь собачья и такого быть не может. А глава, как бы это сказать, несущая. От нее зависит, как дальше пойдет. И он мне говорит — давай, отдохни, не пиши ничего боьлше, иди подумай, потому что потом придется много переделывать.
Хитрый и подлый, гад.

Способов не писать много. А способ писать только один. Сидишь и пишешь.

Снял с публикации 1 том Заражения, тот что бесплатный, на его место загрузил всю книгу целиком. Выйдет после модерации, уже скоро. Траф на Литрес идет приличный, так что давно пора.

Мне вообще уже, если честно, надоели все эти подгадывания, измышления и все прочее насчет того, когда что и как выставлять. Надо писать. Интереснее. Лучше. И пофиг.

Очень сложная психологически сцена, которую я, даже написав, не до конца осознаю, но главное, все же, преодолеть себя и написать. И двигаться дальше. Нравится, что получается и надеюсь, мои ридеры получат роман в ноябре. Пишу днём и ночью.

Я докатился до середины и пока мне очень нравится, что получается. Захватывающий сюжет и сеттинг — боялся, что вторая часть станет перепевкой первой, но тут все иначе. То ли герои повзрослели, то ли что то еще случилось, но драма, невольным свидетелем которой я стал, не отпускает ни на секунду. Мне одновременно и страшно за героев и жалко их, и я хочу узнать, чем же все это кончится и смогут ли они остаться людьми.
250 тыс символов с пробелами. Я постараюсь не превышать сильно стандарт.

Иногда во время продумывания сюжета в голове выстраиваются совершенно фантастические пассажи, не имеющие никакого отношения, собственно, к сюжету, но интересные с точки зрения процесса писательства вообще. Раздумывая дальше я даю себе слово запомнить эту красивую оригинальную идею и, разумеется, через два мыслеобраза забываю — отголосок ее еще может звучать на задворках сознания, но суть, стройная суть — как она была явлена, безвозвратно утеряна.
И так постоянно.
Не ленись, записывай все, что приходит в голову. Потом жалеть будешь.

People are suffering
People are dying
Entire ecosystems
Are collapsing

https://youtu.be/CLxpgRqxtEA

Интервью Юлии Селивановой, руководителя группы современной российской прозы издательства «ЭКСМО» журналу «Книжное закулисье».

Когда книга движется как Сапсан на реактивной тяге, а не чахоточный призрак — настроение совершенно другое. Да, нужно постоянно думать. Выстраивать сюжет, отбрасывать ненужное, неинтересное и чем быстрее пишешь, тем больше времени уходит на обдумывание.
С одной стороны, понимаешь, что замороченные сюжеты не находят должного отклика, с другой, написав легковесную чушь — никаких шансов у Селивановой. То есть, не у неё, а у скаутов.
Заражение прошло скаутский отбор с рекомендацией к печати.

Но я все время думаю, что авторы, даже опытные, часто попадаются в ловушку самообмана, может быть, уверовав в собственную гениальность или что-то типа того. Третий сезон «Очень странных дел» — яркий тому пример. Как можно написать, выдумать подобную чушь после ярчайших первых двух сезонов — совершенно непонятно.

Или вот еще мысль — постоянно натыкаюсь на жалобы читателей, мол почему герои в той или иной книге действуют как дебилы. Почему они ведут себя вопреки здравому смыслу и логике. Автор таким образом что пытается сказать?
Ведь согласитесь, часто такое встречается.
И я думаю, что ничего автор не пытается. Он просто не видит этих огрех. Ему кажется, все нормально. Его опыт, вернее недостаток опыта не кричат — ТАК НЕ БЫВАЕТ. Прибавьте еще размазанность сюжета по 12-14 авторским листам. Одно дело вместить в голове одну сценку, положим бытовую сценку, — «Мам, передай ложку, а то мне вставать лень», и другое дело — передавать эту ложку на протяжении всего романа, позабыв, что герои уже давно вышли из-за стола и вообще не голодны, мама давно уехала за океан, а тот кто просил ложку, даже не рождался.

Да, конечно, бывает так, что наши отношения завязаны на таких глубоких, чаще подсознательных паттернах, что иначе чем через НЕ ВЕРЮ поступки героев ( родных, близких, знакомых) не обзовешь, да, так бывает. Я могу много таких историй рассказть. Но чаще все имеет причину и внутреннюю логику, у каждого человека своя правда, которая в свою очередь, входит в соприкосновние с реальностью более общей. Писатель может быть кукловодом, может до поры обманывать читателя, положим, называя черное белым и наоборот — но… сами понимаете, чем отличается кино категории А от категории Б. Уровнем осмысления реальности.

Скала: Можно на этот раз я сыграю какого-нибудь нового персонажа? Мне кажется, что я заложник некоторого образа.
Режиссер: Давай попробуем. Ты ранимый школьник-гомосексуалист.
Скала: Так. И я в итоге всем наваливаю за то, что они притесняли геев?
Режиссер: Нет, ты впадаешь в депрессию, потому что твой талант художника не признают из-за твоей ориентации.
Скала: Не понимаю. Мне надо навалять кому-то?
Режиссер: Не надо.
Скала: Как тогда зрители поймут, какой я клёвый?
Режиссер: Они будут сопереживать, проникаться твоими проблемами, проводить параллели со своими жизнями.
Скала: А потом я доказываю, что надо стремиться, верить в свои силы, заниматься спортом, и тогда все получится?
Режиссер: Нет, твой персонаж умирает от рака.
Скала: Ты уволен.

Я недооцениваю силу ежедневных шагов. Кажется, что большое строится резкими движениями, рывками.
Это не так.
Так чаще создается халтура.

Большое строится медленными и стабильными действиями. Главное - дисциплинированно каждый день делать то, что ведет к цели.

Для меня это писать. Писать каждый день.

Первую версию «В дороге» Керуак закончил в 1951 году после трёх недель непрерывной работы, напечатав на пишущей машинке за 21 день 125 тыс. слов.

Рывок это или медленное стабильное действие? Конечно рывок, причём такой, за гранью человеческих возможностей.

Я думаю, смог бы я писать по 6 тыс слов в день? Один раз такое было. Я ехал двое суток в поезде и вот там раз в жизни я смог, это был кусок первых Майнеров. Я пишу каждый день и помногу. 2-3 тыс слов в день. Это реально очень очень тяжело. Но, пожалуй, если бы меня не посещали такие вспышки, если бы порой озарение не накрывало меня с головой, думаю, вряд ли я выдавил бы даже 500 несчастных слов.