Очень сложная психологически сцена, которую я, даже написав, не до конца осознаю, но главное, все же, преодолеть себя и написать. И двигаться дальше. Нравится, что получается и надеюсь, мои ридеры получат роман в ноябре. Пишу днём и ночью.

Я докатился до середины и пока мне очень нравится, что получается. Захватывающий сюжет и сеттинг — боялся, что вторая часть станет перепевкой первой, но тут все иначе. То ли герои повзрослели, то ли что то еще случилось, но драма, невольным свидетелем которой я стал, не отпускает ни на секунду. Мне одновременно и страшно за героев и жалко их, и я хочу узнать, чем же все это кончится и смогут ли они остаться людьми.
250 тыс символов с пробелами. Я постараюсь не превышать сильно стандарт.

Иногда во время продумывания сюжета в голове выстраиваются совершенно фантастические пассажи, не имеющие никакого отношения, собственно, к сюжету, но интересные с точки зрения процесса писательства вообще. Раздумывая дальше я даю себе слово запомнить эту красивую оригинальную идею и, разумеется, через два мыслеобраза забываю — отголосок ее еще может звучать на задворках сознания, но суть, стройная суть — как она была явлена, безвозвратно утеряна.
И так постоянно.
Не ленись, записывай все, что приходит в голову. Потом жалеть будешь.

People are suffering
People are dying
Entire ecosystems
Are collapsing

https://youtu.be/CLxpgRqxtEA

Интервью Юлии Селивановой, руководителя группы современной российской прозы издательства «ЭКСМО» журналу «Книжное закулисье».

Когда книга движется как Сапсан на реактивной тяге, а не чахоточный призрак — настроение совершенно другое. Да, нужно постоянно думать. Выстраивать сюжет, отбрасывать ненужное, неинтересное и чем быстрее пишешь, тем больше времени уходит на обдумывание.
С одной стороны, понимаешь, что замороченные сюжеты не находят должного отклика, с другой, написав легковесную чушь — никаких шансов у Селивановой. То есть, не у неё, а у скаутов.
Заражение прошло скаутский отбор с рекомендацией к печати.

Но я все время думаю, что авторы, даже опытные, часто попадаются в ловушку самообмана, может быть, уверовав в собственную гениальность или что-то типа того. Третий сезон «Очень странных дел» — яркий тому пример. Как можно написать, выдумать подобную чушь после ярчайших первых двух сезонов — совершенно непонятно.

Или вот еще мысль — постоянно натыкаюсь на жалобы читателей, мол почему герои в той или иной книге действуют как дебилы. Почему они ведут себя вопреки здравому смыслу и логике. Автор таким образом что пытается сказать?
Ведь согласитесь, часто такое встречается.
И я думаю, что ничего автор не пытается. Он просто не видит этих огрех. Ему кажется, все нормально. Его опыт, вернее недостаток опыта не кричат — ТАК НЕ БЫВАЕТ. Прибавьте еще размазанность сюжета по 12-14 авторским листам. Одно дело вместить в голове одну сценку, положим бытовую сценку, — «Мам, передай ложку, а то мне вставать лень», и другое дело — передавать эту ложку на протяжении всего романа, позабыв, что герои уже давно вышли из-за стола и вообще не голодны, мама давно уехала за океан, а тот кто просил ложку, даже не рождался.

Да, конечно, бывает так, что наши отношения завязаны на таких глубоких, чаще подсознательных паттернах, что иначе чем через НЕ ВЕРЮ поступки героев ( родных, близких, знакомых) не обзовешь, да, так бывает. Я могу много таких историй рассказть. Но чаще все имеет причину и внутреннюю логику, у каждого человека своя правда, которая в свою очередь, входит в соприкосновние с реальностью более общей. Писатель может быть кукловодом, может до поры обманывать читателя, положим, называя черное белым и наоборот — но… сами понимаете, чем отличается кино категории А от категории Б. Уровнем осмысления реальности.

Скала: Можно на этот раз я сыграю какого-нибудь нового персонажа? Мне кажется, что я заложник некоторого образа.
Режиссер: Давай попробуем. Ты ранимый школьник-гомосексуалист.
Скала: Так. И я в итоге всем наваливаю за то, что они притесняли геев?
Режиссер: Нет, ты впадаешь в депрессию, потому что твой талант художника не признают из-за твоей ориентации.
Скала: Не понимаю. Мне надо навалять кому-то?
Режиссер: Не надо.
Скала: Как тогда зрители поймут, какой я клёвый?
Режиссер: Они будут сопереживать, проникаться твоими проблемами, проводить параллели со своими жизнями.
Скала: А потом я доказываю, что надо стремиться, верить в свои силы, заниматься спортом, и тогда все получится?
Режиссер: Нет, твой персонаж умирает от рака.
Скала: Ты уволен.

Я недооцениваю силу ежедневных шагов. Кажется, что большое строится резкими движениями, рывками.
Это не так.
Так чаще создается халтура.

Большое строится медленными и стабильными действиями. Главное - дисциплинированно каждый день делать то, что ведет к цели.

Для меня это писать. Писать каждый день.

Первую версию «В дороге» Керуак закончил в 1951 году после трёх недель непрерывной работы, напечатав на пишущей машинке за 21 день 125 тыс. слов.

Рывок это или медленное стабильное действие? Конечно рывок, причём такой, за гранью человеческих возможностей.

Я думаю, смог бы я писать по 6 тыс слов в день? Один раз такое было. Я ехал двое суток в поезде и вот там раз в жизни я смог, это был кусок первых Майнеров. Я пишу каждый день и помногу. 2-3 тыс слов в день. Это реально очень очень тяжело. Но, пожалуй, если бы меня не посещали такие вспышки, если бы порой озарение не накрывало меня с головой, думаю, вряд ли я выдавил бы даже 500 несчастных слов.

​​Читаю потихоньку сборник эссе Джонатана Франзена «Дальний остров» и наткнулся на любопытное, о чём недавно говорил и Джо Абекромби, отвечая на читательские вопросы на Reddit`е.

Вот неужели это так характерно для писателей на определённой стадии писательского опыта – вдохновляться своими ранними текстами? Я это как понимаю: рано или поздно, лет через 20-25 ежедневного писательского труда внезапно приходит осознание, что на ранних стадиях ты писал как-то особенно живо, ярко, может быть до конца не понимая и не зная алгоритмов повествования, универсальных каких-то законов мастерства, но всё равно настолько прикольно и круто, что тебя это до сих пор вдохновляет и вштыривает. А сейчас, раскуривая трубочку из орехового дерева в кресле-качалке перед уютным камельком, ты тихо завидуешь себе самому, тому – молодому и дерзкому, который просто это делал. Хм, хм…

Дальше у Франзена тоже любопытное – про то, о чём часто говорит Вильям в своём канале, про оживающих и начинающих жить по-своему персонажей. У меня-то такое редко бывает, поскольку я заранее вижу как бы образ героя или персонажа, и примерно понимаю, кто на что способен в рамках замысла, идеи, сеттинга и сюжета. Нет, ну то есть в процессе написания, ты можешь придумать что-то прямо офигенское для своего персонажа, но всё равно – это будет вполне вписывающееся в его характер офигенское. Так или иначе я всегда всё контролирую, да.

Франзен жёстко критикует все эти самопроизвольные оживления, объясняя их незрелостью писателя, неумением чётко заранее продумать мотивацию, характер и проч-проч. Чтобы не пересказывать, сделаю следующим постом копипасту из книги, тут есть над чем подумать на досуге.

Я полгода назад прочитал «Дальний остров» и конечно видел эту цитату. Вероятно, все пишут по-разному. Механистический подход, рациональность и план, четкое следование раз и навсегда установленному канону, несомненно, имеют право. Честно говоря, я три раза начинал «Свободу» и «Безгрешность», но... никак. Не идёт. Вроде понимаешь, что автор расхвален и он современный классик и все равно. Герои, сюжеты, мотивы — все чуждое, и даже не в том смысле, что иноземное, а просто чуждое. Я бы сказал — мертвое, но не скажу. Оно не мертвое, но… где то рядом.
Мне ближе другой подход, того же Кормака Маккарти. Чёткий, суровый текст, местами вдруг вспыхивающий неземной красотой, характеры, все вообще, но главное — это идея, надидея и сверхидея.

Что Маккарти говорит о героях и плане? Да ничего. Все спонтанно.

«Есть ли у меня план? Я пишу каждый день. Если ты решил быть писателем, ты должен относится к тому, что делаешь как к работе. Без поблажек. Прописываю ли я сюжет досконально? Нет. Это станет для меня смертельным. Ты не можешь ничего спланировать. Нужно просто довериться той вселенной, из которой приходят тексты.»

«Когда я писал «Дорогу», знал ли я, чем все закончится? У меня не было ни малейшего представления, к чему все приведет. Откуда пришла идея? Не имею ни малейшего понятия. Потому что обычно ты не знаешь, откуда «приходят» книги. Ну хорошо, была одна предпосылка. Однажды я остановился с семилетним сыном в маленьком городке. Мы ночевали в мотеле. Я проснулся в 2 часа ночи. Сын спал. А я посмотрел в окно. Было очень тихо. Я слышал только пронесшийся поезд где-то вдали. И тогда я представил, как этого город выглядел бы через 100 лет, если бы случилась большая катастрофа. Картинка просто пришла ко мне. А потом, когда пришло время, я написал книгу.»

Пишу сегодня уже 12 часов. Иногда оно идет не так быстро, как хотелось бы. Мучительно. Сложно. 12 часов и это еще не конец. Еще час или полтора. Зато среди всех этих слов, написанных сегодня, точно есть парочка вполне ничего. Откуда я знаю? Мурашки. Универсальный знак.

Вы должны понимать — то что пробивает одних, не пробьет других. Драма, саспенс, столкновения интересов, переживания — у всех все по- разному. Кто-то всю жизнь прожил в тепличных условиях и ему непонятно, что такое ремень. А кто-то с малолетки по колониям. Рецепта нет, тем и интереснее попробовать все и попытаться надавить на такие струнки, что наверняка вызовут движения души у совершенно разных людей.
Помните, про Рахманинова я писал? Послушайте и попробуйте понять, чем он берет. Гений. Гений.
https://www.youtube.com/watch?v=PXaS7rcbMH4