Папа часто мыл посуду за меня, потому что я Любимка

Да-да. И не всегда это связано с ТрАвМаМи и ОтЦаМи.

Если все ваши мужики похожи — это не про травму.

Это ваш мозг такой «о! Мне знаком этот нос! Мне знакомо, как себя ведут люди с такими носами, берем! А вон тот с горбинкой какой то незнакомый и чужой, как вообще таких можно не подозревать 😑😑😑»

Люди часто осознают, что у них есть «тип» любовного объекта, чья привлекательность для них неотразима, хотя они редко до конца понимают, почему такой человек является их типом. Мы всегда функционируем на многих разных уровнях, помимо вербальных, рациональных, посылая друг другу сложные сигналы выражением лица, тоном голоса, наклоном головы, напряжённостью тела, возможно, даже запахами или феромонами...

Некоторые люди пытаются найти партнера, который был бы прямой противоположностью проблемного родителя, однако, начиная строить отношения с человеком, которого они считали противоядием, обнаруживают, что их ранний опыт тем не менее зловеще воскресает в новых отношениях.

К примеру, одна моя пациентка, отец которой время от времени прибегал к насилию, влюбилась в убежденного пацифиста, в того, кто, как ей казалось, всем сердцем был предан идее ненасилия, и ей никогда больше не придется жить в страхе. Спустя несколько месяцев после свадьбы и немалого числа драк она стала все больше убеждаться в том, что идеологический пацифизм ее мужа являлся выражением не полностью удавшейся попытки противостоять своим собственным насильственным тенденциям.

Она снова переживала из-за того, что мужчина, с которым она жила, был опасен. 

В терапии она выразила изумление по поводу того, как она устроила все так, чтобы «найти» отца, несмотря на усердные сознательные попытки потерять его.

(с) Нэнси Мак-Вильямс

когда он хоть раз сказал слово или фразу, которую я слышала от папы

Сук, ничему меня жизнь не учит

Кто такой ФП у человека с пограничным расстройство личности (ПРЛ)?

При ПРЛ есть такое явление, как наличие favorite person - FP - ФП.
ФП - это человек, к которому у пограничника есть болезненно сильная эмоциональная привязанность.

Люди с пограничным расстройством личности формируют сильную и небезопасную привязанность к своему ФП, от которой они сильно страдают. ФП могут быть их друзьями, романтическими или жизненными партнерами или членами семьи. По мере того, как их чувства выходят из-под их контроля, будучи все более одержимыми своим ФП, они заставляют своего ФП постепенно терять надежду на продолжение отношений и хотят прекратить попытки удовлетворить свои потребности. Отношения, наконец, заканчиваются, когда ФП перестает нести ответственность за удовлетворение своих ожиданий и в конечном итоге отдаляется.

По результатам исследования некоторые ФП, получившие характерное название «Плюшевый мишка», могут вести себя определенным образом, чтобы увеличить вероятность того, что отношения с ФП станут более деструктивными. А именно используя избегающее поведение. То есть такой человек бы имел избегающий тип привязанности, а в худшем случае замкнутость, отстранённость и эмоциональную холодность, но при этом оставаясь безобидным и порой милым. Как шизоид.

Я бы назвал такое погранично-шизоидные отношения.

https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC9806505/
https://news.1rj.ru/str/prlshrlinlove

При выборе объекта любви важны два аспекта: сознательный и бессознательный. На сознательном уровне нас привлекает биологическое и социальное: мы скорее выберем партнера, с которым родим и воспитаем здоровое потомство; внешне привлекательного и сексуального, обладающего жизненными ресурсами. Но важнее – бессознательный аспект, на который влияют ранние отношения с родительской фигурой.

Фрейд писал: «Мы встречаем тех, кто уже есть в нашем бессознательном. Найти объект любви – значит обрести его снова». Такой выбор бывает двух типов: нарциссическим или опорным.

При опорном выборе предпочтение отдается фигурам, похожим на значимых взрослых. Тогда в партнере будут важны качества, напоминающие заботливую мать или защищающего отца. Мы «напитываемся» чем-то, что есть у другого. Если отношения были травмирующими – это приведет к навязчивому повторению при выборе партнера: например, отец женщины был алкоголиком, и она не получала его внимания. Став взрослой, она выберет, например, партнера-трудоголика – человека, зависимого от своей работы – и продолжит борьбу за его внимание и любовь.

Самое важное в опорном выборе – другой ценен тем, что он другой.

А вот нарциссический выбор направлен не на другого, а на «себя внутри него»: на реальное или воображаемое сходство. Черты другого – это «идеализированное Я», в которое человек смотрит, как в зеркало – но в отношениях наступает неминуемое разочарование, так как живые люди никогда не равны нашим проекциям. Так бывает, если родители сравнивали ребенка с кем-то, восхищаясь чужим талантом. Став взрослым, такой человек ищет партнера, у которого этот талант тоже есть. Целью будет не построение отношений, а нарциссическая идентификация: если я рядом с тобой – я так же талантлив/красив/успешен, как ты. Так человек «косвенно» обращает любовь на себя – и пытается восстановить утраченную целостность.

(с) Вера Кузнецова

Фигуре отца обычно уделяют меньше внимания, чем материнской, хотя она очень важна. Его отсутствие для ребенка не означает отсутствия привязанности – это легко представить, если подумать о детях, которых воспитывают в детских домах. Они лишены мамы и папы – и это очень «громкое» отсутствие, вызывающее сильнейшие переживания: разочарование, тоску, боль оставленности, потерянность, ярость, жажду обретения.

Точно так же в неполной семье, даже если отсутствие отца нормализовано — в психике есть лакуна, пустующее место, которое заполняется фантазиями и чувствами по его поводу: о том, каким мой отец мог бы быть, какого отца я бы хотел(а); о том, как относится и чего желает ребенку отец реальный; о том, почему его нет рядом. Часто это приводит к вопросу: а достоен ли я любви?

Отец – это третий, который помогает ребенку отделиться от матери и выйти из слияния с ней. Недостаток внимания, отклика, «отзеркаливания» со стороны отца иногда приводит ребенка, а потом и взрослого к переживанию внутренней пустоты, чувству, что как будто нет связи с собой. Это отсутствие или пренебрежение, если оно не было скомпенсировано или осознано, влияет на уверенность в себе, подавляет настойчивость и инициативу. С тем, кто отсутствует, невозможно построить надежную привязанность – но и разорвать связь тоже невозможно. Внутренняя – а следом за ней и внешняя жизнь как бы замирают, останавливается свободное и естественное течение желаний и импульсов, «засыпают» творческие силы и вообще витальность – их подменяют тревожность и депрессия.

Отсутствие отца может быть ассоциировано с предательством: с семьей мы связываем базовое представление о любви и поддержке. Но в них отказано – и это влияет на способность любить себя и других, а мир кажется мрачным и ненадежным местом. Для девочки ценность и значимость в глазах отца помимо прочего трансформируется в переживание своей ценности и значимости для мужчины. Бессознательная или осознанная, но не прожитая ненависть будет переноситься на мужчин, вызывая желание мстить или держаться от них подальше, отрицать потребность в отношениях и любви. А разочарование и гнев – обращаться на себя и вызывать замешательство, отчаяние и бессилие.

Для того, чтобы освободиться от такого влияния, важно осознать фантазии и чувства по поводу отсутствующего отца, прожить боль от отсутствия – и одновременно потребность в его присутствии, а еще — оплакать утрату, которая когда-то случилось и на месте которой родилась пустота. Это поможет «зарастить» ее – и пробудиться к более полной, глубокой и насыщенной жизни.

(с) Марина Волкова