Вся жизнь — театр. На снимках французского фотографа Лиз Сарфати, сделанных с 1989-го по 1998 год, — Россия на перепутье в «лихие 90-е». Все это трудное десятилетие, включившее в себя распад СССР и начало «новой жизни» в России, Лиз Сарфати жила и работала здесь. Ее снимки из Москвы, Норильска и Воркуты вошли в фотокнигу «Acta Est».
Название происходит от латинского выражения «Acta Est Fabula» — «представление окончено». То есть фотограф настаивает, что ее работу следует расценивать скорее как произведение из разряда театральной фантазии, чем фотожурналистику.
Сарфати родилась в 1958 году в алжирском городе Оран, выросла в Ницце, фотографировать начала с 13 лет. Будучи подростком, училась на фильмах Робера Брессона, Алена Рене и на картинах российского пионера документального кино Дзиги Вертова, позднее изучала русский язык в Сорбонне. В 1986 году Лиз стала официальным фотографом в Academie des Beaux-Arts. В 2003 году переехала в Калифорнию, а до этого 10 лет жила и работала в России.
Снимками из «Acta Est» Сарфати сплела смелое и детальное описание заворожившей ее русской среды, чтобы создать визуальную драму о неблагополучии и разрушении, изменениях и красоте. В этих фотографиях запечатлелись потертые интерьеры, разрушающиеся здания и заброшенные фабрики, часто оживляемые потерянными персонажами. Среди них — подростки и беспризорники, а чаще всего — случайные прохожие, молодежь. Главное настроение снимков — тревога. Книга стала волнующим материалом из фотографий, имеющих ценность и как исторический документ о России конца прошлого века, и в качестве примера поэтичной визуализации фотографа.
Название происходит от латинского выражения «Acta Est Fabula» — «представление окончено». То есть фотограф настаивает, что ее работу следует расценивать скорее как произведение из разряда театральной фантазии, чем фотожурналистику.
Сарфати родилась в 1958 году в алжирском городе Оран, выросла в Ницце, фотографировать начала с 13 лет. Будучи подростком, училась на фильмах Робера Брессона, Алена Рене и на картинах российского пионера документального кино Дзиги Вертова, позднее изучала русский язык в Сорбонне. В 1986 году Лиз стала официальным фотографом в Academie des Beaux-Arts. В 2003 году переехала в Калифорнию, а до этого 10 лет жила и работала в России.
Снимками из «Acta Est» Сарфати сплела смелое и детальное описание заворожившей ее русской среды, чтобы создать визуальную драму о неблагополучии и разрушении, изменениях и красоте. В этих фотографиях запечатлелись потертые интерьеры, разрушающиеся здания и заброшенные фабрики, часто оживляемые потерянными персонажами. Среди них — подростки и беспризорники, а чаще всего — случайные прохожие, молодежь. Главное настроение снимков — тревога. Книга стала волнующим материалом из фотографий, имеющих ценность и как исторический документ о России конца прошлого века, и в качестве примера поэтичной визуализации фотографа.
Москва - город большой и многоликий. Гулять здесь можно не только от Патриков до Китай-города или в «Парке Горького», но вопрос альтернативы всё равно возникает. Поэтому мы решили ввести новую рубрику #Маршруты , в которой будем рассказывать про архитектуру, необычные дома и интересные места самого прекрасного города на земле Москвы!
Кто был на «Мы храним наши белые сны» в «Гараже», тот уже знает, что искусство раннего СССР – это не только авангард.
Авангард в свою очередь (например, в архитектуре) – это тоже не только конструктивисты. Рационализм – авангардное архитектурное направление, которое как и положено авангарду было повернуто на функционализме. Но, что уже необычно, заморачивалось тем, чтоб у жителя дома от технологической продвинутости жилища кукуха не уехала. Здания и районы, спроектированные рационалистами – это как правило хабитант френдли проекты.
Кому интересно, доберитесь до Хавской улицы на Шабаловской. Там до сих пор стоят нереновированные дома Хавско-Шаболовского жилмассива (1927-1930), единственного реализованного градостроительного проекта объединения АСНОВА. «Композиционная структура кварталов формировалась по принципу периметральной незамкнутой застройки в сочетании с элементами свободной планировки», как о нём говорит московское правительство.
На практике это означает небольшой, очень уютный район, с двориками больше похожими на маленькие площади, с музеем авангарда, странными творческими клубами в подвалах, галереей «На Шаболовке» и возможностью пройти от Шуховской башни до Даниловского рынка.
При желании можно сделать крюк и посмотреть на то, что осталось от первого московского крематория – сейчас он передан РПЦ и совсем не производит зловещего впечатления. Хотя его первый директор, Пётр Нестеренко, признавался, что самолично закапывал пепел жертв сталинских процессов на территории кладбища.
Стоит ли того усложнение маршрута прогулки – решайте сами.
Кто был на «Мы храним наши белые сны» в «Гараже», тот уже знает, что искусство раннего СССР – это не только авангард.
Авангард в свою очередь (например, в архитектуре) – это тоже не только конструктивисты. Рационализм – авангардное архитектурное направление, которое как и положено авангарду было повернуто на функционализме. Но, что уже необычно, заморачивалось тем, чтоб у жителя дома от технологической продвинутости жилища кукуха не уехала. Здания и районы, спроектированные рационалистами – это как правило хабитант френдли проекты.
Кому интересно, доберитесь до Хавской улицы на Шабаловской. Там до сих пор стоят нереновированные дома Хавско-Шаболовского жилмассива (1927-1930), единственного реализованного градостроительного проекта объединения АСНОВА. «Композиционная структура кварталов формировалась по принципу периметральной незамкнутой застройки в сочетании с элементами свободной планировки», как о нём говорит московское правительство.
На практике это означает небольшой, очень уютный район, с двориками больше похожими на маленькие площади, с музеем авангарда, странными творческими клубами в подвалах, галереей «На Шаболовке» и возможностью пройти от Шуховской башни до Даниловского рынка.
При желании можно сделать крюк и посмотреть на то, что осталось от первого московского крематория – сейчас он передан РПЦ и совсем не производит зловещего впечатления. Хотя его первый директор, Пётр Нестеренко, признавался, что самолично закапывал пепел жертв сталинских процессов на территории кладбища.
Стоит ли того усложнение маршрута прогулки – решайте сами.
Сегодня в рубрике #Трекдня Равель и его лёгкая и очень изысканная импрессионистическая «Павана на смерть инфанты», которую он создал под влиянием своего учителя, гениального Габриэля Форе. Музыка эта воздушная, как карамельное пралине, и нежная, как кашемировый плед. От неё становится слегка грустно, но хорошо. Идеальна для созерцания дождливых мартовских будней.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Вчера на презентации роскошной монографии Павла Пепперштейна «Цветущие поля» в «Гараже». Первое и единственное монументальное исследование творчества художника оформлено в двух томах - один про век 20, другой про 21. Книга будто каталог о прошедших десятилетиях, которые застал автор - хроника в картинах художника. Это вам не сквозь «Мифогенную любовь каст продираться»! Сам Пепперштейн много рассказывал о детстве, признавался в любви к женщинам (в особенности своей музе Ксении Драныш), шутил про «Крым наш» и про то, что «фамилия Пелевин ассоциируется с девственной плевой». В общем, любим! ❤️
А вам советуем срочно идти в «Гараж» и покупать двухтомник, там внутри красота страшная: картины художника, его стихи, а главное уникальные фотографии тусовки московских концептуалистов 90-х!
А вам советуем срочно идти в «Гараж» и покупать двухтомник, там внутри красота страшная: картины художника, его стихи, а главное уникальные фотографии тусовки московских концептуалистов 90-х!
Приняли на свой счет оммаж от @nothingnew_resale: ребята собрали на своем ресейле подборку люкс-брендов, посвятив ее студенткам МГИМО!
Вообще, в Ничего нового перепродаются вещи премиум брендов в идеальном состоянии - тут как бы и экологию поддержать, и от люкса не отказываться. Поддерживаем
Вообще, в Ничего нового перепродаются вещи премиум брендов в идеальном состоянии - тут как бы и экологию поддержать, и от люкса не отказываться. Поддерживаем