Как же мы любим такое:

Увлечение оккультизмом, язычеством, алхимией, разного рода «герметическими науками», как правило, тесно связанно с эротикой и «шизоидным» поведением. Все эти «родовые травмы» легко прослеживаются в творческих проявлениях и общественно-политической деятельности как непосредственных участников Южинского кружка, так и вообще его адептов.

Пепперштейн решил продолжить идеи Дугина, когда-то объявившего Катю Лель — голосом демонов; Паша возвращает шатуну Юре его истинный облик мамлеевского персонажа.

Так что для расшифровки посланий из прошлого остаётся сделать всего один шаг, заметив, что зима, по шумерским представлениям — это лето демонов, а значит снежный ноябрь — это их настоящий, ласковый май.

https://news.1rj.ru/str/nebesnaya_rossiya/66

Планы на день

Умер основатель группы «Звуки Му» Александр Липницкий. В прошлом году режиссер и продюсер Лада Раскольникова сняла про музыканта фильм SASHA. Публикуем этот фильм вместе с интервью, в котором Александр рассказал, каково снимать кино о музыкантах, почему он не считает себя звездой и какими были «Звуки Му» без Петра Мамонова:

«В 1991 году — я много лет до этого момента дружил с Борисом Гребенщиковым — распался „Аквариум“, одновременно с этим распался Советский союз и неудачно закончился контракт Бори с американской фирмой. Он был звездой, а тут ни страны, ни группы, ни контракта, ни, собственно, денег — как в вакууме. Боря тогда вернулся и начал, можно сказать, с чистого листа как-то снова завоевывать себе место в жизни. Я тогда выменял у Джоанны Стингрей ее видеокамеру первого поколения и за два года снял его жизнь. Этот фильм до сих пор очень ценится, он называется „40:0 в пользу БГ“»

Читать полностью

@snobru

Воспоминания Александра Липницкого про кухню своей знаменитой квартиры

Максим Семеляк вспоминает Александра Липницкого

Несколько искажая цитату Теодора Адорно, любят повторять, что нельзя писать стихи после Освенцима. Согласиться с этим невозможно. После Освенцима нельзя теоретизировать, а вот стихи как раз только после него и начинаются. Трубы крематориев прорвали небесный свод, само покрывало реальности, и теперь мы живем под небом, сквозь дыры в котором на нас холодно смотрят звезды. Жерло печи крематория - та самая глотка Ирмы из знаменитого сна Фрейда, метонимия непредставимого Реального, ужасающего и обнадеживающего одновременно. Нельзя заглянуть в него и остаться прежним. Открывшееся невозможно приручить теоретизированием, вычерпать числом или словом.

Чтобы хоть в какой-то мере совладать с этим, требуется жертвоприношение. В свое время именно как жертвоприношение Жорж Батай определял поэзию: "О поэзии могу теперь сказать так: это жертвоприношение, в котором мы приносим в жертву слова". Жертва всегда имеет двойную природу: она одновременно является и сверхценной, и ничтожной, почти невесомой. В поэзии слово наделяется предельной ценностью, а затем, сменяясь следующим, ниспровергается в бездну. Эта мистерия воспроизводящегося казнения слов становится единственным способом указания на то, что по ту сторону духоты наших проектов, теоретизированных представлений.

#Entwurf
#Батай

На художественном квартирнике, Москва, 1972.
(А вообще вечеринки в «Гараже» самые лучшие)

Олег Кулик, «Вглубь России», 1993 г.

Это фото Александра Липницкого с Тирексом сделано за два часа до гибели обоих. Светлая Память.

За что нужно ценить музей «Гараж», так это за последовательность и честность. Три новые выставки музея дают возможность сравнить институциональную работу кураторов музея и децентрализованную работу художников во время Триеннале (там, если помните, художники подбирали художников на экспозицию).
Хотя и тут не без новых подходов: нынешняя выставка, посвящённая коронацену, была создана через open call, впервые за всю историю музея.

«Настоящее время, несовершенный вид» — действительно хороший и важный проект. Тема неслучившегося, о которой стало актуально говорить в последние несколько лет, в прошлом году оказалась на кульминационной точки, ведь многие проекты так и не произошли из-за карантинных ограничений. Тут и любопытные истории о неслучившемся взаимодействии западных кураторов с сибирскими художниками (которых безуспешно пытались экзотизировать), и феминистский музей. Без интеллектуальных игр тоже не обходится: слово «отмена» сейчас скорее напоминает про cancell culture, то есть о культурном успехе, а не неудаче. В некотором роде эти отмены пересекаются, ведь часто проекты «отменяют» именно из-за их идеологической несовместимости с мейнстримом.

Забавно, что в связи с Триеннале появились такие негативные оценки как «поделки» и «декоративно-прикладное», хотя многие работы намеренно размышляли на тему того, где проходит граница между декоративно-прикладным, ритуальным искусством и «высоким артом» (как выражаются кураторы «Гаража»). Очевидно, что и на этой выставке мы увидели немало декоративно-прикладного, пусть даже и идейно интересного. А вот с разнообразием этих идей как-то, к сожалению, не сложилось. Но в «Гараж» сходить в любом случае стоит!