Иногда, когда параллельно читаешь две книги, объединенные одной темой, происходит волшебство: истории и факты в них складываются в причудливую картинку и дополняют друг друга.

Оказалось, что между интересом к анатомии в эпоху барокко и сексуализацией образа смерти есть определённая связь – как в жанре dance macabre, в котором до XV века господствует целомудрие, так и в литературном творчестве, которое начинает включать в себя экстатические (мистические с эротическим подтекстом) описания смерти после XV века. С романтизацией смерти и ее "вхождением" в жизнь человека – созданием "домашних" анатомических кабинетов и разрешением на вскрытие родственников – появилась определённая свобода: смерть из "общественной" стала сначала "семейной", а затем и более "личной", ее сакрализация как таинства момента, когда, согласно религиозным воззрениям, "душа покидает тело", перестала интересовать людей, в то время как интерес к телу (как к мертвому, благодаря которому можно больше узнать о живом, так и к живому) значительно возрос...

В этот раз перечитывала Арьеса с его "Человеком перед лицом смерти" и знакомилась со статьей про режиссерское творчество Карла Теодор Дрейера📇

У Memory Art Media вышел подкаст с моим участием! "Копаем дальше" – это видео-подкаст, в котором открыто говорят о смерти.

Поговорили с ребятами про философскую танатологию, Петербургскую школу и то, как люди переживают утрату. Много жестикулирую, пытаюсь рассказать все, о чем знаю, невероятно волнуюсь и приглашаю к просмотру и прослушиванию!🏥

Давно тут не было моих отзывов на книги, поэтому пора исправлять эту досадную оплошность.
Сегодня – "Кино и смерть" Владимира Виноградова #dsбиблиотека .
Пока оставлю тут общее впечатление о книге, а потом попробую поделиться и отдельными статьями.

Некоторое время назад я задумалась над темами для новых лекций, и – о, чудо!🕊 – на Ленфильме нашла книгу – сборник статей, посвященных смерти в кино. Виноградов берет за основу творчество различных режиссёров, чьим вдохновителем стал Танатос. Он разбирает не только привычный "путь героя", но и конкретные отличия в изображении смерти на экране (Александр Довженко "И тогда воскреснем мы!"):

Смерть деда Семёна похожа на уход ветхозаветного праведника. Её характеризует, прежде всего, некое статичное положение умирающего и "ожидаемость" этого события. Персонаж почти неподвижен и ждёт смерть, словно осведомлён о её приходе заранее. Он не боится её, не сопротивляется, не пытается обмануть, принимает её как неизбежность или даже как благо. Это смерть человека, терпевшего всю жизнь тяжесть земной жизни, и приход смерти есть своего рода освобождение – воцарение неподвижности, спокойствие и лёгкости.

...сакральный жертвой становится Василь Трубенко, внук деда Семёна. Естественно, что в этом случае это танатологический код должен иметь принципиальное отличие от предыдущего. Тихо и спокойная (ожидаемая) смерть на склоне лет заменяется на жертвенную и неожиданную смерть молодого человека. В отличие от статистического ожидания её прихода в первом случае, здесь она настигает героя неожиданно, во время его движения, и движения особенного – пляски.

Взяв за основу разбор конкретных режиссерских приёмов, автор показывает трансформацию образа смерти в режиссерских работах (во многих экранизациях Александра Сокурова и Жана Кокто в "Адской машине", "Двухглавом орле", "Юноше и смерти" и других). Единая тематика, объединяющая всех режиссёров – смерть как концепция раскрыта у Виноградова с различных позиций: и как логическое завершение жизни, и как оппозиция рождению или акту сотворения жизни (Эросу или рождению).

Приятной неожиданностью для меня было появление на страницах книги упоминаний о творчестве Евгения Юфита и некрореалистического направления в творчестве советских и раннероссийских режиссёров, а также попытки объяснения механизма развёртывания сюжета "пугающей маски", на основе которого сняты такие фильмы, как "Джокер" и экранизация "Оно" Стивена Кинга 2017-ого года.

В общем, если тема кино и смерти для вас интересна – смело рекомендую к прочтению!🏥

Вернулась из рабочей поездки в Москву еще в ночь на прошлый четверг, а ничего дельного так и не написала, так как сейчас активно собираю презентацию на первые осенние выходные и готовлю осенний график по городам (небольшой спойлер: точно будут Москва, Екатеринбург, Новосибирск, и, конечно же, несравненный Петербург!)🕊

На днях в "Подписных изданиях" долго и сложно решала, какую книгу мне взять для лёгкого чтива: дневники Джейн Биркин (той самой иконы стиля, музы Сержа Генсбура чей музыкальный дуэт по сей день вызывает мурашки, матери Шарлотты Генсбур, снявшейся в весьма неоднозначных фильмах Ларса фон Триера) или же "Пройти сквозь стены" – автобиографию Марины Абрамович (выросшей при режиме Тито одновременно гениальной, стеснительной и талантливой художницы, чьи перформансы всколыхнули мировую общественность, что тоже, мягко говоря, дорогого стоит).

На полках среди многочисленных историй отечественных и зарубежных музыкальных групп, заметила кем-то аккуратно пристроенную биографию Сергея Курехина. Вспомнила, как на уютном Комаровском кладбище фотографировала его скромную могилу: обыкновенный деревянный крест. Однако всё вокруг так пышно цвело в начале июня, что могила казалось какой-то особенно светлой, буквально "залитой" солнечным светом. Интересное получилось воспоминание, объединившее жаркий июнь и дождливое окончание последнего месяца лета.

К слову, не вышло из меня "гламурной девочки" – купила биографию Абрамович. И не прогадала – у неё очень много про смерть. И про искусство.

А мы такое любим 💌