Юлия Рублева — «Девочка и пустыня»

Беззащитность и зависимость от партнера действительно требуют контролировать процесс отношений очень скрытно и очень жестко. И именно отношения по типу слияния позволяют это делать наиболее качественно. Там, где безграничное как бы доверие, долгие разговоры по душам, стремление избежать конфликтов, полная схожесть взглядов на жизнь, привычек и прочего — в изнанке порою обнаруживается жесточайший, тоталитарный контроль партнера.

Ты мановением руки убираешь все границы собственной личности и предлагаешь партнеру сделать то же самое — отныне у вас нет друг от друга секретов. Вы настолько принадлежите друг другу, настолько проросли друг в друга, что не понимаете, где начинается один и кончается другой. Так прекрасно живут те мужчины, в которых женщинам удалось задавить мужское и вырастить бабское, заставив мужчину отказаться от своих планов, если эти планы угрожают целостности симбиоза, и даже от своей мужской жизни, — если тревога у женщины зашкаливает сверх всякой меры. Только спустя несколько лет я поняла, что контролировать стремится тот, кто на самом деле не может доверять. [...]

Этап слияния характерен и даже необходим для начала влюбленности. Но здоровым и жизнестойким союзом останется тот, в котором люди сливаются лишь какой-то частью самих себя, по прошествии времени без труда восстанавливая собственные границы и не покушаясь на границы партнёра, одновременно создав общие защиты по отношению к внешнему миру. В браках по типу слияния партнёры взаимозависят друг от друга так, что малейшее покушение на собственную отдельную жизнь воспринимается второй стороной, без преувеличения, панически и подавляется в зародыше разными способами.

[...] Какими способами те, кто не мыслит себе жизни без партнёра, могут влиять на ситуацию? Только двумя — контролем и манипулированием.

Денис Андрющенко пишет на FB о брак-сепарации:

«Все браки, которые заключаются ради сепарации от родителей, стремятся к завершению в виде сепарации от супруги/супруга. Определяется это просто. Если человек перед браком не пожил несколько лет один — это брак-сепарация».

И после многих комментариев даёт уточнение: «Всем, кто пишет “мы женились ради сепарации, а живем уже 20, 30, 50, 100 лет” или “старшее поколение не сепарировалось и ничего”. Друзья, читайте внимательно! Я не написал “неизбежно заканчиваются разводом”, я написал “стремятся к завершению”. Почувствуйте разницу».

При этом возможна и сепарация внутри отношений, которую проходят особенно смелые. Далее не обязательно следует расставание, но — перестройка или обогащение тех смыслов и ценностей, ради которых отношения живут.

Что вам известно о сенсорной депривации лиц, которые уже/ещё/неизменно живут в уединении:

Старое-доброе от Дениса Хломова в тему свободы и/или зависимости:

«Ты свободен — и тебе страшно! Ты зависим — и тебе тошно! По-другому не бывает».

Сепарация — процесс бравый и бодрый.

Только есть один нюанс. Под названием «сепарационная тревога», она же — сильная тревога, которая возникает при угрозе отделения от «мамы».

И если переживание этой тревоги доступно очень многим, то вот переживание лежащего под ней ужаса отделения малопереносимо. Кто же (в здравом уме) захочет его чувствовать и в него смотреть.

Ужас заставляет хвататься за «маму» и возвращаться обратно в слияние. Или уклоняться от этого переживания разными возможными способами (уходом, избеганием). Отшатываться от бездны, от космоса. Возвращаться обратно. Вот только отделиться в таком случае становится весьма проблематично.

Юлия Пирумова очень ясно пишет о разных видах тревоги:

Невозможно сделать себе вызов в виде новых горизонтов и не активировать какую-нибудь тревогу. Иначе это ерунда, а не вызов...

И важно определять для себя: какой именно вид вид тревоги обостряется, когда мы выбираем новую цель. Глобально она бывает трёх видов:
— Сепарационная.
— Нарциссическая.
— Эдипальная.

— Сепарационная тревога является маркером того, что вы посягаете на лояльность своей семейной системе. В результате этого вызова вы обретёте больший объем свободы и автономности, который был освоен вами до этого момента. А значит, вы будете способны отойти на большее расстояние от своих близких.

Они будут крайне удивлены и, возможно, рассержены. Вы перестанете быть привычным им и самому себе. Ваши личные цели и интересы становятся вам все ценнее и силы их достигать, не жертвуя ими ради близких, все больше. Все это ставит под угрозу вашу гипотетическую принадлежность семье...

— Нарциссическая тревога сигнализирует, что в результате преодоления этого вызова, вы «расширитесь» до бОльшего личностного масштаба, чем вы привыкли себя переживать. Вследствие чего вы обретёте бОльшую видимость для других, а значит и больше уязвимости...

— Эдипальная тревога обозначает, что в результате преодоления этого вызова вы рискуете «победить» своих родителей. Стать успешнее, чем они. Богаче. Значимее...

В действительности ничего из этого может и не быть. Обычно эти риски существуют только в нашей фантазии. Но для саботажа этого вполне достаточно. Соответствующая тревога стоит на страже и мы иногда не можем двинуться даже туда, куда очень-очень хотим.

Александр Моховиков:

«Осуществляя работу кризиса, мы движемся к следующей фазе, она называется фазой интеграции, восстановления, реконструкции. 

Кризис начинает превращаться в событие прошлой жизни. Это превращение кризиса в историю о себе – достаточно длительный процесс. Человек должен снова научиться жить, заново отстраивать разрушенный мир и искать интегрирующую основу, чтобы строить его соответственно изменившейся жизни. 

Эту основу мы, как правило, находим не в книгах и фильмах, не у авторитетов. Мы находим ее под ногами. Скажите себе: “Я понимаю, что я страдаю, что сейчас мне очень больно, и я понимаю, что я сейчас думаю о произошедшем. Но помимо этого есть просто моя жизнь, и я во что-то продолжаю, может быть неосознанно, вкладывать силы”. 

Во что? Это и есть то, вокруг чего собирается мир заново. Обратите внимание не на то, что является выпуклым, а на обычные данности бытия. Простые вещи. Я продолжаю кормить своих детей, заботиться о своих близких, гулять с собакой. 

Я могу страдать, выть, работать с психотерапевтом, молчать, загонять себя в воронку травмы, но есть вещи, которые я продолжаю делать. Жизнь собирается вокруг того, во что мы продолжаем, несмотря ни на что, вкладывать силы».

И снова про запрос и терапевтические отношения. Текст взят из сети, авторок указана Катерина Дмитриева:

"Когда запросы заканчиваются, начинается терапия.

В длительной терапии однажды наступает момент, когда приходишь без запроса. Пустым.
Больше не болит. Сейчас все хорошо. Но отчего же так стало неловко вместе?
Нифига не понятно, что делать с этим человеком напротив, когда прокладка между вами в виде проблемы вдруг исчезла.

Вот интересная штука. Пока есть проблема, которую нужно решать вместе, все понятно. Кто тут и зачем. Мы тут не ерундой заняты, мы проблему решаем! Это дает ощущение связанности. Осмысленности. И… помогает избегать близости.

Примерно так же два человека в браке могут годами бороться с трудностями. Строить, растить, воспитывать, поднимать... При этом быть рядом, но не вместе. Идти в ногу в светлое будущее.
И ведь, не дай дог, дойдут! Раздадут все долги - родителям, детям, обществу... А что дальше? Эх, недооцениваем мы порой универсальную пользу от проблем))

Эта долгожданная свобода может стать настоящим кризисом для отношений. Когда пространство между парой постоянно было чем-то занято, то стоит этому исчезнуть, как начнет зиять пустота. Станет прозрачно.
С ошеломляющей ясностью появляется другой. Не для какой-то цели, он просто там есть. Что делать с этим незнакомцем, когда больше нет проблемы, которую нужно решать? Когда нет ролей с заданным текстом. С испугу начинаешь шарить в поисках хоть чего-то, чем можно прикрыться от этой близости.

Оба хорошо умеют что-то вместе д е л а т ь. Но совсем не знают, как вместе б ы т ь.
Это открытие ошеломляет.

Так вот. В длительной терапии однажды наступает момент, когда приходишь без запроса. Пустым. Иногда я думаю, что без этого опыта и терапия-то не случается. А все, что предшествовало - это путь к тому, чтобы терапия стала возможной. Потому что до этой точки нет Встречи. Есть человекофункции. По сути, в этом месте для клиента появляется его терапевт.

Терапевт впервые может стать больше, чем объект, об которого лечатся.
А клиент впервые может узнать, как это - быть живым рядом с другим живым человеком. Без опосредования. Без понятной цели. Без голодной нужды. А из выбора. Потому что хочется.
И вероятно, потому что появился ресурс выдерживать неопределенность. Отношения, которые держатся не на канатах функциональной зависимости, а на свободном выборе, требуют этого ресурса.

Это не значит, что впереди только манна небесная. Что не будет нужды, ролей или проблем. Абсолютно точно будут откаты /закаты и прочее) Но если этот опыт уже случился, то и дорожка, как туда попасть, уже хожена.

Я опираюсь на такой опыт. Опыт близости. Мне это дает опору продолжать искать, когда кажется что бессмысленно и безысходно. Искать на обоих берегах - на клиентском и на терапевтическом".

Когда проходит первоначальное очарование и время встретиться с реальностью.

Поговорили с Wonderzine на важную, хотя и тяжёлую тему - о горе. По определению, горе - это реакция на утрату значимого объекта, части идентичности или ожидаемого будущего.

Если вы получили сложную травму голени и больше не можете заниматься спортом - это горе. Если расстались с партнёром или развелись - это горе. Если умер кто-то, кого, вы знали - это в любом случае горе, только его интенсивность будет разной в зависимости от того, насколько близки вы были с умершим человеком.

Смена профессии, квартиры, места жительства тоже включает реакцию горевания, потому что мы расстаёмся со старым и привычным.

Как проходит горе? Помогают ли сориентироваться в нём известные стадии Кюблер-Росс (отрицание - гнев - торг - вина - депрессия принятие)? Как понять, что с вами происходит и почему, и как облегчить себе процесс горевания?

https://www.wonderzine.com/wonderzine/life/life/239655-grief?fbclid=IwAR2A3PZ-6nGCBprzRyGI9cdHt0aitljob5vtoN_OA-Mj_U8jBoySrUGu9iM

Вероника Хлебова:

Правда в том, что любые отношения стоят затрат и необходимо лишь решить, какие затраты наиболее приемлемы.

Если хочется опираться на способность Другого, например, зарабатывать деньги, или решать что-то, то придется заплатить отказом развивать свои такие же способности, то есть отказаться от развития и взросления. И ещё платить на регулярной основе компенсацию — тем, что захочет получить партнёр, в обмен за то, что он даёт эти деньги.

Если же есть решение быть в отношениях с человеком, который умеет выстраивать свою жизнь, не нуждаясь в Другом как в костыле, придется отказаться от своих претензий на управление, от манипуляций, придется договариваться, и считаться с тем, что у такого Другого есть свое отдельное пространство, которым нельзя будет управлять. Справляться со своей тревогой, что он может бросить-покинуть, уйти в свою интересную отдельную жизнь.

Я пришла к выводу, что отдельность не так легко выносить, как это казалось мне раньше, ибо при наличии детских травм тенденции к слиянию очень сильны.

В общем, любые отношения, так или иначе, потребуют вложений и затрат, и самым важным становится вопрос цены: сколько каждый готов заплатить за свое спасение от одиночества.

«Отто Кернберг - об алгоритме оценки пары на предмет её способности к здоровой зрелой любви и отношениям (применимо как к гетеро-, так и гомосексуальным парам):
1. Номер один, метафора отношений пары - сексуальная жизнь в паре, удовлетворенность ею партнёров. Всё, что приемлемо и приносит удовольствие обоим - хорошо. Выясняем, что именно приносит удовольствие, насколько свободна пара от давления стереотипов, есть ли возможность свободно, без стыда и вины, делиться всеми сексуальными фантазиями друг с другом и использовать их для обогащения сексуальных практик в паре, а не только, чтобы "догоняться" ими втайне от партнера и т.д.
2. Динамика власти в паре. Должно быть равноправие. Никакой ереси типа мужчин с Марса и женщин с Венеры.
3. Наличие общих ценностей в повседневной жизни. Или хотя бы уважительное принятие инаковости. Это касается финансов в семье, воспитания детей, поддержки друг друга и пр., а также вопросов более общественного полёта (политики, религиозности и т.д.).
4. Уровень критики. Возможность открыто обсуждать то, что не устраивает в партнере, обязательна, но критика должна быть конечной, не сопровождать собой все семейные отношения.
5. Этические отношения в паре. Это про честность, обязательства друг по отношению к другу.
6. Защита сексуального пространства от детей. Это том, что дети в постели с родителями не спят (а родители с детьми) и свидетелями сексуальных сцен не становятся. Хотя! то, что мама и папа ещё и мужчиной и женщиной друг для друга, а не только заботливые взрослые ребёнок должен видеть.
7. Присутствие третьих лиц в отношениях, степень необходимости в них. Это про любовников и любовниц. Их быть не должно, иначе это значит, что как минимум один в паре недостаточно зрел и не справился с эдипальными конфликтами в соответствующем возрасте.
8. Возможность прощения в паре, если кто-то совершил что-то неприемлемое.
9. Наличие удовольствия просто от пребывания рядом с партнером, наблюдения за ним.
10. Наконец, наличие базового доверия к партнеру. Это когда ты на животном уровне, без добывания особых доказательств, чувствуешь, что партнер, даже если и делает в моменте что-то, не совсем понятное и очевидное, на самом деле делает это для благополучия пары и твоего лично. Это про ощущение безопасности и предсказуемости.
Таковы критерии зрелой и здоровой любви и вообще способности к ней. Если по этим пунктам баланс, то в браке становится возможным здоровая зависимость друг от друга, то есть то, к чему человек в норме стремится и от чего получает огромное удовольствие, в том числе и в сексе.
У нарциссов и мазохистов с этим проблемы, очевидно. Первые боятся зависимости, как геенны огненной, и, выбирая себе достаточно хороших партнёров изначально, делают всё, чтобы отношения разрушались, как только они становятся слишком близкими. Вторые - высококлассные специалисты по подбору не подходящих для здоровых отношений партнёров, так как испытывают неосознанно вину за возможность получить счастливую жизнь, в том числе сексуальную, и застревают в отношениях с теми, кто как раз с гарантией способен их от счастья избавить. Оба типа могут, кстати, вести довольно бардачную личную жизнь. Но для нарцисса промискуитет нужен, чтобы не дай бог не влипнуть в эмоциональные отношения, то есть у них секс вместо привязанности. А мазохисту нужно методом перебора разыскать себе достаточно неподходящего партнера, чтобы наконец начать страдать подобающим образом.
Депрессия обещается обоим. Гарантия фирмы. Мазохисты вообще далеко от неё не отходят всю жизнь, неугомонных нарциссов тазом накрывает не позже 50-60 лет.
Хорошая новость в том, что великий Отто верит, что обоим типам можно помочь. Мазохистам обычно быстрее и проще, нарциссам - сложнее и дороже, но... дорогу в любом случае осилит идущий» (с) Виктория Павлова

Евгения Андреева:

Всего 4 дня до конца года. Люди дорабатывают работы, доделывают дела, допокупают покупки... И все это время нуждаются в утешении.

«Люди радуются празднику!», — возразите мне вы.
Я отвечу: Да! Для этих людей так много всего устроено. Везде нарядно, всякие ёлки-вечеринки, радостные мелодии в парках, веселые компании, итоги года из многих прекрасных пунктов...

Но и из этих людей многие не отказались бы от утешения.
А те, у кого радоваться не получается — точно бы не отказались.

Пусть для этого был бы какой-то специальный Дед Мороз. Но который не задавал бы эти дурацкие вопросы из серии: «Хорошо ли ты себя вел, Ванечка?», «Слушалась ли ты своего работодателя, Ирочка?» — и только в случае положительного ответа дарил бы подарок.

А вместо этого он бы вообще ничего не спрашивал, а говорил бы:

«Ты устала, потому что ты много-много делала... Тебе нужно отдохнуть. Отдыхать - это важно. И делать для себя приятное — это важно. Все будет хорошо».

или

«Ты очень много старался, чтобы добиться чего-то значительного в этому году, но сейчас тебе кажется, что ничего не вышло. Так бывает, не все зависит от тебя и ты для многих важен, хоть ты сейчас этого не замечаешь. Все будет хорошо».

или

«Тебе бы очень хотелось встретить этот новый год с любимым мужчиной (женщиной) и ты грустишь, что сейчас нет такого. Это важная грусть. Она позволяет тебе чувствовать ценность отношений и даст силы, чтобы оставить свое сердце открытым дальше. Все будет хорошо».

или

«Ты не обязана резать оливье, если не хочешь (это был бы совсем уж наглый Дед Мороз, но тем не менее). Ты не обязан принимать гостей, если не хочешь. Ты не обязан радоваться и веселиться. Я вижу, что тебе грустно, устало, раздражительно... Но это просто такое состояние. Ты побудешь в нем какое-то время, а потом оно обязательно пройдет».

Если бы был такой утешительный Дед Мороз, то многим людям могло бы стать теплее и немножко легче.

Хотя почему «если бы»? Наверняка у каждого из нас где-то внутри живёт такой внутренний Дед Мороз. Пусть у него найдутся слова утешения для нас самих и для наших близких.

̶«̶Д̶в̶а̶д̶ц̶а̶т̶ь̶ ̶о̶ф̶и̶г̶е̶н̶н̶ы̶х̶ ̶и̶д̶е̶й̶ ̶н̶о̶в̶о̶г̶о̶д̶н̶и̶х̶ ̶п̶о̶д̶а̶р̶к̶о̶в̶ ̶д̶л̶я̶ ̶в̶а̶ш̶е̶г̶о̶ ̶п̶с̶и̶х̶о̶т̶е̶р̶а̶п̶е̶в̶т̶а̶»̶

Можно ли дарить подарки своему психотерапевту?

Психолог не ждёт от вас подарков или поздравлений. Если ждёт, то это повод для встречи с супервизором. Если ждёт и даёт об этом понять, намёком ли или словами и через рот, то это повод насторожиться — это поперек этики и профессиональных правил.

Если вы все же придете на сессию с подарком, велика вероятность, что психолог его не примет. Одно из фундаментальных правил совместной работы: клиент и терапевт всегда остаются друг для друга только клиентом и терапевтом. Подарок — жест, который несет в себе риск размытия границы между терапией и дружбой (или другими отношениями). Профессиональные кодексы не запрещают принимать подарки, но предупреждают и рекомендуют относиться к таким ситуациям с большим вниманием. Что стоит за желанием подарить что-то психологу? Клиент таким образом выражает... симпатию? благодарность? дает понять, что этот человек дорог и важен?

А бывает совсем не так благостно, и подарок может быть символическим выражением, например, борьбы за власть и утверждения своего превосходства. (В сериале «In Treatment» есть прекрасная иллюстрация: клиент дарит доктору Вестону крутую кофеварку, мотивируя это тем, что теперь все пациенты и сам доктор будут пить пристойный кофе, а не бурду. Вестон начинает предполагать, что клиент таким образом говорит: что он все-таки готов начать долгосрочную терапию и поэтому «обсустраивает» пространство, или чувствует, что в этом кабинете можно делать то, что запрещено дома, или же утверждает, что на терапии все будет происходить по его правилам).

Наконец, за подарком может стоять бессознательное желание расположить или задобрить терапевта, или же обязать его — особенно если подарок дорогой/раритетный/еще чем-то особенный. Заранее никак не скажешь. Поэтому вместо того, чтобы просто согласиться, терапевт сначала предложит обсудить жест клиента и попытается прояснить скрытый смысл этого жеста — на что, собственно, он (не)согласился.

Бывает и так, что подарок сначала принят, и уже потом (возможно, совсем не сразу) возникает обсуждение. В своем решении терапевт руководствуется (по крайней мере, очень старается!:) ) не личными причинами, а выводами о том, что прямо сейчас работает на цель терапии, а что ей препятствует.

Некоторые терапевты предупреждают о своих правилах в отношении подарков и поздравлений заранее. Другие обсуждают по ходу появления таких ситуаций. И у каждого — свои границы. От бетонного «нет» клиентским дарам до приемлемости этих даров в некоторых ситуациях. Майкл Уайт, отец-основатель нарративной терапии, рассказывал о ситуации, в которой клиент принес ему в подарок книгу. И делился своими чувствами, из которых решил принять подарок: ему показалось, что отказ может разрушить доверие клиента, и нарушить этические рекомендации, согласившись принять эту книгу, будет меньшим ущербом, чем нарушить контакт в отношениях.

В общем, хотите обрадовать психолога даром — расскажите ему об этом желании. Где-то рядом в списке «Двадцать офигенных идей новогодних подарков для вашего психотерапевта» стоят сны и ваши чувства по поводу терапии.

Антропологи с психологами нырнули в устройство российской свадьбы и выбрались с несколькими теориями о том, почему всем так мучительно стыдно:

«В механизме „буллинга“ участвуют обычно почти все гости, а роль жрецов на домашних праздниках выполняют самые активные представители старшего поколения — родители или бабушки с дедушками. Они говорят, что куда поставить, кому говорить, а кому молчать, кто что обязательно должен съесть. Иногда роль жреца переходит к ведущему, тамаде».

#ссылки

http://amp.gs/7U2q

Когда складывается пара, в которой оба партнёра созависимые — то есть высокофункциональные, активные, склонные многое держать под контролем и многого достигать, — может произойти любопытная динамика, которую стоит учитывать.

У каждого из созависимых есть и другая часть — полюс зависимости, который часто не так очевиден самому человеку, подавлен и вытеснен в теневую область осознавания (то бишь — неосознавания).

И в такой паре может разыграться театр теней — борьба за роль зависимого. Того, кто, наконец, сможет расслабиться, отпустить весь контроль, стать максимально безответственным и пассивным...

Какое решение будет экологичным? Знакомство со своей теневой зависимой частью, например. Как она устроена и как проявляется. Что в ней привлекательного и особенно — нелегально привлекательного, запрещённого, но такого соблазнительного.

У осознаваемых частей намного меньше риск стать чертями из табакерки.

Основная работа в терапии происходит не на сессиях, а между встречами. То, что на сессии, бывает заметнее и драматичнее: прорвалось сильное переживание или ключевое воспоминание, случился инсайт - ну, или хотя бы случился рассказ, обсуждение, анализ. Словом, что-то видимое.

Но открытия с терапевтических встреч не интегрируются мгновенно. Раньше что-то было забыто, незамечено или вообще не существовало. Теперь оно присутствует и напоминает о себе. Развидеть обратно уже не получится. Приходится как-то с этим жить. Отвечать себе на вопрос: кто я теперь? Какой я человек, когда знаю о себе это? Как я изменился после того, как произошло событие Х? Как теперь изменится мое поведение/восприятие/отношения?

Эту внутреннюю работу по интеграции нового человек может проводить осознанно. Вести дневник, выполнять какие-то практики и задания, наблюдать и анализировать свое поведение и реакции. Но даже если этого не происходит, работа все равно идет, просто на бессознательном уровне. Рано или поздно эти невидимые перемены набирают заметный вес, и человек "вдруг" их замечает.

Какого-то "правильного" варианта нет. Абсолютно нормально разное. Клиент между сессиями добросовестно наблюдает за собой (и, возможно, даже ведет записи) - или забывает о том, что было на сессии, и может не вспомнить даже к следующей встрече. Клиент готовится к сессии (настраивается, готовит вопросы или рассказ о том, что для него актуально) - или просто приходит, а там как пойдет.

Что бы ни было на поверхности, внутренняя работа идет всегда. Как бы ни прошла сессия, она раскачивает стабильность внутреннего мира, и это запускает какую-то реакцию. Заметить эту реакцию и связанные с ней перемены - вопрос времени и готовности человека. Может случиться очень последовательно и причинно-следственно: вот тут триггер, а тут уже вижу результат. А может, пройдет несколько недель-месяцев-лет, или терапевт сменится, или вообще осознание придет в совершенно нетерапевтическом контексте: ого, что-то происходит и, кажется, что-то такое было когда-то на терапии...

Обесценивание — дивный способ не оказаться в равных отношениях. Надстроиться сверху — через контроль или оценку, например. Сверху можно удобно сидеть и оценивать/обесценивать партнёра за то, что он плохо вкладывается или недостаточно старается.

И это отличная защита от признания того, что он для меня ценен и важен. Встретиться на равных оказывается невозможным, ведь если партнёр ценен для меня, тогда я слишком уязвим и незащищен перед ним, перед болью его потерять, или слишком чувствителен к тем или иным его действиям (что он может предать или выбрать не меня). Лучшей анестезией от боли становится обесценивание как непризнание важности и значимости. Общий наркоз.

Нюанс в том, что обесценить можно только то, что обладает для нас ценностью.