Ирина Лопатухина — О близости и о слиянии
Есть страх, что близость — это всегда про слияние/поглощение. Растворение своей индивидуальности. Если мы решили, что будем вместе, ты просто обязан для меня все свои границы распахнуть. Стать со мной единым целым. Отказаться от своих от меня отличий и от своих желаний. Навсегда! И любые твои попытки что-то сделать по-своему будут у меня негодование и обиду вызывать.
Суррогат близости, выполняющий функцию контроля и доминирования — забота без запроса о ней с «другой стороны». В такого рода заботе есть всегда некоторое насилие и «назначение» долга благодарности. Причем форма и объем благодарности тоже «задаётся» Заботчиком.
И еще интересный параметр такого рода заботы — ее «неумолимость». «Если я решил о тебе позаботиться, то „умри все живое“, а я своё решение выполню. И добро тебе причиню!» А шевеления на той стороне и попытки хоть как-то определиться, за что и правда благодарен, а что «заберите себе, пожалуйста», воспринимаются с горчайшей обидой: «Ты меня отвергаешь! Ты передо мной виноват! Я столько всего для тебя делаю, а ты!..»
А ведь возможно и по-другому. Быть близкими, быть вместе. С осознанием своего места в этой совместности. Своего интереса к другим/другому. И при этом с осознанием своих от них/от него отличий. Границ. Без немедленного и оценивающего сравнения, без конкурентной битвы. Но и без слияния, без растворения наших противоречий и различий, без замены меня со своей индивидуальностью, своими особенностями, вкусами, на «Я+Ты forever».
Тут выручает осознание, что близость — как и любое другое состояние человека — дискретна по шкале времени. Слияние же претендует на «вечную близость». И этим очень напрягает и пугает.
Но на самом деле здесь и сейчас мы можем быть очень близки. А через 5 минут мы можем отвлечься друг от друга. Да, мы можем договориться, что какими-то занятиями мы занимаемся только друг с другом. Например, сексом. Но это вряд ли означает, что и всеми другими занятиями в жизни мы теперь должны вместе заниматься. И любить одну и ту же музыку.
Быть близким кому-то всегда немножко рискованно. Ведь можно не совпасть. Ты сейчас — «нараспашку», а ему сейчас — про этих козлов из отдела закупок ближе позлиться. Ну и ладно.
Дождемся, когда он вернется.
К вам.
Это ведь произойдет.
Потому что близость есть.
Точно знаете.
Есть страх, что близость — это всегда про слияние/поглощение. Растворение своей индивидуальности. Если мы решили, что будем вместе, ты просто обязан для меня все свои границы распахнуть. Стать со мной единым целым. Отказаться от своих от меня отличий и от своих желаний. Навсегда! И любые твои попытки что-то сделать по-своему будут у меня негодование и обиду вызывать.
Суррогат близости, выполняющий функцию контроля и доминирования — забота без запроса о ней с «другой стороны». В такого рода заботе есть всегда некоторое насилие и «назначение» долга благодарности. Причем форма и объем благодарности тоже «задаётся» Заботчиком.
И еще интересный параметр такого рода заботы — ее «неумолимость». «Если я решил о тебе позаботиться, то „умри все живое“, а я своё решение выполню. И добро тебе причиню!» А шевеления на той стороне и попытки хоть как-то определиться, за что и правда благодарен, а что «заберите себе, пожалуйста», воспринимаются с горчайшей обидой: «Ты меня отвергаешь! Ты передо мной виноват! Я столько всего для тебя делаю, а ты!..»
А ведь возможно и по-другому. Быть близкими, быть вместе. С осознанием своего места в этой совместности. Своего интереса к другим/другому. И при этом с осознанием своих от них/от него отличий. Границ. Без немедленного и оценивающего сравнения, без конкурентной битвы. Но и без слияния, без растворения наших противоречий и различий, без замены меня со своей индивидуальностью, своими особенностями, вкусами, на «Я+Ты forever».
Тут выручает осознание, что близость — как и любое другое состояние человека — дискретна по шкале времени. Слияние же претендует на «вечную близость». И этим очень напрягает и пугает.
Но на самом деле здесь и сейчас мы можем быть очень близки. А через 5 минут мы можем отвлечься друг от друга. Да, мы можем договориться, что какими-то занятиями мы занимаемся только друг с другом. Например, сексом. Но это вряд ли означает, что и всеми другими занятиями в жизни мы теперь должны вместе заниматься. И любить одну и ту же музыку.
Быть близким кому-то всегда немножко рискованно. Ведь можно не совпасть. Ты сейчас — «нараспашку», а ему сейчас — про этих козлов из отдела закупок ближе позлиться. Ну и ладно.
Дождемся, когда он вернется.
К вам.
Это ведь произойдет.
Потому что близость есть.
Точно знаете.
👍2
Адриана Имж:
Когда я описываю партнерские отношения, часто пишут: скучно. Да. В любви, ребята, скучно. Реально. На самом деле. Вы просто не поверите, насколько это скучно. Если со стороны смотреть.
Там для стороннего наблюдателя реально — тоска и печаль. Про это кино не снимешь. Я звоню — он берет трубку. Он звонит — я беру трубку. Он зовет в кино — я соглашаюсь. Я зову в кино ¯ он соглашается. А если не соглашаемся, то спокойно говорим, почему и передоговариваемся на другое время. Если ругаемся — миримся. И никаких там «Вы — слабое звено, прощайте!» с хлопаньем дверьми.
И оттого вся энергия идёт не в «отношения», а на внешние объекты — очень много чего хочется делать и очень много чего делается. А дом — это то место, где просто хорошо, безопасно и уютно. Не всегда, но чаще всего. И все чувства — они внутри отношений, и это невероятно интересно. Но снаружи это не понять (я уже писала об этом когда-то), потому что снаружи кажется, что это два каких-то унылых чувака.
А вот в созависимости огромное количество энергии. Там для стороннего наблюдателя просто пир для глаз. И вся эта энергия направлена вовнутрь. Из неё ничего не рождается. Но это количество энергии и кажется жизнью. Дает ощущение: что-то происходит. И фиг с ним, что происходит какая-то ересь. Зато так много событий, так много приключений.
Есть о чем подругам рассказать: он сначала с кем-то подрался, потом с кем-то переспал, потом отвез меня на аборт, потому что не готов к ребенку, потом съел каких-то несовместимых наркотиков и чуть не умер, потом взял мои деньги и потратил их на покупку китайской горной гряды, а я, я-то молодец, я-то всё это терплю и страдаю, правда... порезала его кредитку, вышвырнула на мороз его гитару, три раза обозвала его импотентом, проколола презерватив, чтобы удержать его ребенком, и пять раз наглоталась разнообразных таблеток, разрезала себе вены и застрелила его собаку.
Согласитесь, вот он — сюжет для фильма. А я всего-то собрала две реальные истории в одну. И в это было закручено огромное количество других людей — кто-то возил собаку к ветеринару, кто-то занимал деньги, чтобы что-то купить после того, как он их все взял, кто держал дверь, пока он, обожравшись наркотиков, ломился в квартиру, кто-то собирал деньги на аборт, и все — слушали и жалели. Никто не остался без дела. Красота.
Когда я описываю партнерские отношения, часто пишут: скучно. Да. В любви, ребята, скучно. Реально. На самом деле. Вы просто не поверите, насколько это скучно. Если со стороны смотреть.
Там для стороннего наблюдателя реально — тоска и печаль. Про это кино не снимешь. Я звоню — он берет трубку. Он звонит — я беру трубку. Он зовет в кино — я соглашаюсь. Я зову в кино ¯ он соглашается. А если не соглашаемся, то спокойно говорим, почему и передоговариваемся на другое время. Если ругаемся — миримся. И никаких там «Вы — слабое звено, прощайте!» с хлопаньем дверьми.
И оттого вся энергия идёт не в «отношения», а на внешние объекты — очень много чего хочется делать и очень много чего делается. А дом — это то место, где просто хорошо, безопасно и уютно. Не всегда, но чаще всего. И все чувства — они внутри отношений, и это невероятно интересно. Но снаружи это не понять (я уже писала об этом когда-то), потому что снаружи кажется, что это два каких-то унылых чувака.
А вот в созависимости огромное количество энергии. Там для стороннего наблюдателя просто пир для глаз. И вся эта энергия направлена вовнутрь. Из неё ничего не рождается. Но это количество энергии и кажется жизнью. Дает ощущение: что-то происходит. И фиг с ним, что происходит какая-то ересь. Зато так много событий, так много приключений.
Есть о чем подругам рассказать: он сначала с кем-то подрался, потом с кем-то переспал, потом отвез меня на аборт, потому что не готов к ребенку, потом съел каких-то несовместимых наркотиков и чуть не умер, потом взял мои деньги и потратил их на покупку китайской горной гряды, а я, я-то молодец, я-то всё это терплю и страдаю, правда... порезала его кредитку, вышвырнула на мороз его гитару, три раза обозвала его импотентом, проколола презерватив, чтобы удержать его ребенком, и пять раз наглоталась разнообразных таблеток, разрезала себе вены и застрелила его собаку.
Согласитесь, вот он — сюжет для фильма. А я всего-то собрала две реальные истории в одну. И в это было закручено огромное количество других людей — кто-то возил собаку к ветеринару, кто-то занимал деньги, чтобы что-то купить после того, как он их все взял, кто держал дверь, пока он, обожравшись наркотиков, ломился в квартиру, кто-то собирал деньги на аборт, и все — слушали и жалели. Никто не остался без дела. Красота.
🔥3
Forwarded from Гештальт-терапия | Коноров Федор
Романтическое мировозрение это лёгкий мир. Более простой, более понятный, более удобный, чем тот, который есть на самом деле. Иногда романтические мечты очевидны. Они звучат явно и настойчиво. Иногда их уши торчат там, где не ожидаешь.
Одно из таких мест это одержимость решениями. Принять непростое жизненно важное решение это согласитесь очень серьезная вещь. Тут вроде бы не до романтики. Но, есть один нюанс.
Мучительные попытки понять как именно нужно жить дальше, невозможность сделать выбор, попытки сделать самое правильное решение иногда скрывают за собой идею о том, что есть такое решение, которое наконец-то откроет дорогу в потерянный рай.
"Тот самый мужчина/женщина", "дело всей жизни", "лучшее место на земле" и прочие единороги, - хорошо размножаются там, где есть надежда на то, что можно избежать таких неприятных данностей существования как необходимость совершать усилие, терять и заново находить смысл, отчётливо знать, что любые отношения временны и конечны, а одиночество это такой особенный "праздник" который всегда с тобой.
Одно из таких мест это одержимость решениями. Принять непростое жизненно важное решение это согласитесь очень серьезная вещь. Тут вроде бы не до романтики. Но, есть один нюанс.
Мучительные попытки понять как именно нужно жить дальше, невозможность сделать выбор, попытки сделать самое правильное решение иногда скрывают за собой идею о том, что есть такое решение, которое наконец-то откроет дорогу в потерянный рай.
"Тот самый мужчина/женщина", "дело всей жизни", "лучшее место на земле" и прочие единороги, - хорошо размножаются там, где есть надежда на то, что можно избежать таких неприятных данностей существования как необходимость совершать усилие, терять и заново находить смысл, отчётливо знать, что любые отношения временны и конечны, а одиночество это такой особенный "праздник" который всегда с тобой.
❤3
Полина Гавердовская — «О слиянии»
Говоря о механизмах прерывания, придется говорить и о слиянии, а это сложнее всего: оно неинтересное. Я его не люблю, рассказывать про него скучно, показывать студентам демонстрационные сессии про слияние труднее всего. Потому, что нет гарантии, что повезет и будет в сессии материал, наглядно показывающий работу со слиянием, ведь слияние само по себе совершенно не наглядное. Слияние — это как раз, когда ничего и нет. Представьте теперь, как его показывать?
Слияние — это начало. Когда меня — Меня! — ещё не существует. Отногенетически и символически слияние связано с самыми ранними процессами, когда мы были так малы, что не отделяли себя еще ни от матери, ни от мира. Да и по названию ясно: слияние — это какое-то такое состояние, когда нет границ.
Слияние связано с одиночеством, ответственностью и свободой. Это центральный момент всей концепции. Представьте себе: на одной чаше весов Одиночество, Свобода и Ответственность, а на другой Слияние. И Слияние перевешивает!
Слияние — это когда я жертвую собой ради тебя, ради того, чтобы не разлепляться с тобой. Ради иллюзии «вечной» жизни и вечной «любви». Ради возможности не решать, не быть ответственным. Ради тебя позади (и вокруг) меня, ради теплого, мягкого чего-то. Чего-то бОльшего, чем я. Ради огромного аморфного Мы. Которое было раньше меня, и с которым так не хочется расставаться.
Это примерно так: Мы будем делать это потому, что ты так хочешь. Мы не будем ничего делать потому, что ты так не хочешь. Потому, что если выяснится, что между нами есть различие, оно может означать мой уход, твой гнев и мое одиночество. А одиночество означает, что дальше уже я сам буду вынужден решать, что мне делать, куда идти, и мне самому придется нести ответственность за результат. А это страшно.
Состояние слияния — это как бы длящееся обещание самому себе, что смерти не будет. Ведь то, чего нет, не может исчезнуть. На самом деле, конечно, может, исчезают же эмбироны, решившие не продолжать. Но вряд ли они успевают ощутить экзистенциальное одиночество.
Выход из слияния возможен через признание своей отдельности, за которым молниеносно следует признание одиночества, свободы и всех остальных, недоступных до того пронзительных радостей.
Утешиться здесь можно только одним способом: если одиночество — это холодно и печально, то свобода — это приятное ощущение в ступнях, опирающихся на землю. Когда слияние рассеивается, можно идти куда хочешь. Потому, что не осталось никого, кто может спасти тебя от свободы (она же смерть и ответственность, но это уже слишком для короткой заметки про неинтересное слияние).
Говоря о механизмах прерывания, придется говорить и о слиянии, а это сложнее всего: оно неинтересное. Я его не люблю, рассказывать про него скучно, показывать студентам демонстрационные сессии про слияние труднее всего. Потому, что нет гарантии, что повезет и будет в сессии материал, наглядно показывающий работу со слиянием, ведь слияние само по себе совершенно не наглядное. Слияние — это как раз, когда ничего и нет. Представьте теперь, как его показывать?
Слияние — это начало. Когда меня — Меня! — ещё не существует. Отногенетически и символически слияние связано с самыми ранними процессами, когда мы были так малы, что не отделяли себя еще ни от матери, ни от мира. Да и по названию ясно: слияние — это какое-то такое состояние, когда нет границ.
Слияние связано с одиночеством, ответственностью и свободой. Это центральный момент всей концепции. Представьте себе: на одной чаше весов Одиночество, Свобода и Ответственность, а на другой Слияние. И Слияние перевешивает!
Слияние — это когда я жертвую собой ради тебя, ради того, чтобы не разлепляться с тобой. Ради иллюзии «вечной» жизни и вечной «любви». Ради возможности не решать, не быть ответственным. Ради тебя позади (и вокруг) меня, ради теплого, мягкого чего-то. Чего-то бОльшего, чем я. Ради огромного аморфного Мы. Которое было раньше меня, и с которым так не хочется расставаться.
Это примерно так: Мы будем делать это потому, что ты так хочешь. Мы не будем ничего делать потому, что ты так не хочешь. Потому, что если выяснится, что между нами есть различие, оно может означать мой уход, твой гнев и мое одиночество. А одиночество означает, что дальше уже я сам буду вынужден решать, что мне делать, куда идти, и мне самому придется нести ответственность за результат. А это страшно.
Состояние слияния — это как бы длящееся обещание самому себе, что смерти не будет. Ведь то, чего нет, не может исчезнуть. На самом деле, конечно, может, исчезают же эмбироны, решившие не продолжать. Но вряд ли они успевают ощутить экзистенциальное одиночество.
Выход из слияния возможен через признание своей отдельности, за которым молниеносно следует признание одиночества, свободы и всех остальных, недоступных до того пронзительных радостей.
Утешиться здесь можно только одним способом: если одиночество — это холодно и печально, то свобода — это приятное ощущение в ступнях, опирающихся на землю. Когда слияние рассеивается, можно идти куда хочешь. Потому, что не осталось никого, кто может спасти тебя от свободы (она же смерть и ответственность, но это уже слишком для короткой заметки про неинтересное слияние).
👍2
Мелоди Битти – «Спасать или спасаться»
Я полагаю, что наша низкая самооценка или ненависть к себе связаны со всеми аспектами нашей созависимости: с мученичеством, отказом радоваться жизни; с трудоголизмом, поддержанием такой степени занятости, что мы не способны наслаждаться жизнью; с перфекционизмом, не позволяющим нам получать удовольствие от того, что мы делаем, или хотя бы хорошо к этому относиться; с прокрастинацией, погружением в глубины вины и неуверенности в себе; с предотвращением близости с другими людьми, бегством из отношений, избеганием обязательств, упорствованием в деструктивных отношениях; с завязыванием отношений с людьми, которые нам не подходят, и избеганием людей, которые нам подходят.
Мы умеем находить бесконечные способы самоистязания: переедание, пренебрежение своими потребностями, сравнение и состязание с другими людьми, обсессия, застревание на болезненных воспоминаниях или воображение болезненных сцен будущего. Мы думаем: «Что, если она снова будет пить? Что, если у него интрижка на стороне? Что, если наш дом уничтожит ураган?» Этот подход «что, если» всегда обеспечивает нам лошадиную дозу страха. Мы пугаем себя, а потом удивляемся, почему мы так напуганы.
Я полагаю, что наша низкая самооценка или ненависть к себе связаны со всеми аспектами нашей созависимости: с мученичеством, отказом радоваться жизни; с трудоголизмом, поддержанием такой степени занятости, что мы не способны наслаждаться жизнью; с перфекционизмом, не позволяющим нам получать удовольствие от того, что мы делаем, или хотя бы хорошо к этому относиться; с прокрастинацией, погружением в глубины вины и неуверенности в себе; с предотвращением близости с другими людьми, бегством из отношений, избеганием обязательств, упорствованием в деструктивных отношениях; с завязыванием отношений с людьми, которые нам не подходят, и избеганием людей, которые нам подходят.
Мы умеем находить бесконечные способы самоистязания: переедание, пренебрежение своими потребностями, сравнение и состязание с другими людьми, обсессия, застревание на болезненных воспоминаниях или воображение болезненных сцен будущего. Мы думаем: «Что, если она снова будет пить? Что, если у него интрижка на стороне? Что, если наш дом уничтожит ураган?» Этот подход «что, если» всегда обеспечивает нам лошадиную дозу страха. Мы пугаем себя, а потом удивляемся, почему мы так напуганы.
👍1
Фёдор Коноров
Соблазнять и добиваться – это две разные позиции.
В первой человек не стыдится своего стремления к другому. Само это стремление ощущается скорее как нечто приятное, наполняющее энергией. Из этой позиции можно создавать игру, увлекаться этой игрой и приглашать другого к этой приятной игре.
Во второй позиции собственное стремление к другому ощущается как постыдная нуждаемость. Из этого состояния невозможно играть и воспринимать другого как равного партнера в этой игре.
Стыд толкает к тому, чтобы скрывать свою симпатию, влечение и тогда единственным способ приблизиться становится такой способ в котором только другой делает шаги мне на встречу. Для этого его нужно заманить, обхитрить, привязать, спровоцировать. Естественно, что чем лучше удается манипулировать другим, тем меньше становится к нему уважения, а следом за этим и интереса.
Соблазнять и добиваться – это две разные позиции.
В первой человек не стыдится своего стремления к другому. Само это стремление ощущается скорее как нечто приятное, наполняющее энергией. Из этой позиции можно создавать игру, увлекаться этой игрой и приглашать другого к этой приятной игре.
Во второй позиции собственное стремление к другому ощущается как постыдная нуждаемость. Из этого состояния невозможно играть и воспринимать другого как равного партнера в этой игре.
Стыд толкает к тому, чтобы скрывать свою симпатию, влечение и тогда единственным способ приблизиться становится такой способ в котором только другой делает шаги мне на встречу. Для этого его нужно заманить, обхитрить, привязать, спровоцировать. Естественно, что чем лучше удается манипулировать другим, тем меньше становится к нему уважения, а следом за этим и интереса.
❤3
Обида глазами теории объектных отношений (из книги Джона Стайнера «Психологические убежища»)
Ещё одним препятствием на пути работы горевания является обида. Джон Стайнер даже называет обиду психологическим убежищем, в которое прячется пациент.
От чего? С чем боится встретится пациент, когда фиксируется на обиде? Что скрывается за обидой?
Ненависть, желание атаковать и уничтожить объект и следующее за этим чувство вины.
Какая то часть души пациента отлично знает о наличии этих переживаний. Но не решается встретиться с ними. В сессии я не раз слышу от пациентов, которые проходят через процесс расставания и утраты: «Я не могу на него (на нее) разозлиться. Я нахожусь будто бы в подвисшем состоянии».
Страх интенсивного и открытого выражения ненависти приводит к хроническому состоянию, в котором внутренний объект (отражение внешнего утраченного объекта) не разрушается и ему не позволяют умереть в психическом пациента.
Вместо этого в состоянии хронической обиды этот внутренний объект истязают, ломают и удерживают в полумертвом состоянии в психике. Пациент и не осуществляет месть – и не отказывается от неё. Вот эта вот хроническая обида и хроническая неудовлетворенность впоследствии приводят к сохранению чрезвычайно крепкой связи с объектом, который должен остаться в живых (в психическом), хоть и изломанным и изуродованным. Чтобы этот процесс – ломания и уродования, но «сохранения в живых» – мог продолжаться.
Обида и недовольство обеспечивают пациенту объект внимания и цель: пациент как будто «вскармливает» свою обиду, бередя старые нарциссические раны.
По мнению британских аналитиков, истоками хронической обиды могут быть очень ранние травматичные переживания — конкретные условия детства, в которых пациент чувствовал себя преданным и обиженным. И ровно точно так же — преданным и обиженным —чувствует себя пациент во время разрыва (развода) с объектом утраты. Копия ранних переживаний. Старые болезненные переживания поднимаются со дна души и сливаются с актуальными переживаниями.
Открывается старая рана, которая настолько инвестирована нарциссизмом, что отрицается возможность её заживления. Пациент убеждён, что обидевшие его объекты настолько плохие, что простить их невозможно. В то же время переполняющая психическое [пространство] собственная ненависть пациента настолько сильна, что она может быть разрушительной и непростительной. Поэтому чтобы не встретиться с этой ненавистью и следующим за ней чувством вины, пациент замыкается в хронической обиде — в психическом убежище, которое отводит от проработки утраты.
Пациент лелеет нанесенный ему ущерб, чтобы поддерживать в себе незатухающее чувство несправедливости. Обида помогает избежать чувств ненависти и вины. Это приводит к ситуации застревания в страданиях и к блокировке анализа.
Пациент будто бы озабочен будущим: его страдание в настоящем мазохистически продлевается и он живет с надеждой, что в будущем справедливость восторжествует и он будет отмщен.
Обида и надежда на сатисфакцию становятся защитой от текущей реальности. Защитой от ненависти. Защитой от переживания утраты. И, в результате, помехой скорби. Помехой развитию.
Ещё одним препятствием на пути работы горевания является обида. Джон Стайнер даже называет обиду психологическим убежищем, в которое прячется пациент.
От чего? С чем боится встретится пациент, когда фиксируется на обиде? Что скрывается за обидой?
Ненависть, желание атаковать и уничтожить объект и следующее за этим чувство вины.
Какая то часть души пациента отлично знает о наличии этих переживаний. Но не решается встретиться с ними. В сессии я не раз слышу от пациентов, которые проходят через процесс расставания и утраты: «Я не могу на него (на нее) разозлиться. Я нахожусь будто бы в подвисшем состоянии».
Страх интенсивного и открытого выражения ненависти приводит к хроническому состоянию, в котором внутренний объект (отражение внешнего утраченного объекта) не разрушается и ему не позволяют умереть в психическом пациента.
Вместо этого в состоянии хронической обиды этот внутренний объект истязают, ломают и удерживают в полумертвом состоянии в психике. Пациент и не осуществляет месть – и не отказывается от неё. Вот эта вот хроническая обида и хроническая неудовлетворенность впоследствии приводят к сохранению чрезвычайно крепкой связи с объектом, который должен остаться в живых (в психическом), хоть и изломанным и изуродованным. Чтобы этот процесс – ломания и уродования, но «сохранения в живых» – мог продолжаться.
Обида и недовольство обеспечивают пациенту объект внимания и цель: пациент как будто «вскармливает» свою обиду, бередя старые нарциссические раны.
По мнению британских аналитиков, истоками хронической обиды могут быть очень ранние травматичные переживания — конкретные условия детства, в которых пациент чувствовал себя преданным и обиженным. И ровно точно так же — преданным и обиженным —чувствует себя пациент во время разрыва (развода) с объектом утраты. Копия ранних переживаний. Старые болезненные переживания поднимаются со дна души и сливаются с актуальными переживаниями.
Открывается старая рана, которая настолько инвестирована нарциссизмом, что отрицается возможность её заживления. Пациент убеждён, что обидевшие его объекты настолько плохие, что простить их невозможно. В то же время переполняющая психическое [пространство] собственная ненависть пациента настолько сильна, что она может быть разрушительной и непростительной. Поэтому чтобы не встретиться с этой ненавистью и следующим за ней чувством вины, пациент замыкается в хронической обиде — в психическом убежище, которое отводит от проработки утраты.
Пациент лелеет нанесенный ему ущерб, чтобы поддерживать в себе незатухающее чувство несправедливости. Обида помогает избежать чувств ненависти и вины. Это приводит к ситуации застревания в страданиях и к блокировке анализа.
Пациент будто бы озабочен будущим: его страдание в настоящем мазохистически продлевается и он живет с надеждой, что в будущем справедливость восторжествует и он будет отмщен.
Обида и надежда на сатисфакцию становятся защитой от текущей реальности. Защитой от ненависти. Защитой от переживания утраты. И, в результате, помехой скорби. Помехой развитию.
❤1
Forwarded from Гештальт-терапия | Коноров Федор
О пассивной агрессии ещё и ещё. Без устали. Хотя конечно, понятное дело, кому это нужно...))
(из архивов)
____
Много вопросов возникло про выход из ситуации с пассивной агрессией. Обобщу здесь свои ответы из комментариев.
Важно обнаружить в чем собственный соблазн нахождения в ситуации. Это кажется сначала странным, но он всегда есть. Речь идёт о хронических и повторяющихся ситуациях, а не о случайном столкновении с пассивной агрессией.
Какого рода могут быть соблазны?
- показать агрессору в чем его агрессия, ведь он этого не знает
- отомстить ему, чтобы он понял, как это больно
- пережить "ранение", чтобы агрессор, наконец, заметил "рану" и понял, что он творит
- "подставиться", чтобы затем иметь возможность винить этим агрессора
- "подставиться", чтобы потом другие пожалели
- и другие варианты.
Попытка рассмотреть этот соблазн в себе часто вызывает внутренний протест. За ним стоит вина, страх или стыд.
Важно исследовать этот соблазн, не впадая в самообвинение, самостыжение и не пугаясь своей причастности к происходящему.
Иначе ситуация переворачивается: человек винит себя и оправдывает того, кто был пассивно агрессивен. Звучит это так: "наверное я сам провоцирую его на такое поведение - я плохой". Это тупик и вход в бесконечный цикл повторений.
Важно выйти из модели "прав-виноват" и перейти в модель, которую можно условно обозначить "удобно-неудобно".
Эту модель можно озвучить так: "удобно ли мне в этих отношениях?", "что я хочу получать для себя в них?", "для чего я терплю то, что мне неприятно?", "оправданы ли мои вложения?"
Интересно, что первая модель ("прав-виноват") содержит в себе Другого, а вторая модель нет. Именно выход (хотя бы во внутреннем плане) из отношений может быть сложным и болезненным.
Вина здесь служит неким "клеем", который привязывает к Другому. "Пока я виню тебя, мы вместе", "пока я чувствую вину перед тобой, мы не расстались". То есть вина поддерживает ощущение присутствия другого в моей жизни и его участия в ней. Прыжок в одиночество и неизвестность - это попытка вообразить себя, свой мир без другого, представить "каким буду я?", "каким будет мой новый мир?".
(из архивов)
____
Много вопросов возникло про выход из ситуации с пассивной агрессией. Обобщу здесь свои ответы из комментариев.
Важно обнаружить в чем собственный соблазн нахождения в ситуации. Это кажется сначала странным, но он всегда есть. Речь идёт о хронических и повторяющихся ситуациях, а не о случайном столкновении с пассивной агрессией.
Какого рода могут быть соблазны?
- показать агрессору в чем его агрессия, ведь он этого не знает
- отомстить ему, чтобы он понял, как это больно
- пережить "ранение", чтобы агрессор, наконец, заметил "рану" и понял, что он творит
- "подставиться", чтобы затем иметь возможность винить этим агрессора
- "подставиться", чтобы потом другие пожалели
- и другие варианты.
Попытка рассмотреть этот соблазн в себе часто вызывает внутренний протест. За ним стоит вина, страх или стыд.
Важно исследовать этот соблазн, не впадая в самообвинение, самостыжение и не пугаясь своей причастности к происходящему.
Иначе ситуация переворачивается: человек винит себя и оправдывает того, кто был пассивно агрессивен. Звучит это так: "наверное я сам провоцирую его на такое поведение - я плохой". Это тупик и вход в бесконечный цикл повторений.
Важно выйти из модели "прав-виноват" и перейти в модель, которую можно условно обозначить "удобно-неудобно".
Эту модель можно озвучить так: "удобно ли мне в этих отношениях?", "что я хочу получать для себя в них?", "для чего я терплю то, что мне неприятно?", "оправданы ли мои вложения?"
Интересно, что первая модель ("прав-виноват") содержит в себе Другого, а вторая модель нет. Именно выход (хотя бы во внутреннем плане) из отношений может быть сложным и болезненным.
Вина здесь служит неким "клеем", который привязывает к Другому. "Пока я виню тебя, мы вместе", "пока я чувствую вину перед тобой, мы не расстались". То есть вина поддерживает ощущение присутствия другого в моей жизни и его участия в ней. Прыжок в одиночество и неизвестность - это попытка вообразить себя, свой мир без другого, представить "каким буду я?", "каким будет мой новый мир?".
👍2
Избегание горевания
После специализации по зависимостям с Татьяной Сидоровой — о том, на что влияет наше нежелание горевать оттого, что партнёр от нас отличается или что мы не можем от него что-то получить.
Когда мы не хотим горевать, мы снова и снова уходим , разрываем контакт и пытаемся найти те отношения, в которых горевать будет не о чем. Как будто это возможно.
С любым живым человеком мы неминуемо встретимся с тем, что нам будет неудобно. Не желая признавать несбыточность нашей надежды и не желая иметь дело с чем-то неудобным или несоответствующим нашим ожиданиям, мы уходим. И так раз за разом. Никак не можем отгоревать чего-то в этих отношениях, оставшись в этих же отношениях.
Что это даёт? Возможность увидеть другого как другого, а не как фантазию, мечту и образ. Может, он — такой другой и реальный — нам для чего-то окажется нужен. И это возможность перейти из отношений зависимости к чему-то более интересному. Зависимые не могут дойти до печали, надолго залипая в надежде.
Ещё из неочевидных, но важных бонусов: если удастся отгоревать и остаться, тогда может измениться и сам выбор партнера в дальнейшем. Появится возможность увидеть и встретить кого-то другого, вне нашего привычного шаблона.
После специализации по зависимостям с Татьяной Сидоровой — о том, на что влияет наше нежелание горевать оттого, что партнёр от нас отличается или что мы не можем от него что-то получить.
Когда мы не хотим горевать, мы снова и снова уходим , разрываем контакт и пытаемся найти те отношения, в которых горевать будет не о чем. Как будто это возможно.
С любым живым человеком мы неминуемо встретимся с тем, что нам будет неудобно. Не желая признавать несбыточность нашей надежды и не желая иметь дело с чем-то неудобным или несоответствующим нашим ожиданиям, мы уходим. И так раз за разом. Никак не можем отгоревать чего-то в этих отношениях, оставшись в этих же отношениях.
Что это даёт? Возможность увидеть другого как другого, а не как фантазию, мечту и образ. Может, он — такой другой и реальный — нам для чего-то окажется нужен. И это возможность перейти из отношений зависимости к чему-то более интересному. Зависимые не могут дойти до печали, надолго залипая в надежде.
Ещё из неочевидных, но важных бонусов: если удастся отгоревать и остаться, тогда может измениться и сам выбор партнера в дальнейшем. Появится возможность увидеть и встретить кого-то другого, вне нашего привычного шаблона.
❤3
Forwarded from Цвяк Юлия / Тебя обнимет ветер
Не совсем согласна на счет выбора партнера, потому что тут включаются и психические процессы со всеми нашими проекциями и травматичным опытом, но то, что после расставаний нужно давать себе время и бережность не только, чтобы прожить внутри, но и успокоить химические процессы, точно.
"Можно подумать, что в таком важном деле, как выбор партнера и создание семьи, кора больший полушарий (КБП) должны принимать абсолютно осознанное решение. Но нет, в период пылкой влюбленности, когда наши внимание и энергия направлены на одного-единственного партнера, тон задают глубоко лежащие подкорковые структуры мозга, руководящие бессознательными процессами. Томография мозга людей, недавно и горячо влюбленных, в момент, когда им показывали фотографию их пассии, регистрировала активность исключительно тех структур мозга, которые лежат глубоко под КБП. Особенно активной была система вознаграждения, которая создает у нас чувство удовольствия и использует дофамин в качестве химического трансмиттера. Эта система мозга ориентирована исключительно на вознаграждение, в данном случае - партнера. Система вознаграждения включается не только при влюбленности, но при всем том, что мы переживаем как удовольствие, и, кроме того, при синдроме зависимости. Это объясняет так же наступление острого синдрома отмены, если столь интенсивные отношения прерываются...
При влюбленности повышается в крови уровень стрессового гормона кортизола как выражение той стрессовой ситуации, в которой мы находимся. Стрессовая реакция стимулирует надпочечники, вызывая у влюбленных женщин повышение уровня тестостерона; у мужчин, напротив, уровень тестостерона снижается.
Если влюбленность продолжается, активируется префронтальная кора - лобная доля мозга, которая планирует, обдумывает, взвешивает; и, если формируется стабильная пара, исчезает активация стрессовой оси и восстанавливается уровень тестостерона. Конечно, в течение этого захватывающего периода играла роль переработка чувственных возбуждений в КБП: в конце концов мы видели, обоняли, ощущали партнера. Но это не было сознательным выбором именно в его пользу. Эволюционно древняя система вознаграждения указывает нам, кто именно наш "настоящий" партнер, и таким образом связывает продолжение рода с партнером, во всяком случае "правильным" на данный момент. Только после того, как пылкая влюбленность проходит, КБП перенимает бразды правления".
Дик Свааб "Мы - это наш мозг"
"Можно подумать, что в таком важном деле, как выбор партнера и создание семьи, кора больший полушарий (КБП) должны принимать абсолютно осознанное решение. Но нет, в период пылкой влюбленности, когда наши внимание и энергия направлены на одного-единственного партнера, тон задают глубоко лежащие подкорковые структуры мозга, руководящие бессознательными процессами. Томография мозга людей, недавно и горячо влюбленных, в момент, когда им показывали фотографию их пассии, регистрировала активность исключительно тех структур мозга, которые лежат глубоко под КБП. Особенно активной была система вознаграждения, которая создает у нас чувство удовольствия и использует дофамин в качестве химического трансмиттера. Эта система мозга ориентирована исключительно на вознаграждение, в данном случае - партнера. Система вознаграждения включается не только при влюбленности, но при всем том, что мы переживаем как удовольствие, и, кроме того, при синдроме зависимости. Это объясняет так же наступление острого синдрома отмены, если столь интенсивные отношения прерываются...
При влюбленности повышается в крови уровень стрессового гормона кортизола как выражение той стрессовой ситуации, в которой мы находимся. Стрессовая реакция стимулирует надпочечники, вызывая у влюбленных женщин повышение уровня тестостерона; у мужчин, напротив, уровень тестостерона снижается.
Если влюбленность продолжается, активируется префронтальная кора - лобная доля мозга, которая планирует, обдумывает, взвешивает; и, если формируется стабильная пара, исчезает активация стрессовой оси и восстанавливается уровень тестостерона. Конечно, в течение этого захватывающего периода играла роль переработка чувственных возбуждений в КБП: в конце концов мы видели, обоняли, ощущали партнера. Но это не было сознательным выбором именно в его пользу. Эволюционно древняя система вознаграждения указывает нам, кто именно наш "настоящий" партнер, и таким образом связывает продолжение рода с партнером, во всяком случае "правильным" на данный момент. Только после того, как пылкая влюбленность проходит, КБП перенимает бразды правления".
Дик Свааб "Мы - это наш мозг"
👍1
Партнёры тех, кто в терапии
Такой соблазн – узнав всякое о себе на терапии, пытаться и партнёра поскорее привести к осознанности и счастью. И очень удивиться тому, как сильно партнёр станет брыкаться.
Спорить.
Критиковать.
Отмахиваться.
И неудивительно, ведь для того, чтобы начать осознавать и подвергать сомнению свои мотивы и поступки, нужен нехилый такой внутренний запас сил — тот самый ресурс к изменениям. А перво-наперво — своё желание лежать или идти в сторону этих осознаваний и изменений. Иначе все усилия будут разбиты в пух и прах, либо это порядочно подточит отношения — побочных эффектов достаточно. И это в лучшем случае.
Другой вариант: при должном старании партнёра-который-в-терапии и чуткости и желании другого быть удобным, хорошим и любимым, та опора, которая у него была, начнёт разрушаться, а новой ещё не будет выстроено. И это правда очень и очень страшно. Если поставить главную опору, несущую конструкцию под сомнение — на что тогда вообще полагаться?!
Такой соблазн – узнав всякое о себе на терапии, пытаться и партнёра поскорее привести к осознанности и счастью. И очень удивиться тому, как сильно партнёр станет брыкаться.
Спорить.
Критиковать.
Отмахиваться.
И неудивительно, ведь для того, чтобы начать осознавать и подвергать сомнению свои мотивы и поступки, нужен нехилый такой внутренний запас сил — тот самый ресурс к изменениям. А перво-наперво — своё желание лежать или идти в сторону этих осознаваний и изменений. Иначе все усилия будут разбиты в пух и прах, либо это порядочно подточит отношения — побочных эффектов достаточно. И это в лучшем случае.
Другой вариант: при должном старании партнёра-который-в-терапии и чуткости и желании другого быть удобным, хорошим и любимым, та опора, которая у него была, начнёт разрушаться, а новой ещё не будет выстроено. И это правда очень и очень страшно. Если поставить главную опору, несущую конструкцию под сомнение — на что тогда вообще полагаться?!
👍1
Илья Латыпов:
Партнерство (в плане личных отношений) — это когда я спрашиваю у женщины, какие у неё планы или желания, и пытаюсь соотнести их со своими планами и желаниями (и жду этого же от неё). Я все больше убеждаюсь в том, что определить, способен ли другой человек (или я сам) к партнерским отношениям, можно как раз через этот мини-тест: интересуется ли он/она тем, чего я хочу, при этом не для того, чтобы автоматически подстроиться или наоборот, продавить своё, а для того, чтобы иметь их в виду при принятии своих решений. Если выразить все одним словом, то это и есть уважение.
Там, где его нет, возможны разные варианты, но партнерства не будет.
Партнерство (в плане личных отношений) — это когда я спрашиваю у женщины, какие у неё планы или желания, и пытаюсь соотнести их со своими планами и желаниями (и жду этого же от неё). Я все больше убеждаюсь в том, что определить, способен ли другой человек (или я сам) к партнерским отношениям, можно как раз через этот мини-тест: интересуется ли он/она тем, чего я хочу, при этом не для того, чтобы автоматически подстроиться или наоборот, продавить своё, а для того, чтобы иметь их в виду при принятии своих решений. Если выразить все одним словом, то это и есть уважение.
Там, где его нет, возможны разные варианты, но партнерства не будет.
❤5
Евгения Андреева:
В романтичные времена думаешь, что свобода выбора заключается в выборе между разными желаниями, или между разными хорошими людьми. Иначе ведь и мучаться бы не пришлось...
Потом наступают реалистичные времена. Хотя, возможно, это какая-то тавтология, ну неважно. Это те периоды, в которые говорят: «Ну за что мне это вот всё!» Потому что видишь, что вся свобода в выборе между разными напряжениями...
Например, между напряжением в отношениях и напряжением от того, что их нет. Напряжением от знакомых раздражителей и напряжением от новизны.
Но и это ещё не всё.
Есть надежда, что выбор зависит от того, какое напряжение мы предпочитаем? Это не совсем так.
Чаще всего мы избавляемся от самого невыносимого. Так что выбор за тем напряжением, которое можно ещё потерпеть.
Вы скажете: «К черту реалистичные времена!» Я отвечу: «Согласна!» И это ничего не изменит.
Но не расстраивайтесь, всегда можно дождаться очередного романтичного времени. Ну или, по возможности, себе его устроить.
В романтичные времена думаешь, что свобода выбора заключается в выборе между разными желаниями, или между разными хорошими людьми. Иначе ведь и мучаться бы не пришлось...
Потом наступают реалистичные времена. Хотя, возможно, это какая-то тавтология, ну неважно. Это те периоды, в которые говорят: «Ну за что мне это вот всё!» Потому что видишь, что вся свобода в выборе между разными напряжениями...
Например, между напряжением в отношениях и напряжением от того, что их нет. Напряжением от знакомых раздражителей и напряжением от новизны.
Но и это ещё не всё.
Есть надежда, что выбор зависит от того, какое напряжение мы предпочитаем? Это не совсем так.
Чаще всего мы избавляемся от самого невыносимого. Так что выбор за тем напряжением, которое можно ещё потерпеть.
Вы скажете: «К черту реалистичные времена!» Я отвечу: «Согласна!» И это ничего не изменит.
Но не расстраивайтесь, всегда можно дождаться очередного романтичного времени. Ну или, по возможности, себе его устроить.
👍2
Станислав Раевский пишет на Фейсбуке прекрасное о жажде определённости в отношениях:
«Я ему сказала, пусть от уже решит, он со мной или нет. А то очень трудно жить в этой неопределенности». Как же хочется поставить точки над "и". Отрезать все ненужное и жить в простой и понятной реальности. «Зачем ребенку такой отец, зачем мне такой мужчина, который никак не может определиться». Но неопределенность — это суть самой жизни. Даже если вы сегодня дадите друг другу клятву всегда быть вместе, через год или через 15 лет эта клятва покажется вам абсурдом. Сегодня вы не можете даже отпустить рук друг друга, вы хотите сидеть на одном стуле, а через несколько лет не хотите даже слышать об этом человеке.
В своей книге «Брак умер, да здравствует брак» Гюгенбюль Крайг пишет о самых странных и неопределенных формах брака. Он видит глубокий смысл брака не в комфорте и удовольствии, а в сложной задаче совместной индивидуации. Традиционный мир прошлого предлагал нам простые, пусть и жесткие, модели жизни, в том числе и семейной. Современный мир значимо свободнее и неопределеннее. Но в своих фантазиях мы пытаемся опереться на эти простые модели прошлого, а они обваливаются, как сгнившая лестница старого дома.
Принять непостоянство жизни и связанную с ней неопределенность сложно, но целебно. Большая часть наших страданий связана с невозможностью достичь ясности и определенности. Но настоящая ясность и устойчивость возможна лишь в неопределенности. Как ни странно это звучит, можно опереться на неопределенность, не пытаясь ее устранить. С принятием неопределенности приходит безоценочность и зрелость, когда твое сознание — это море, дышащее волнами своей судьбы.
Ссылка на страницу автора: https://www.facebook.com/stanislav.raevsky
«Я ему сказала, пусть от уже решит, он со мной или нет. А то очень трудно жить в этой неопределенности». Как же хочется поставить точки над "и". Отрезать все ненужное и жить в простой и понятной реальности. «Зачем ребенку такой отец, зачем мне такой мужчина, который никак не может определиться». Но неопределенность — это суть самой жизни. Даже если вы сегодня дадите друг другу клятву всегда быть вместе, через год или через 15 лет эта клятва покажется вам абсурдом. Сегодня вы не можете даже отпустить рук друг друга, вы хотите сидеть на одном стуле, а через несколько лет не хотите даже слышать об этом человеке.
В своей книге «Брак умер, да здравствует брак» Гюгенбюль Крайг пишет о самых странных и неопределенных формах брака. Он видит глубокий смысл брака не в комфорте и удовольствии, а в сложной задаче совместной индивидуации. Традиционный мир прошлого предлагал нам простые, пусть и жесткие, модели жизни, в том числе и семейной. Современный мир значимо свободнее и неопределеннее. Но в своих фантазиях мы пытаемся опереться на эти простые модели прошлого, а они обваливаются, как сгнившая лестница старого дома.
Принять непостоянство жизни и связанную с ней неопределенность сложно, но целебно. Большая часть наших страданий связана с невозможностью достичь ясности и определенности. Но настоящая ясность и устойчивость возможна лишь в неопределенности. Как ни странно это звучит, можно опереться на неопределенность, не пытаясь ее устранить. С принятием неопределенности приходит безоценочность и зрелость, когда твое сознание — это море, дышащее волнами своей судьбы.
Ссылка на страницу автора: https://www.facebook.com/stanislav.raevsky
❤1
Anna Yudin — Агрессия как фрустрация желаний и потребностей
Агрессия, в каком бы виде она не проявлялась: ярость, злость, гнев, отвращение, пассивная агрессия, —всегда является следствием неудовлетворенности каких-то потребностей и желаний.
Осознавание, какие именно мои желания не удовлетворяются, чего именно я хотел и не получил, помогают отделить свое желание от объекта, на которого направлена агрессия, то есть признать авторство желания и ответственность за то, как с ним обходиться.
Многие, слегка нащупав эту связь, пытаются научиться ничего от других не хотеть во избежании переживания фрустрации. Это не работает. Не хотеть невозможно. Рано или поздно неудовлетворенность прорывается или внутрь, или наружу, разрушая самого человека или его окружение.
Работает признавать желания, какими бы они ни были, и рассматривать возможность их реализации в настоящем контексте с конкретными людьми. Какие-то желания в результате можно удовлетворить, а какие-то нет, и нормально тогда переживать грусть, и временами даже горе в связи с этой невозможностью.
Неосознанные желания не перестают существовать, они продолжают нами управлять, и чем сильнее мы от них бегаем, тем более изощренные формы манипулирования окружающей средой мы изобретаем, сами того не осознавая.
Агрессия говорит: мне не нравится, я не хочу, я хочу чтобы ты, я хочу, чтобы я... Отыщите в себе эти «хочу» и «не хочу», и справляться с агрессией будет намного легче.
В одной англоязычной песне-молитве были такие слова «Господи, зачем ты мне дал столько желаний?» Не знаю, что ответил бы бог, а мне кажется, что желания — двигатель прогресса, если уметь с ними осознанно обходиться.
Агрессия, в каком бы виде она не проявлялась: ярость, злость, гнев, отвращение, пассивная агрессия, —всегда является следствием неудовлетворенности каких-то потребностей и желаний.
Осознавание, какие именно мои желания не удовлетворяются, чего именно я хотел и не получил, помогают отделить свое желание от объекта, на которого направлена агрессия, то есть признать авторство желания и ответственность за то, как с ним обходиться.
Многие, слегка нащупав эту связь, пытаются научиться ничего от других не хотеть во избежании переживания фрустрации. Это не работает. Не хотеть невозможно. Рано или поздно неудовлетворенность прорывается или внутрь, или наружу, разрушая самого человека или его окружение.
Работает признавать желания, какими бы они ни были, и рассматривать возможность их реализации в настоящем контексте с конкретными людьми. Какие-то желания в результате можно удовлетворить, а какие-то нет, и нормально тогда переживать грусть, и временами даже горе в связи с этой невозможностью.
Неосознанные желания не перестают существовать, они продолжают нами управлять, и чем сильнее мы от них бегаем, тем более изощренные формы манипулирования окружающей средой мы изобретаем, сами того не осознавая.
Агрессия говорит: мне не нравится, я не хочу, я хочу чтобы ты, я хочу, чтобы я... Отыщите в себе эти «хочу» и «не хочу», и справляться с агрессией будет намного легче.
В одной англоязычной песне-молитве были такие слова «Господи, зачем ты мне дал столько желаний?» Не знаю, что ответил бы бог, а мне кажется, что желания — двигатель прогресса, если уметь с ними осознанно обходиться.
❤1
14 февраля петербургский проект «Спасибо!» будет принимать вещи бывших — их отправят на благотворительность
Контейнер, куда можно сдать вещи бывших, поставят в ТРЦ «Охта Молл». Организаторы сообщают, что так они хотят поддержать тех, кто проводит 14 февраля в одиночестве.
После окончания акции контейнер останется в «Охта Молле», в прикассовой зоне гипермаркета «Лента».
Источник: https://paperpaper.ru/papernews/2020/02/13/14-fevralya-peterburgskij-proekt-spasi/
Контейнер, куда можно сдать вещи бывших, поставят в ТРЦ «Охта Молл». Организаторы сообщают, что так они хотят поддержать тех, кто проводит 14 февраля в одиночестве.
После окончания акции контейнер останется в «Охта Молле», в прикассовой зоне гипермаркета «Лента».
Источник: https://paperpaper.ru/papernews/2020/02/13/14-fevralya-peterburgskij-proekt-spasi/
«Бумага»
14 февраля петербургский проект «Спасибо!» будет принимать вещи бывших. Их отправят на благотворительность
Контейнер появится в «Охта Молле»
Что ещё о потерях
Есть такая боль-горечь, когда видишь что-то прекрасное и знаешь, что в этот момент это понял бы и почувствовал сходным образом один-единственный человек, которого сейчас в твоей жизни нет. И это одновременное переживание и потери (когда трогаешь ранку, которая уже не болит, но новая кожа ещё не до конца наросла) и при этом не-одиночества (потому что наверняка он в своей вселенной — отделённой от твоей только километрами физическими и эмоциональными — тоже увидит это и прочувствует всю эту красоту).
И в этом переживании ты не один — точно знаешь.
Есть такая боль-горечь, когда видишь что-то прекрасное и знаешь, что в этот момент это понял бы и почувствовал сходным образом один-единственный человек, которого сейчас в твоей жизни нет. И это одновременное переживание и потери (когда трогаешь ранку, которая уже не болит, но новая кожа ещё не до конца наросла) и при этом не-одиночества (потому что наверняка он в своей вселенной — отделённой от твоей только километрами физическими и эмоциональными — тоже увидит это и прочувствует всю эту красоту).
И в этом переживании ты не один — точно знаешь.
👍3❤1