Пока писала пост про материнство в искусстве, вспомнила про автопортреты Элизабет Виже-Лебрен с ее дочерью (фото 1-2) и захотела рассказать про них отдельно.

На первый взгляд это довольно обычные картины. Но тут важно то, как художница изобразила себя и свою дочь. Если посмотреть на более ранние портреты женщин с их детьми, то они все довольно холодные, люди на них не проявляют никаких эмоций, и о родственных отношениях можно понять разве что только из названия картины. Виже-Лебрен ломает эту традицию и дает себе и своему ребенку проявлять настоящие чувства.

И такой подход очень хорошо приняли заказчицы Виже-Лебрен — самые благородные и обеспеченные дамы. Дело в том, что с середины 18-го века люди начинают увлекаться естественными науками, и их привлекает искренность чувств в дикой природе. Там нет строгих норм и правил поведения, и дети растут вместе с матерью, а не кормилицей и в окружении кучи нянечек. Поэтому и в человеческом обществе становится модным «инстинктивное» материнство, которое предполагает если и не активное, то хоть какое-то участие матери в жизни ребенка.

Один из примеров — Мария-Антуанетта, которая каждое утро проводила время со своими детьми, хотя это не соответствовало дворцовому этикету. В 1787 году Виже-Лебрен написала ее портрет с детьми (фото 3). Тут, конечно, нет того проявления чувств, как на автопортретах художницы. Но уже даже поза дочери королевы — большой шаг вперед.

Сыграло свою роль и исследование детства: люди все больше отходили от концепции, что ребенок — это просто недоразвитый взрослый. А детство начинает постепенно восприниматься, как отдельный, полноценный и самостоятельный этап в становлении личности.

Так женские портреты с детьми из холодных парадных работ превратились будто в фиксацию теплых взаимоотношений для семейного архива. Интересно, что подобные портреты Виже-Лебрен напишет потом и для ряда русских дворянок. На фото 4 — Анна Строганова с сыном (1795), а на фото 5 — Александра Голицына с сыном (1794).

#кто_это_нарисовал

Летом 1894 года два закадычных друга, Константин Коровин и Валентин Серов, отправились в путешествие по Северу. Выбор направления был, мягко говоря, необычным. В то время Север - это неосвоенная территория, с непроходимой местностью и отсутствием какой-либо транспортной инфраструктуры. Но ехали они туда по сути в командировку.

Дело в том, что в это же время Савва Мамонтов задумал строить железнодорожную магистраль от Вологды до Архангельска. Разрешение от Правительства он получил, свозив на Север министра финансов Сергея Витте. Но дорогу то ещё окупить надо был после строительства. А для этого нужен маркетинг) Поэтому Мамонтов решил, что на ближайшей промышленной и художественной выставке надо сделать павильон Крайнего Севера, познакомить соотечественников с этим краем и «продать» им путешествие на Север по новой дороге.

Создание павильона предприниматель поручил Коровину. Задача художника была «создать в просторном павильоне Северного отдела то впечатление, вызвать у зрителя то чувство, которое испытал там, на Севере». А для этого надо ехать на Север и сначала самому все испытать) Так, Коровин и Серов отправились к Белому морю и Кольскому полуострову, в Швецию и Норвегию.

И сначала они сами влюбились в Север, а потом благодаря своим работам и построенному Коровиным павильону влюбили и всех остальных. Художник сделал павильон в форме домов рыболовецких факторий на Мурманском побережье (фото 1-3). На крыше разметили рыб, а олени украшали балюстрады всего строения. Внутри было около 10 панно, которые показывали архитектуру, природу и быт Севера. Некоторые из них в подборке (фото 4-8).

И все удалось, как и задумывал Мамонтов: после такой экспозиции на Север повалили туристы, другие художники и писатели. Вот такой пример коммерчески успешной коллаборации бизнеса и художников)

#кто_это_нарисовал

В 16-м и 17-м веках была мода среди обеспеченных людей: ювелирам заказывали чаши из раковины наутилусов. Вообще это такой моллюск, который водится в Тихом океане. Но как только эту диковинку после Великих географических открытий начали привозить в Европу, люди не могли удержаться, чтобы не сделать себе какую-то красивую вещицу.

Удивляла раковина наутилуса еще и своим строением. Если разрезать ее пополам, то открывается равноугольная спираль. Захочешь, просчитаешь — и не сделаешь так же все четко и выверено, как сделала природа.

Раковины обрамляли золотом, серебром и бронзой, украшали резными фигурами и драгоценными камнями. Но никто из них не пил. Их делали для коллекций кунсткамер европейских монарших семей и заядлых ценителей таких красивых штучек.

Красиво, конечно. Вот только раковины наутилусов используют для украшений, интерьера и сувениров до сих пор. Из-за этого моллюсков вылавливают в довольно большом объеме (хотя они и живут глубоко), а популяция у них восстанавливается медленно и не успевает за желаниями людей.

Есть в этом что-то чисто человеческое: убить живое существо, чтобы сделать из него красивый сувенир.