***

Два мальчика,
живущие во мне,
две личности -
порок и добродетель,
пересекаясь,
выглядят вполне
пристойно,
как воспитанные дети.

Хоть обойди
с фонариком сто раз,
детально изучи
под микроскопом,
едины будут в профиль
и в анфас
изгибы ртов, глаза,
носы и попы.

Со всех сторон
прелестные мальцы,
не то, что отражения
друг друга,
скорее даже
братья-близнецы,
два мураша
от одного испуга.

Но стоит им
на время по кривой
разъехаться,
печали приумножив,
научит жизни
первый, а второй,
наоборот,
отучит от неё же.

Невыносимы оба
в эти дни,
и не пойму,
кто лечит, кто калечит…
Встречайтесь чаще,
мальчики мои,
когда вы вместе,
мне намного легче.

÷÷÷
За Родину, что трижды пропита, 
пошли сражаться мужики.
С военным опытом, без опыта,
а кто-то просто от тоски. 
Всё схвачено в суде у ворога:
вот договор, а вот печать.
А выкупать придётся дорого.
Не долларами выкупать.

очень хорошо

Отпуск закончился. Толком ни с кем так и не пообщался. За неделю моя жизнь раз тридцать прокрутилась перед глазами. Будто умирал и снова воскресал. Наконец-то обнял Святи. Моего сына, которого не видел восемь лет. Позажигали вместе по всему Питеру. Не по всему, но позажигали. Вместе. Последний гештальт закрыт. Я мальчику ничего не рассказывал о том, почему нам пришлось расстаться. Не хотелось тратить время на… Хотелось быть просто счастливым. Я был счастливым. Спасибо жизнь, что умеешь преподносить такие подарки. Что ещё сказать? Очень хочу вернуться служить Отечеству. Не подводил его ни разу и, надеюсь, оно тоже меня в итоге не подведет. Очень хочу вернуться. Но если бы я точно знал, что хочу вернуться, я бы вам об этом никогда не сказал.

***

Ещё немного и песчаным ливнем
накроет Рим, последний, третий Рим,
и мы с тобой об этом говорим,
а надо бы о чём-нибудь наивном.

Допустим, о бессмертии вселенной,
но мы упрямо говорим о не-
избежности: об атомной войне,
о том, что все умрут и мы – со всеми.

А надо бы о чём-нибудь попроще:
об ангелах на маковке сосны…
Украсили рождественские сны
освоенную в бункере жилплощадь.

Уже ничто не будет повторимо,
уже никто не будет повторим,
и мы с тобой о Риме говорим,
но Рима нет, не будет больше Рима.

2012 г.

Сергей Соловьёв - Герань
На стихи Александра Пелевина

***

Я из окна смотрю на домики,
Зачем проснулся в эту рань?
Герань стоит на подоконнике,
Обыкновенная герань.

Ей снится, что она железная,
И тарахтит её мотор,
И вот она плывёт над бездною
В небесный сказочный простор.

А спартачам продули конюхи,
А раньше им продул Зенит.
Герань стоит на подоконнике,
Ей снится, что она летит.

И в этом сне она укутана
Персидским сказочным ковром,
И вот летит: то там, то тут она,
То через пули напролом.

Собрали мужикам на броники,
Пока цветочек тихо спит.
Герань стоит на подоконнике,
Ей снится, что она шахид.

***

Христос воистину воскресе —
пасхальной песней известят,
и каждый, кто сегодня весел,
да будет свят,

да будет бесконечно светел
в тени духовного родства.
Христос воистину ответил
за все слова.

Пасхальное

Тот, по чьей молитве Лазарь воскрес —
верь не верь, но так говорят —
Он один, как перст, Он несёт свой крест,
и будет на нём распят.
 
Раздралась завеса, и тьма окрéст,
и камень гробов разъят.
Но Иуда выдаст, а дьявол — съест,
и Он отправится в ад.
 
Он каждый год в одну из суббот
оказывался внутри.
Хозяин щерил зубастый рот
и требовал: «Говори!»
 
Но сомкнув уста — суббота свята —
Он дожидался утра,
а дальше: свет! И смерти нет!
И вынесены врата!
 
Две тысячи лет Он один ходил,
а сегодня ведёт десант.
Их не остановят ни Javelin,
ни Bayraktar, ни нацбат.
 
Они опустятся в глубь глубин,
достигнут сумрачных врат.
«Батя, заходим! Гиви, прикрыл!
Работаем, брат Ахмат!»
 
И днесь не дрогнет ничья рука,
сжимающая АК.
А смерть никому из них не страшна,
поскольку всего одна!
 
Засовы сбив, раскидав щиты,
они ворвутся во двор.
И гарнизон подожмёт хвосты,
кто мешкает — тех в упор!
 
Посадят в автобусы весь мирняк,
пленных возьмут в кольцо.
И ад опустеет. Аминь, будет так!
Пасха, в конце концов.

Дмитрий Молдавский.

БОЙ В АПРЕЛЕ

Утро возгласом извечным
Возвестил петух,
И на хуторе заречном
Огонек потух.

Мутная река в апреле
Пахла холодком.
Как мы рано постарели,
Сделавшись полком!

Вот машина полководца
Стала у бугра.
Кровь детей твоих прольется,
Мать-земля сыра.

За тебя — на дно и в пламя.
Кровь тебе нужна.
Смерть пройдет. Пребудут с нами
Боль, печаль, весна.

СЕМЁН ЛИПКИН
1994

Сон в Лазареву субботу

Смерти просты законы.
Взгляд у неё безгневный.
Смотрит на нас с иконы
Лазарь Четверодневный.

Сердце больное ноет:
нет ему в мире места…
Мама тарелки моет,
бабушка месит тесто.

Ставим на стол бутылки:
в сером пальто из драпа
в дом из бессрочной ссылки
нынче вернулся папа.

Руки и ноги целы,
снова он вместе с нами,
только повито тело
белыми пеленами.

Он головой качает,
спрашивает: не ждали?
Бабушка отвечает:
— Где же твои медали?

Видишь, как покосился,
высох и сполз к оврагу
дом твой, пока ты бился
за Сталинград и Прагу?

— Смерть — не моя забота,
Есть от неё спасенье —
Лазарева суббота,
Вербное воскресенье…

Светлана Кекова

Да, подтверждаю. Сначала ты громко негодуешь, потом смиренно недоумеваешь, а на третьей заключительной стадии впадаешь в жестокую депрессию.

Та проблема, с которой столкнулся, и пока ещё не придумал, как её решить для себя, возвращаясь в логово мирной жизни.

Мне тяжело общаться с людьми, разговаривать, смотреть на них. Я за две недели ни разу не засмеялся. Ходил хмурый, немного потерянный.

Хотя будучи за пределами мирной жизни, улыбка не покидала моего лица, и я чувствовал себя в своей тарелке, даже в периоды, когда было, ну, очень тяжело.

А ещё тут все пьют. Это клинический случай, потому что от алкоголя совсем отвык и меня моментально сносит.

Я и так его с трудом переносил, но теперь прямо беда. Та беда, которую чувствую и от которой больно.

Притом, что я имею глупость не отказывать людям, которые наливают и краёв не видят, переживая, что не правильно поймут и скажут, что зазнался, или что-то ещё в этом роде.

Они же придумали из меня героя. А я обычный человек. Просто по-другому не мог. Я не совершал геройства, я поступал, как мне было жизненно необходимо.

То есть, поймите правильно, я не уходил на фронт, чтобы умереть. Я уходил, чтобы жить, чтобы мои дети, мои друзья, люди, которые дороги мне, жили.
https://news.1rj.ru/str/kaagranovich/3840

Новочеркасск. Суров я сегодня, суров
:)

***    

Со мной никогда ничего не случится.
Я скукой проверен, печалью испытан.
Смотри, как меня подпирает отчизна:
и справа, и слева могильные плиты.

И снизу, и сверху сплошная солома,
венки от подруги, от жён и детишек.
Я виделся им вымирающим словом,
и был я, как есть, покаяния тише.

И всякие мысли сжимал до глаголов,
и было глаголам отказано в действе.
Июньское небо, февральское горло,
апрельская зрелость и –
вечное детство.

Сделай через не могу
три затяжки на бегу,

будет полный шоколад
и зарубка на приклад.

Перекопанный окоп.
Там петрушка, тут укроп.

Кто не ранен, тот убит.
Вот и весь солдатский быт.

Нет, я одинок! Я жутко одинок. Никогда не забывайте об этом.
:)

Во мне опять проснулся Саша Пелевин. Это ненадолго. :)