Сделал майку для Воложа

О, Дореволюционному Советчику тоже предлагали заниматься этой стыдной пожухлой золупой. Но мы же с вами не ментально здоровые, выбирающие себя традиционалисты- почвенники, ценящие копеечку и понимающие намёки на дружбу с правильными людьми, а поехавшие кукухами гордецы и мамкины принцы крови с коронами из Эгладора, не выросшие из детских кольчуг

Когда чайки крутят торнадо, хор голосов их -
лучшая из примет.
Мы - дети Марии, спустившиеся с крестов,
идущие на рассвет.
Мы видели свыше седые армады гор
и сень облаков, охранявших чертог творца,
и факелов пляс, что предвестием новых зорь
бесстрашия радостью нам очищал сердца.
Смертельные звёзды разили наш скит из туч.
Ночь, ставшая днём, отменяла границы снов.
Наш брат набирал в ладони господень луч.
И наша сестра пела гимны живых цветов.
Причастие кровью героев, стальной на вкус -
нет, мы не сгорали, мы лишь превращались в свет.
На ада рубеж возвратиться решит Исус -
ему здесь найдётся булпап и бронежилет.
Мы стали легендами, это ли не триумф -
быть в титрах отснятого Богом его кино,
что нового зрителя снова пленяет ум.
И всадники Рохана носятся под стеной.
Да видят крепящие робостью зла престол,
да видят пускай с надеждой или тоской,
как дети Марии, спустившиеся с крестов,
выходят из пены морской.

Думал - сильный как титан,
оказалось - так...
Горделивый павиан,
выспренний слабак.
Думал - мягкий, словно воск,
думал - здесь я зря.
Оказалось - твёрже стен,
что разбил снаряд.
Жаль, немного нагрешил
я за жизнь свою.
Был вчера таким большим
в давешнем бою.
Братик у пригорка сник
и застыл вовек.
Капеллан сказал: они
все увидят свет.
Я, когда он говорит,
делаюсь так мал.
Что-то будет там, старик:
пан или пропал.
Всем по доблести, любви
и по вере, брат.
Вьются на листы из глаз
тропки серебра.

Полгода назад исполнилось восемнадцать.
Посёлок её сравняли с землёй и выжгли.
А надо же - не разучилась шутить, смеяться.
Делает ногти, красит волосы в рыжий.
В июне впервые увидела дом в руинах,
в июле на передок, в августе - такое.
Её называют Маленькой Украиной
со временно оккупированной ногою.
Мило зовёт свои костыли - "ходули".
Вот, говорит, моё самое дорогое -
Кошку нашли, прибилась, назвали "Пулей".
Муркой могли бы, просто время такое.
Умею стрелять, говорит, но я никакой не киллер.
Слёзы не про героев, говорит, они не к лицу им.
Шутит, что нынче она Одноногий Джон Сильвер,
повезёт свою банду на остров и там потанцуют.
Спит уже хорошо, стало сильно получше с нервами.
Хочет освоить тату, увлекается Ведами.
Недавно она набила сама себе первую -
на половинке ноги "Продолжение следует..."
Но при виде рекламы тех новых кроссовок красных,
при виде плаката про загородный дом
что-то внезапно в глазах её вспыхивает и гаснет
как взрыв на пути, как молния перед дождём.
Потом улыбается, выдохнув, словно прилёт был дальний,
хочет повыше стать, приосаниться, опереться,
ничего, говорит, всё хорошо, говорит, нормально,
просто немного болит фантомное детство.

По заявлениям Роскосмоса Луну планировалось взять за три дня, поэтому пока всё идёт по плану.

Высокоточной стратегической ракетой "Луна-25" нанесён сокрушительный удар по лунной базе нацистов. Гитлер продолжает руководить украинским наступлением лишь потому, что его бункер находится на обратной стороне Луны.

Не прилунилась Луна-25
Юра, мы всё проебали опять.
Русский космизм снова выйдет из моды.
Шо́йгу, Герасимов, где луноходы?!

Юрий Дудь: в 2021 году у тебя вышел текст из ПНИ, психоневрологического интерната, ты провела там вместе с фотографом Юрием Козыревым две недели

Елена Костюченко: да, мы там жили

Юрий Дудь: прожила и увидела как это устроено; ты считаешь это своим главным текстом в карьере.

Елена Костюченко: Да. Да, я считаю, что это главный текст, который я написала

Юрий Дудь: Почему?

Елена Костюченко: Это текст про фашизм и концлагерь, потому что это тот текст, на котором я окончательно поняла что в России фашизм.

Я не знал об этом материале Елены Костюченко, прочёл его только после просмотра интервью.
Побывав в заточении в таком заведении могу с уверенностью подтвердить: это действительно практически возведённое в абсолют бесправие и непроглядность.

Это топь, из которой невозможно вырваться. Это нищета и издевательства, врачам, на основании твоей мнимой душевной болезни можно делать с тобой всё.

Люди годами там живут и за любой шорох привязываются к кроватям и закалываются препаратами до состояния овощей.

Я вспомнил Мандельштама, что в лагере просил почитать стихи за горсть каши. Передо мной так никогда не унижались за еду, как местные полузэки там.

Если бы мне было нужно, я мог бы получить за бутерброд из передачи что угодно: услугу, выменять сигареты, хоть секс с мужчиной, человек обещал за еду нам в палате делать уборку, местная капо бригада, хоз.быки наводит порядок за доп порцию за обедом.

Голод и страх - там два инструмента подавления. Голод, страх и ещё неизвестность без связи, глухая бочка. Еда очень скудная, антисанитария полная, связи с миром никакой. Этих мест быть не должно в таком виде.

Там столько инсайтов и деталей, что хватит на целую книгу. Это модель России в идеальном микромасштабе. Там процветают воровство на макро и микро уровнях. На подушевом финансировании больных заведующие *майнят* себе квартиры и тачки, а пациенты, многие из которых там случайные пассажиры вроде меня, маринуются в унижении без связи с миром.

Мы уже обнаружили, что судя по данным госзакупок в той самой Ульяновской психиатричке, куда я был водворён, мы должны были принимать ванны из гаспачо и обмазываться лососем, но ни рыбы,ни помидоров там не было от слова вообще, мы ели каши на воде, микропорции, я похудел на 8-10 кг за месяц.

Там у тебя изымают всё, ничего не снять, не сфоткать, не записать, не позвонить. Родных не пускают в сами палаты, только в спецкомнату, где свидания очень короткие. Режим бессмысленно строгий и изнурительный. Душно, грязно и голодно. За месяц я мылся два раза, один раз пять минут, второй раз - полчаса, это перед самым выходом, разрешили на прощание.

Все факты, что я сообщаю, я видел действительно, но это очень сложно доказать, если только врачи уровнем ниже не начнут давать показания, а они редко это делают, ведь держатся за свои работы, особенно сейчас в России, где работы мало.

Развалить этот микровавилон страха и унижения может только побывавший там человек с репутацией и большим кредитом доверия, которому первично поверят на слово. Смею надеятся, я такая первая ласточка. Я всё сделаю, чтобы эта история была громкой. Мне плевать на моё паблисити, если я чем-то всерьёз и известен, так это творчеством и юмором.

Но я буду говорить об этом максимально долго и громко ради тех, кто в таких местах по всей России находится, ради тех, кто там со мной был, унижался, как и я, но не имел соцсетей и друзей, а потому обречён заткнуться оплёванным с растоптанной душой. Ради того, чтобы эти места изменились и перестали быть в нынешнем виде совсем.

Умирает Пригожин. Очнулся у золотых ворот. Там персональный лимузин, швейцар в ливрее, апостол Пётр вручает трансфер в лучший отель в центре рая и вэлком дринк лучшего нектара из райских яблок. Садятся. Едут по центральному райскому проспекту. Пригожин думает: Бля, мне по логике положено в совсем другое место, но раз они такие лохи, то и я палиться не буду. Едет королём. Тут у Петра звонит телефон. Он берёт, слушает, оборачивается: а Валерия с вами?
И Пригожин: какая Валерия?

Шойгу, Герасимов, где снаря...

Если бы армия России занималась правильными вещами, я был бы её лучшим пиарщиком. И я бы подарил ей слоган: смогли повара, сможем и едока

В самолёт Евгения Пригожина случайно попала Луна-26

Однажды русского президента оставили в комнате с двумя Пригожиными.
Одного он потерял, другого сломал.

Мальчик: выступил перед российскими военными
Мужчина: довыступался перед российскими военными

Господ музыкантов
приветствует грохот
орудий и шелест банкнот.
Признаться, нам похуй,
что вы не держали смычков
и не знаете нот.
Пожаловал к Господу
на именины,
назвался груздём -
дело швах:
придётся играть
хоть на том, что в штанине,
не то что на молотках.
Играйте ж ребята, дарите улыбки,
слезой окропите грудь.
Но если в твоём саквояже не скрипка -
братанчик, не обессудь.
Оркестровую яму копай под парашу,
пену ярости вытри со рта.
Здесь нам музыки надо,
а это вот ваше -
мышиная, блять, суета.
Оправь напоследок
манишку и фалды,
ведь бдит наш небесный Минюст
и каждый, пославший
в подарок кувалду,
получит в подарок бюст.

Вы сильно бесили небесного папу,
а этого папу нельзя раздражать.
И вместо УДО вам теперь по этапу
впаяют родиться в России опять.
В рай с такими-то рылами
чартер заказан,
есть других приключений на копчик:
Серафим винтокрылый
билетик до ада
подкинет с доставкой в окопчик.
Не благая, но весть.
На тебя смотрят дула,
как поклонниц глаза роковые.
Сэр, извольте присесть:
это ваши два стула
со струнными и духовыми.
Так играй или тот,
кого так заебал ты,
исторгнет тебя из уст
и каждый, пославший
в подарок кувалду,
получит в подарок бюст.

Фальшиво поют
мины над головою,
стучит пулемёт невпопад.
Попса... А на зоне
сейчас Морриконе,
но поздно, братиш, это ад.
Братиш, это ад и здесь черти истошно
стрекочут неистовым хором
и музыкой это назвать очень сложно,
ну как и тебя дирижёром.
Кто был ты по масти:
скрипач или тот, кто
зашкварно мусолил фагот -
в траншее, как в пасти,
а кто ты по масти
случайный снаряд не ебёт.
Хоть Моцарт, Сальери,
Вивальди и Шуберт,
хоть Вагнер, любитель войны -
лопатой в полях
ковыряете Глинку,
вдруг Бах - и лежат пацаны.
Хоронят братву -
будто церкви сажают:
торчат из пригорков кресты.
Кто по существу ты -
старухе с косою
ваще до трухлявой пизды.
Убийцы, насильники
шествуют строем,
цыфири рисует главбух.
А после напишут -
что все здесь герои,
им надо, чтоб все были ух.
И даром, что этот барыга и жулик,
а этот подлец и трус.
Здесь каждый, пославший
в подарок кувалду,
получит в подарок бюст.

Добрались Пригожин с Уткиным, их встречает Владлен Татарский с Моторолой и Гиви, накрывают поляну. Звонят Прилепину: ну чего ты, когда уже к нам, сидим тут нормально, щас Кобзон будет петь. Прилепин: красота, пацаны, я это...одна нога здесь, другая там

Единственный нормальный лысый, убитый в августе за то, что выёбывался на гнилую власть.

Когда выпадает шанс умереть,
я вспоминаю, Билли,
как иногда умеют смотреть
женщины, которые полюбили.
Сквозь звон серебра Иудин,
сквозь грозный гул Калиюгин
чьми глазами я только и буду
оплакан, отмолен и убаюкан.

Сквозь необратимостью наполненный
сладкий воздух.
Так август глядит в сентябрь,
и роняет звёзды.
Так тихие смотрят звери,
свернувшиеся у ног.
Так, наверное, смотрит Бог.

Будто одна свеча
и вдруг стало сто их.
Как костёр палача.
Я не сто‌ю того, не сто‌ю.

Наши души - бесплодные дней пустыри.
Не смотри, не смотри, не смотри.
Нет, смотри.

Смотри не мигая
на шелест минуток.
Смотри, дорогая,
смотри, я могу как.
Гуляю как круто
по самому краю.
Смотри, не могу как
и превозмогаю.

Видь меня тем,
кто отважен и несломим.
Сильным, живым,
видь меня таковым,
Всматривая в меня пыл
И хороня
Видь меня изо всех сил,
Видь меня

Сквозь необратимостью наполненный
сладкий воздух.
Как август глядит в сентябрь
и роняет звёзды.
Как тихие смотрят звери,
свернувшиеся у ног.
Как, наверное, смотрит Бог
сквозь звон серебра Иудин,
сквозь грозный гул Калиюгин.
Чьми глазами я только и буду
оплакан, отмолен и убаюкан.

Ну Александр Недогегельевич! Егор Летов своим жизнетворчеством научил тысячи свободных людей, включая лично меня, ссать таким, как вы в бороду. А его именем улицу назовут непременно, но не в вашей новоедрососии, а в свободной стране. И именем Янки назовут. Мне кажется, им самим, насколько я могу судить, это нахуй не надо, но почему бы и нет. Я, от вас в отличии, так смело и нагло за мёртвых обыкновения говорить не имею. Но в новой свободной стране и вашим именем переулок непременно назовут, я уверен. Где нибудь у бара на Вернадского, где бухают выпускники философского. Такой тупичок, где все ссут, блюют и дерутся. Будет самое то. Дашу вашу по человечески жаль. Ей неповезло родиться Дугиной. Такая антипривилегия. Теперь даже после смерти своей она - пропагандистская картонная кукла своего поехавшего отца с рукой под подолом. Касательно же Летова авторитетно заявляю, что он был не почвенник, а хуёчвенник (это когда вы с ним недолго были коллегами) А войну он презирал ещё больше казённых формулировок навроде СВО. Вы просто Даше не все его песни ставили. Да и вообще, Летов был крутой и классный, да, совок клеймил, а потом с советским флагом выступал, но был с живым умом пламенный человек, идеи в отличи от вас, не пиздил. Получилось интересно: Курёхин не выбирал вечную молодость, но остался вечно молодым. Летов вечной молодости хотел и во имя неё выбирал смерть, но остался вечно живым. И вот они стоят, как в песне одного разочаровавшего зэд-артиста, вашего коллеги по массовым смысловым галлюцинациям - один вечно молодой, другой вечно пьяный. А вы предпочли дожить до старости. И вот хочется спросить: а нахуя? Теперь вам на старости лет приходится унижаться и нести весь этот унылый порожняк. А могли бы сейчас на камышового кота работать личным советником и филосовско-рокенрольной иконой в том же философском баре. А живая Даша танцевала бы там на стойке. И все смеялись. Посему ну вас нахуй, Александр Недогегельевич с вашим великорусским посконным некрокаганатом. Раз винтовка - ваш любимый праздник, так и летите в пизду

Жанр отечественных фантастических романов про попаданцев в прошлое должен называться "уретро-футуризм"