Старый киевский друг был футбольный фанат -
шевелюра в густых завитках.
Он полгода назад в руки взял автомат
и нестыдно погиб с ним в руках.
Был он смел, песни пел и смеялся врагу
беззастенчиво в наглый оскал.
И так руки раскинув лежал на снегу,
будто мир напоследок обнял.

Ереванский мой друг, с кем не виделись пять
или шесть, но на связи всегда,
в руки взял автомат, хоть поклялся не брать,
хоть поклялся не брать никогда.
Он из тех был чудил, что оставшись без сил
подлецов не приемлют оферт.
Может, даром он пал, но зато не видал
обезлюдевший Степанакерт.

Мой израильский друг написал, что устал,
слёзы горя застят его взор.
Он был другом московским, а ныне он стал
ашкелонским и ходит в дозор.
В руки взял автомат. Ну, а как тут не взять,
как не встать на дороге у зла.
Старый дом был оставлен, вернуться нельзя.
Вместо нового дома - зола.

Я остался один среди боли утрат,
осознав сквозь забот кутерьму:
для того, чтобы в руки мне взять автомат
уезжать мне совсем ни к чему.
Отвоюем хоть пятнышко света у тьмы -
будет родина, вот она вся.
Смерть придёт и не спросит, поэтому мы
будем жить, у неё не спрося.

Ещё со времён написания поэмы "Карабах" мне пишут азербайджанские люди. Нет, они не ругают меня, не пишут гадости, нет. Это интеллигентные люди. Они умны, образованы. Я уважаю этих людей.

Они говорят: вас, наверняка, благодарит много армянских людей. Это понятно. Но мы хотим вам рассказать, что у нас тоже есть своя боль и право.

Я понимаю, отвечаю я. Война - это всегда круговорот насилия и несправедливости. И вот - сегодня вы победили. Но победа - ещё не всё. Важно, что вы будете делать дальше. Это определяет то, зачем вы побеждали. А это самое главное.

Я вижу, что с каждым витком развития событий, каждая сторона, что в моменте оказалась сильнее берет больше, чем ей, казалось бы, надо.

Эта фатальная избыточность девальвирует боль и право победителя, автоматически наделяя побеждённого своей болью и правом, болью свежей, новой, очередной и правом за неё взыскать.

Я много думал об идущих ныне войнах. С тех пор я написал много другого. Мне важно было дополнить поэму "Карабах" строчками: мы берём вашу боль в сердца и уносим с собой в изгнание.

О чём это? О том, что у мира, как и у войны есть отправная точка. Кто начнёт мир? Кто не ответит войной на старую обиду в новое время, когда станет настолько силён, чтобы ответить. Азербайджан сейчас взял, как он считает, своё. Это так.

Означает ли это, что арцахцы и армяне должны копить силы, чтобы однажды снова начать войну в ответ. А потом снова азербайджанцы. А потом снова армяне. Бесконечно. Бесконечно.

Что есть выход из этого колеса войны? Уважение. Попытка понять другого. Увидеть, хотя бы ненадолго, его боль и через неё испытать уважение к его праву. Взять его боль в сердце.

И сказать: наши деды и отцы слишком долго сражались для того, чтобы и мы и даже наши дети не любили друг друга, но пусть хотя бы у наших внуков будет шанс на дружбу. Ни мы, ни вы с этой планеты и из этого места не исчезнем. Да мы и не хотим, чтобы вы исчезли. Что мы можем с этим сделать? Стрелять мы уже пробовали и вы тоже. Мы можем прожить вашу боль. Быть может и вы проживёте нашу.

Ильхам Алиев, идущий по флагу Арцаха на сегодняшнем видео, это, конечно, ребячество. Это, конечно, пиар-выебон *для народа*. Это типа такой "троллинг" армян. Смотрите, мол, мы вас победили и унижаем. Но на самом деле это ничто иное, как унижение собственной победы.

Это и есть тот самый ответ на вопрос: зачем. Зачем побеждать. В чём красота и сила? И даже если кто-то неразумный когда-то топтал флаг азербайджанский, что тоже отвратительно, сделать так же - показать, что победитель не превосходит, а равен побеждённому.

Когда я смотрел это видео, мне не было обидно за моих друзей-армян. В этом жесте фактически нет унижения. Но мне было обидно за моих азербайджанских друзей. Вами правит недостойный, друзья. Недостойный, не ведающий принципа: слава победителю, честь побеждённому. Герой видео унизил лишь себя перед лицом истории, в 21-м веке выставив себя красующимся варваром.

Войдя в город, который обжили и считали своим родным множество людей, но и я считал своим тоже, я бы оставил их флаг реять над городом, в знак уважения их любви к этому месту. Я бы повесил рядом свой флаг. Я бы сказал: я был изгнан. Я вернулся. Но я знал боль изгнания. И я не желаю её никому. Вы тоже можете вернуться. Это было бы красиво. Это было бы правильно. Это было бы милосердно, что больше чем справедливо.

Но сегодня никто не вернётся. Жители Арцаха знали, что всё так и будет. Признаться, знали это и прогрессивные азербайджанцы. Вытирая ноги о знамя побеждённого, Алиев-младший вытер ноги о собственную честь. Он мог сделать что угодно, но сделал это. Поступок, что под стать не Ататюрку, не сильному лидеру, но Адамчику Кадырову, капризному сыну влиятельного отца. Варварство и позёрство. И ничего сверх этого.

Я бы не хотел такой победы, будь я азербайджанцем.

Современное искусство, говорите? Я придумал некоторое современное искусство.

Смотрите: создаём нейросеть и обучаем её ТОЛЬКО на военном новостном контенте последних двух лет: фотографии разрушенных домов, кровь, ярость, техника, выстрелы, взрывы, ролики с убийствами. Тексты пропагандистских песен. Дневники беженцев. Мат и ругань в сотнях комментариев в срачах на десятках интернет-площадок.

А после просим нейросеть нарисовать такие понятия, как ЛЮБОВЬ, ДОБРО, ПРОЩЕНИЕ.

Тот кибер-ПТСР, что мы получим на выходе будет арт-объектом на тему "война ломает людей" и "выросший в насилии не может произвести в мир ничего кроме него". Сам месседж не то чтобы нов, но мы его диджитализируем и прикручиваем к модной теме, заворачиваем в упаковку нового дня, ну ты понел.

Далее: сделаем промо-сайт, где люди сами смогут с этой нейро-сетью играть и такие картины делать. Интерактив. Но это ещё не всё. Каждую нейроветку можно *дообучить* добавив в неё Добра и Любви, загрузив такой контент, который сам считаешь нужным. Люди смогут "лечить" ПТСР нейросети и в режиме реального времени наблюдать, как меняется их картинка на тему "любовь и мир", от ужасной - к *другой* благодаря их личным дополнениям.

Ну и кнопку донатов прикрутить, разумеется, всё собранное - на реабилитологов для беженцев и солдат.

Кто в ресурсе: оцените возможность и взлётный потанцевал - давайте, может, сделаем.

«Запрет исконной церкви в Малороссии – грязная политика, густо замешанная на кокаине и сатанизме» Д.А.Медведев

Что такое политика, замешанная на кокаине и сатанизме? Это, когда, пардон, нанюхаются и ебутся? Ну, не знаю, котаны. Как по мне, когда нюхают и ебутся, это куда симпатичнее, чем когда молятся, а потом идут убивать соседей ни за что.

У меня к Дмитрию Анатольевичу Медведеву два вопроса:
1) Когда он в последний раз был в настоящей исконной церкви?
2) Когда он в последний раз ебался настоящей исконной еблей?

Сделай он хотя бы одно из двух со всем пристрастием, воинственности и агрессии в нём бы в разы поубавилось.

А вот вопроса "когда Дмитрий Анатольевич в последний раз нюхал кокаин" у меня нет. Не иначе аккурат перед написанием этого своего поста. Ибо нет большей политической вещи, замешанной на кокаине и сатанизме, чем телеграм-канал Дмитрия Медведева.

Видите, Дмитрий Анатольевич, какую рекламу вам делаю. Сейчас все напишут: где же этот канал и искать бросятся, вдруг что интересное. А там только ваше брюзжание старческое, конъюнктурное. Ведь даже политический сатанизм хоть сколько-нибудь хорош лишь тогда, когда он талантливый.

По Дербенту я, зверея,
шёл к отелю три звёзды.
Я искал в себе еврея,
чтобы дать ему пизды,
а потом напиться водки
под манты и шашлычок
и с еврейскою красоткой
с ним устроить тройничок.
И они, такие: слушай,
ты хороший корешок.
Го в Израиль, там не скучно,
вот те шекелей мешок.
Я бы вмиг: прощай, Рассея,
к чёрту эти ебеня...
Жаль, что нет во мне еврея.
Тем и бесит он меня.

Она сидела с ним, как Биркин.
Жаль, он отнюдь не Серж Гинсбур.
В поместье хаживал к ним Гиркин.
Ходили в храм. Щипали кур.
У них в домах всё шито-круто,
гребут бабло, встают с колен.
Зато в умах такое чудо,
что нейросеть исполнит хрен.
Там чудеса, там Стешин бродит.
Там Дугин был и водку пил.
И Бесогон Никита вроде
по краю тоже наследил.
Бомбишь с соцветия такого?
Пиши депешу в страшный суд.
Семейства Инфоцыгановых
уходит табор на Бахмут.
Русь от Содома зачищаем.
Господь благословляет нас.
Мы грешных вас за всё прощая
уходим в бой. Но не сейчас.
Потом. Пока мы здесь нужнее.
Бдим в ноосферы окоём.
Пусть там на фронте мрут плебеи.
Мы им станцуем и споём.
Патриотизм, как пик карьеры.
Хоть кол на голове теши.
Я им, признаться, не поверил
по части веры и души.
Он не дурак, она не дура,
да, рьяно крестятся, так что ж -
Мольер писал таких с натуры,
погугли "Кабалу святош".
Они всё: бог, кресты, знамёна,
просфоры, пост, а ты не гей?
Знаменья, старцы, грех, иконы...
А где "не лги" и "не убей"?
Про лик христов стихи солдатам
он написал, она поёт.
А где же главное, ребята?
Бог есть любовь, там нет её.
А что до рая - мне сдаётся
вовек живым во цвете лет
в раю целёхоньким проснётся
кто не проснулся от ракет
в стране соседней. В это верю
и уповаю на того,
кто это мир любовью мерял
и жизнь отдавши, спас его.
Не с теми он, кто прятать тщится
свой гнев в блаженной трескотне,
кто словно статусом кичится
своей причастностью к войне
и в лицемерии беспечен,
доживши до таких седин.
А круг в аду их ждёт, конечно.
Не тот. Другой. И не один.

Вадим Цыганов до того как покаялся

В день народного единства
суррогатным материнством
меж Камчаткою и Минском
я, исторгнутый вовне,
был показан мамке ро́дной
и она сказала: годный
мой сынок ко всенародной
миротворческой войне.

Тень народного единства
примечательна, как принцип
солидарности с убийцей
под дубинами ментов.
Здесь единство есть в бесчинстве,
есть единство в подхалимстве,
есть единство в проходимстве,
только это всё не то.

Есть единство мироедов
ради сытного обеда,
есть единство злого бреда,
есть единство за бабло.
Я отнюдь не привиреда,
но в рассудке я покеда -
с властьимущим людоедом
мне единство - западло.

Есть единство главпортретов
над столами в кабинетах,
ШирНарМасс у нас единство
на экране напоказ.
Но такого, как у дедов,
чьей победою кичимся,
повторить чьё дело мчимся,
и в помине нет у нас.

Есть единство у соседа
и оно не понарошку.
Поучиться б нам, как в раде
гнать взашей своих блядей.
Те же деды и победа
и у нас, и у соседа,
но не люд единства ради,
а единство для людей.

Русский, белорус, чеченец,
Даг, бурят, якут и ненец,
белокурый ополченец
и крепыш единобров -
Жизнь священна, помни базу:
Вместе хором, вместе разом,
Игнорируем приказы
старых мелочных воров.

Жизнь, как главная идея,
люди все и нет людее
никого, кто был бы в праве
жизнь разрушить вообще:
Пестуй самый главный принцип
настоящего единства,
человечьего единства
человеческих существ.

Позывной Челентано снова не спит в окопе.
Сам из Киева и частенько в Европе бывал,
но в Италии как-то не довелось.
С женой врозь живут.
Дома его ждёт Сюзанна. Пошла в девятый.
"Челентано" - это именно из-за дочери.
Хотя ловелас. Горбатого могила исправит.
Не похож на актёра. В кино никогда не снимался.
Чинил моторы и на досуге ходил за лещём.
Сам-то еврей, но и в Израиле никогда не был.
Крещён. Правда, поверил-то в Бога уже на войне.
Дело такое - в бою атеистов нет.
Он и служил уже, дембельнулся как раз к тридцати.
Как же оно заебало, прости, Господи.
Ты ли тем людоедам дал такой аппетит?
А ведь "не убий" не значит "не защити"?
Такая работа - купировать этот пиздец.
Зачем мы здесь? Да понятно, зачем мы здесь.
Не из-за денег, конечно. Жили не нищими.
Письмо не отправилось дочери. Связь говнище.
Утро утонет в морозном туманном звоне.
Як ты там, доню моя? Я всё так же, доню.
Ночь пролетела. Красивый рассвет. Небушко рыжее.
День проживём и ещё один проживём. Так и выживем.
Кончатся здесь делишки - поедем с тобой в Италию.
Мы за людей тут, а как ещё тут, малышка.
Нас как-то так и учили любить их в тех книжках,
что читал я тебе и которые мне читали.
Есть же и правда. Есть же, в конце-концов Иисус.
Если даже кажется, что и нет - ты верь в него, Сюз.
Верь в него, ладушки? Он добрый, как бабушка.
и сильный, как я, когда в детстве тебя подбрасывал, помнишь, до облаков.
Ты смеялась. Было так весело и легко.
Смех детский, деточка, это господень идиш.
Он тебя бережёт всегда, хоть ты его и не видишь.
Как мы на фронте. Я не рядом, но я за тебя и с тобой.
Кажется, начинается бой. Рация разрывается.
Всё вокруг разрывается. Сердце особенно.
Дальше нас не пройдёт эта мгла.
Прочтёшь, напиши, что прочла.
- Я прочла.

Позывной Челентано видит ярчайший свет
и вслушивается в ставший оглушительно тихим мир.
С неба, вывернутого наизнанку кратерами планет,
он падает, медленно опускаясь в небесный Рим
словно на парашюте, держат за плечи какие-то стропы.
Внизу узнаёт пейзажи Конотопа и Николаева. Одесский порт.
Тибр так красив в очертаниях днепровских линий.
Колизей так забавно подсвечен жёлтым и синим.
Площадь Святого Петра не отличить от Майдана.
Рядом с колонной Сюзанна стоит с букетом
какая-то непривычно большая, но это она.
Рядом жена его, что выглядит так же молодо.
А с голого неба на землю всё падает звёздное золото.
Он всё понимает и становится очень холодно.
От него к ним протянуты странные тонкие струны.
Хочет сказать что-то, но получается только думать,
вернее чувствовать. Закрыты глаза их
и день опадает. Сюз над обрывом скалистой пустоши.
Внизу под ногами беснуется вязкая мгла.
Он ощущает: люблю тебя. Я люблю тебя.
И внезапно она говорит: я прочла.

Позывной Челентано - это ремешок от АК-47.
Надпись, сделанная маркером на брезенте.
В швы набилась земля, высохла и высыпалась не вся.
Он был на фото, в ленте тогда разошедшемся,
так она и узнала, что у папы был позывной,
связанный с её именем. Мило. Рассказывала всем поначалу.
Потом повесила, где висят спортивные медали,
потом спрятала в дальний ящик, но доставала и говорила с ним.
Была на вокзале, откуда ты уезжал на войну.
Была у мамы. Сменила работу и не одну.
Пили Ламбруско с подругами.
Помнишь, как гуляли по спуску
и ты пел мне песню по-итальянски, сирень тогда же цвела
и костюм на тебе был такой новый и голубой.
А потом ты сказал, что все слова выдумал
и такого языка нет вовсе, а я ведь всё поняла,
честно, каждое слово. Вот на нём я и говорю с тобой.
Рассказываю тебе на нём про увиденные
новые города. На нём пишу тебе мысли,
то есть - думаю тебе в твоё никуда,
как я люблю тебя, думаю тебе в твоё никуда,
пусть хорошо будет тебе там,
в твоём нигде, пусть ничего не болит.
Кстати, ты уже дед. Я не про возраст,
просто я беременна. Прошло много времени,
я взрослый уже Агапит давно,
а всё говорю с тобой в виде этого ремешка.
Вправду ли он тогда твоё обнимал плечо
вместо меня, когда ты смотрел на краю во тьму.
Всё, пока. Напиши, как прочтёшь "Я прочёл".
Я пойму.

Шмаляют по мишеням
нордические парни.
Сержанты уточняют
в последний раз маршрут.
Давайте ка, ребята,
взовём к богам Асгарда -
у нас ещё в запасе 14 минут.
Я верю, друзья, что смелее вас нет.
Погоны живут от звезды до звезды.
За Бучу, Ирпень и Азовский цветмет
враги огребают пизды.

Наверно, нам, ребята,
припомнятся когда-то
красивые закаты
сквозь щели амбразур.
Мыкола, Йося, Ваня,
Джон и Францишек с нами,
Арсен и Мага с нами,
и Гиви, и Эльнур.
Я верю, друзья, в то, что мы устоим.
Глянь, танк как комбайн, едет вдоль борозды.
За Крым, за Донбас и за Ершалаим
враги огребают пизды.

Как земли, что едины
под небом Украины
равны в пролитой крови
и ею скреплены -
на языке отваги
я объясняюсь с сыном,
на самой главной мове
моей родной страны.
Я верю, друзья, в этот божий народ,
в колосья полей и соборов кресты.
За весь наш весёлый шальной хоровод
враги огребают пизды.

Очнулся Прилепин у больших ворот: Это рай?
Апостол Пётр: Да, но вам туда не полагается. Но есть нюанс. Помните: Вы, Шаргунов и Ольшанский по набережной гуляете и дамам вслед свистите, а дамы шаг прибавляют. И у одной из них на ходу червонец выпал. Ольшанский тут же нагнулся подобрать, а Вы ему в этот момент ногой подсрачника отвесили. Так вот: нога в рай, а вы - опять в Россию.