Ханья Янагихара “Маленькая жизнь”

“Маленькая жизнь” - это книжка про тотальное несчастье. Антиразвлекательная литература, disturbing content и все такое. Она выжмет из вас всю эмпатию и еще немного. Засыпать будете в плохом настроении.

Все это при условии, что у вас нет предубеждения к геям. Если есть - вы читать не сможете, хотя эта тема для книги вообще не главная. Это книга о четырех друзьях, познакомившихся в колледже, большая книга о взрослении, карьерных и творческих порывах, отношениях и несчастьях.

Что реально круто в “Маленькой жизни” - это как подана сама гей-тема. Это книга не о геях с акцентом на то, что они геи - как будто у них все в жизни не так, как у других людей. У нас до сих пор так пишут. А для США такая оптика уже немыслима. Нет никакого "гей-гетто", нет проблемы "что скажут окружающие", нет дискриминации. Истории гей-пар равнозначны историям разнополых пар в этой оптике. И акцент поэтому не на ориентации, а на сути и содержании отношений. Это, кстати, и называется "не выпячивать", привет всем гомофобам.

Главная же тема в книге - это сломанная жизнь. Как это вообще просто - сломать ребёнку жизнь. Как беззащитен ребёнок, жестоки люди, слепа полиция. Как жуть детства звучит резонансом потом всю жизнь.

Не знаю, какого эффекта добивалась автор книги, но предположу. Чтобы мы были внимательнее. За каждой красивой витриной счастливых семей, монастырей, детских домов может скрываться ужас домашнего насилия. Кто знает, скольких мы могли б спасти, если бы были полюбопытнее. И меньше бы говорили про "сор из избы".

Михаил Бударагин так написал про Хейзингу, что я могу только перепостить с радостью и благодарностью. У меня к великому мастеру игры те же чувства. https://telegram.me/budaragin_book/440

Сейчас будет селф-хелп и мотивации пост, сильные и творчески богатые люди могут презрительно хмыкнуть.
У меня writer’s block, и он длится не первый месяц. Не движется моя новая книжка никак.

Есть тонны книг о том, как с этим справляться. Как из вялой тряпочки сделаться фонтаном идей и текстов. “Путь художника” Джулии Кэмерон считается одной из самых попсовых. Она старая и всем известная, поэтому к ней относятся к предубеждением, как к лекарствам предыдущих поколений.

А я могу честно ее рекомендовать. Один раз она меня здорово встряхнула - и сейчас я даже думаю, не повторить ли. Это курс на 12 недель в лучших традициях американского селф-хелпа. С письмами самой себе, ежедневными (короткими) и еженедельными (подлиннее) заданиями. По ходу дела автор вас будет многократно раздражать - в первую очередь тем, что с огромным придыханием пишет о креативности и о хрупком-напуганном внутреннем художнике, что в нас живет. Мы ж все циничные и к таким заходам за много лет привыкли, научились фильтровать.

Но “Путь художника” может помочь, как старый добрый аспирин. У Кэмерон очень чистый подход: она не претендует на знание космических истин, рекомендует простые и немного инфантильные средства - накупить себе блестящих наклеек с драконами, раскрасить что-нибудь руками, устроить одинокую творческую прогулку без плеера и других гаджетов. И прочее такое.

Книга написана в те времена, когда не было айфонов с инстаграмами и соцсеточки не отвлекали нас 150 раз в день. Страшная цифра, кстати, не с потолка, а из новейших американских исследований. 150 раз в день смотрит человек в айфон.

Может, это даже делает “Путь художника” ценней. В те времена еще помнили, как это - концентрироваться на задаче на часик и больше.

Я тут немного притихла, потому что дочитывала “Волшебную гору” Томаса Манна.

Но сперва хочу сказать спасибо за публикацию моего канала каталогу @ruschannel - загляните туда, там бывает интересное.

Так вот, “Волшебная гора”. Считается “ключевым философским романом немецкой литературы ХХ века”. Начата до первой мировой и окончена после, некролог для belle epoque. Метафора туберкулезного санатория в связи с этим вполне прозрачна. Над Альпами сходятся грозовые тучи, а над Европой - тучи войны. И в маленьком обществе на вершине горы, сплоченном болезнью и размеренной жизнью, люди спорят о политике, нравственности и любви.

Возможно, вас уже скрючило от банальности - о “Волшебной горе” это написали примерно все, включая википедию. Однако преамбула была необходима для тех, кто не читал. И вообще писать о книге надо в духе самой книги, а "Волшебная гора" медленная-медленная.

Как же медленно тогда шло время. Через век так всегда говорят о предыдущем веке, конечно, но все же. Роскошь мерить время месяцами, годами, прямо физически чувствовать, как толстый слой времени окутывает тебя и окружает, а ты при этом не нервничаешь и не спешишь. Даже смерть рядом этому не мешает. Это штука, которую мы навсегда потеряли.

Если волшебная гора - это действительно образ Европы перед первой мировой, то интересна и еще одна вещь. Европа постоянно рефлексирует свой закат. Между войнами, после второй мировой, ПРЯМО СЕЙЧАС, когда мы говорим о кризисе Евросоюза - и это только в двадцатом веке. И вокруг все пляшут и кричат, что Европа скоро загнется, туберкулезник кхе-кхе. И каждый раз находится новая жизнеспособная идея.

Подозреваю, что и несмотря на Брекзит “евроскептики будут посрамлены” (с).

Хочу посоветовать всем еще один книжный канал - @bookworm_adventure. Круть его в том, что автор пишет не “по повестке” - что на полках в книжных, о том и посты. Большую часть этих книжек я вообще не читала и даже не слышала. Плюс там есть про интерактивные книги, о которых я знаю мало. Я всегда за расширение горизонтов, поэтому подписывайтесь!

Зэди Смит “О красоте”

Простите, но я начну с оценочного суждения. Зэди Смит “О красоте” - отличная книга с отличным переводом. Реальная находка. Я читала ее два с половиной дня везде, где только могла читать. Отключала фейсбук, чтоб читать. Редкое дело.

В сюжете: семьи двух соперничающих профессоров, их дети-подростки с первыми любовями, протестующие гаитянцы и черные рэперы, змеиный мир крупного университета и будни уличных торговцев сумками. Англичанин-либерал, женатый на афроамериканке Кики - против твердолобого религиозного консерватора в роскошном доме. Впрочем, конфликт между либеральной и консервативной идеологией показан схематично и не слишком для книги важен. Энергия этого противостояния, как и всех несчастий героев - в нащупывании своего места в жизни. Взрослые герои хватаются руками за прошлое - брак распадается, жена умирает, дети вырастают. Подростки - за непонятное будущее, но будущее еще не пойми когда, а пока карманные деньги, предательства, общественная работа, секс и растерянность.

На что книга похожа: похожа на Дэвида Лоджа, вечного описателя академической среды (кстати, тоже рекомендую, но Лодж посуше будет). По интонациям немного похожа на Филипа Рота, но без тягостного людского клейма (ха-ха) великого американского романиста. Описания жизни, улиц, домов сделали бы честь Майклу Каннингему - ясные, чистые и сложные, чего стоят только пластмассовые скрипящие сиденья в церкви. Песня обычной и неловкой жизни, грустный быт и большие надежды. Британский снег падает на седую траву.

В аннотации “О красоте” почему-то называется “комедией” - похоже на дешевую попытку привлечь мифического “массового читателя”, которому дай только посмеяться. Не верьте. Книжка действительно не переполнена грустью, в ней нет чувства невозвратимости и каменной значимости событий. Вот жена бросает мужа после двадцати лет брака, оставляет на него воспитание детей, он сидит такой грустный за завтраком, а потом все начинают бодро ругаться и бегут из дома с рюкзаками, показывая отцу фак - но желают ему успеха на важном заседании, и все равно все друг друга любят. И большие ошибки - не препятствие.

Весь день думаю о русской классике. И о том, что она торчит в нашем постсоветском сознании, как опухоль в мозгу.
Вот когда чиновников спрашивают: а какие книги вы любите? что посоветуете прочитать? - их ответы всегда одинаковы. Читайте Толстого, Пушкина и Чехова, в них наше все, нравственный ориентир, скрепа, опора и бетонная плита, на которой стоим и не можем иначе. Читайте, сволочи, русскую классику, после нее ничего хорошего не было! А за пределами России ничего хорошего вообще не было никогда!

Понятно, что все эти люди дают свои ответы не от большой начитанности (в конце концов, это несовместимо с их рабочим графиком), а из логики “как бы не сказать чего лишнего” и из чистого автоматизма. Но этот автоматизм и интересен. Толстой и Пушкин - это всегда первое, что приходит в голову. Этакая безопасная тихая гавань, она же склад жизненной мудрости. То же самое скажут учителя, врачи, вообще любые родители, кто не особо много читает и еще меньше рефлектирует прочитанное.

А я думаю, что пирамида чтения у нас перевернута с ног на голову. Русскую классику надо читать не прежде всех других книг, а потом, когда уже есть привычка читать, когда много прочитали и обсудили более близкого и понятного. Один мой друг рассказывал, как впервые читал (то есть сам, а не к дедлайну!) “Войну и мир”, было ему за тридцать. И вот только тогда начало возникать какое-то понимание и свое мнение. И сами русские классики не для детей писали, если что. И во мне живой интерес к этим великим текстам начинает возникать только сейчас.

Но какой тяжелый шлейф сакральности висит на этих книгах. Не дай бог исказить, не дай бог заявить, что тебе что-то не понравилось. Не любят Чехова только уродские уроды. И вообще литература должна быть пыткой. А следующий текст будет про “Роман” Сорокина, который я наконец-то дочитала.

После моего очередного поста о политике одна знакомая вчера сказала мне: “Пиши лучше о литературе, а то я начинаю тосковать”. И тут я подумала - МИНУТОЧКУ. То есть моя деятельность как политтехнолога может казаться аморальной и заслуживающей осуждения (эта же знакомая сожалела, что я занимаюсь выборами, мол, дело недостойное) - а литература это типа “безопасная территория”.

А ведь и правда. Ну когда в последний раз возникал серьезный морально-этический скандал из-за книг? Беззубые попытки наших законодателей объявить что угодно экстремистской литературой - смешны, их не считаем. Иногда поднимаются дискуссии про “Майн кампф”, но уже по инерции. Где-то есть, конечно, список запрещенной литературы, но кто об этом думает - хотя может, там масса интересного. Я даже радуюсь, когда в повестке всплывают письма от безумных читателей вроде “Мы нашли мат в книге Макса Фрая, ЗАПРЕТИТЕ ее срочно” - вот, думаешь, человек прочитал и серьезно отнесся, как в старые времена.

Самый свежий скандал, который я могу припомнить, был как раз вокруг Сорокина. Движение “Наши”, надо отдать ему должное, всегда неровно дышало к книгам. Ничего удивительного, что Якеменко потом сделал “Школу великих книг” - все логично, от сжигания до внимательного чтения путь короткий. В литературоцентричном сознании.

Так вот, когда нашисты сжигали (или топили, не помню) книги Сорокина, вокруг этого поднялась какая-никакая общественная дискуссия.
Думаю, что это Сорокину очень помогло стать одних из главных писателей нулевых. Он вообще дико талантливый, отрицать это невозможно, но ведь этого всегда мало.

Прочитала я “Роман” Сорокина, кстати - эту кровавую расправу с русской классикой. Стилизация под русский деревенский роман - фантастическая. Ну и кульминация не подвела - пересказывать не буду (хотя я небось последняя, кто его не читал), иначе убьется вся идея.

После этого поста мне написал другой приятель и уточнил, что с Сорокиным боролись не "Наши", а "Идущие вместе". И не сжигали, а топили в макете унитаза. Ну вот, опять мне не удалось притвориться нашистом со стажем.

Вас уже 459 человек, мне дико приятно, а я как нарочно замолчала.
Возвращаюсь с темой антиутопий (дистопий), dark future и пост-апокалиптики.

Тут я задумалась: а в чем отличие этих жанров? Почему, например, “1984”, “Эквилибриум”, “451 по Фаренгейту”, даже “Град обреченный” с “Обитаемым островом” считаются антиутопиями, судя по всяким спискам на goodreads и букмейте? А “Фоллаут”, “Мировая война Z”, “Умирающая земля” и “Эхопраксия” - нет? Чем отличаются антиутопии от книг в жанре “темное будущее” или пост-апокалиптики? Каковы вообще критерии и важно ли это.

“Дистопия” переводится с греческого как “плохое место”. Безусловно, “Фоллаут” тоже происходит в изрядно плохом месте, а “Умирающая земля” - в мире, который вообще вот-вот кончится.

Возможно, тут дело в том, что дистопия всегда описывает целостное устройство общества. Систему. Тот неправильный порядок, что установился в мире. Причем даже не установился, а был создан людьми. Антиутопия - это всегда результат человеческих усилий. А пост-апокалиптика или dark future - не обязательно, там беда могла и на голову свалиться, как метеорит. Дистопия невозможна без описания государства и правил жизни, заданных им. Это всегда книга-проект. А в жанре dark future можно обойтись кратким описанием того, как все рухнуло - а потом вести частную историю героев до конца, без социологических и политических обобщений.

И еще тема тотального контроля - в дистопиях она есть всегда, в dark future совсем не обязательно. Часто наоборот - анархический бесконтрольный мир.

Возможно, два главных отличия между этими жанрами - это: 1) вопрос о том, кого виним: себя (человечество) или других? 2) создано или разрушено?

В связи с этим предсказываю дальнейший рост по линии dark future и падение акций антиутопий. И вот почему. Тема тотального контроля из выдумок фантастов прочно переехала на первые полосы газет, стала общим местом. Например, книга Дэйва Эггерса “Сфера” (неплохая, кстати) считается современной антиутопией - а она вся про Google и сбор персональных данных. Я когда ее прочитала, у меня в голове слово “антиутопия” даже не шевельнулось. Ну да, есть некоторые преувеличения, но это же наш мир. Так что драматизм этот спадает. А вот образы будущего, в котором все пошло не так и развалилось на части - они по-прежнему щекочут нервы. Чем сложнее и комфортнее мир, тем больнее это бьет.

А еще, а еще я хочу сказать спасибо Мел.фм - их канал @melfm, стоит взглянуть! - за включение Dramedy в подборку русскоязычных книжных каналов 😊😊

Хочу показать вам текст, которым правда горжусь. Написала о покемоньем хайпе и сформулировала две важных вещи: одну про бунт, вторую про безумие.

https://lenta.ru/columns/2016/07/15/pokemon/

В современных городах фонари зажигаются автоматически, и иногда горят уже утром. Эти огоньки - привет всем нам из дизельпанка, специального жанра о туманных городах, дирижаблях и пороховых ружьях. Не могу сказать, когда именно центром повествования в литературе стал промокший (часто - морской или речной) город, но уверен, что именно так - очень опосредованно - остался в литературе великий Эдгар По. Это он придумал нам дождь, туман и дневные фонари. Доброе утро всем, кто в пути сквозь лето.