Я сижу в библиотеке 4й час совершенно пришибленная. Листаю методические статьи, разработки советских методистов 30х-40х годов. Все, абсолютно всё, что потом будет выдано британцами за их разработки в коммуникативной методике, guided discovery, проектная деятельность на уроках, способы отработки лексики и еще куча всего крутого сверх того, было уже описано здесь задолго до британцев. То, что потом экспроприируют как своё Торнбери и вся эта компания, фактически было лет за 50 до них описано в СССР. Я просто пришиблена, правда. Я, наверное, пойду сейчас домой. Мне надо прийти в себя.

В посте выше (в комментариях) коллега спросила меня, слышала ли я что-то про методику Ефима Пассова и что думаю о ней. Скажу честно, я не очень владею вопросом. То, что напишу ниже, это только то, что я слышала. Считается, что Пассов первым на какой-то конференции в середине 1960х сформулировал принципы коммуникативного подхода. Которые в конце 1970х буду заново сформулированы уже британцами. И тогда же они застолбили за собой коммуникативный подход. Наши, так скажем, корифеи методики (которым уже очень много лет) именно Пассова считают автором коммуникативного подхода. Я пока не разбиралась в этой теме, но обязательно разберусь.

Сегодня подкаст о нашем (и не только) профессиональном сообществе; о том, как оно устроено; об атомизации людей и о том, как мы друг с другом общаемся.

Я начала писать статьи в 2017 году. Статьи для Modern English Teacher писались легко, и я стала всем говорить, что легко пишется то, что хорошо исследовано и обдумано. И тогда ты просто вынашиваешь замысел в голове и «вываливаешь» его на бумагу.
Потом я поступила в аспирантуру и написала четыре статьи для хороших научных журналов на русском. Потом я решила, что буду писать только для международных журналов, потому что с нашими рецензентами (а научные статьи проходят двойное рецензирование) я не хочу иметь дела. Они просто не понимают, о чем ты пишешь. Тогда я легко и с вдохновением написала три статьи для американских и британских научных журналов самого высокого калибра.
В ноябре мне прислали acceptance на одну из этих статей. Я порадовалась. Села. И поняла, что отныне написание статей будет для меня пыткой. Я просто поняла это: всё, я или больше ничего не напишу, или все это будет сопровождаться душевными пытками. Не знаю, откуда пришло это самоощущение. Просто я точно знала, что теперь так будет.
И вот всё, что я пишу с тех пор, сопровождается адскими мучениями. Ушло чувство легкости, чувство, что я пишу в удовольствие и что у меня все получится. Каждая строчка в статьях вызывает ужас: как я это напишу? Я не смогу!
Я часами смотрю на одну строчку. Я днями пытаюсь перенести на бумагу свои мысли. Я заедаю этот ужас. Я продираюсь сквозь эти заблокированные пути. Я хочу спать. Я хочу никогда этого всего не видеть.
Я не знаю точно, что случилось тогда в ноябре. Почему что-то сломалось во мне. Но сейчас я даже попросила о помощи свою подругу-психотерапевта. Потому что такую степень измотанности процессом письма я не испытывала никогда. Я не хочу неделями раскачиваться, чтобы переписать тысячу слов. Я хочу снова вернуться в то состояние радости, которое приносил процесс письма.
Я скажу вам так. Нас ломает не только критика. Нас может сломать и признание, и достижение целей. Признание – это оценка. Пока нет оценки, ты легко творишь. А вот когда тебя оценили, ты уже в ранге «оцененных людей». И тебе надо соответствовать этой оценке. Что же делать? Пытаться вернуться в то состояние «до оценки». Освободиться от оценки. Представить себе, что ни плохая оценка, ни хорошая не могут ничего изменить во мне самой. Писать для себя. Плевать на оценки и «титулы». Ведь все это страшно сжирает силы. Энергия для письма забирается откуда-то. Если еще учесть на каком тяжелейшем политическом фоне все это происходит и в какой тяжелой ситуации мы сейчас оказались, которая всюду и проникает во всю нашу жизнь. И все это не добавляет сил.
Если вашу легкость творчества так же сломала положительная оценка и признание, то помните, что вы уже получили свою порцию похвалы, а дальше не бойтесь её больше не получить никогда. Я пока только учусь этому.

Дорогие подписчики, я доделала воркбук, который начала ещё зимой. Он написан на английском с небольшими элементами translanguaging - текстами авторов, пишущих на русском.
Воркбук будет интересен всем, кто любит читать и писать на английском (да и на русском тоже) и строится вокруг эссе пяти жанров: memoir essay, travel essay, gastronomical essay, nature и spiritual essay. Здесь есть задания на writing, вопросы для рефлексии, примеры текстов и даже авторские раскраски к эссе. В нем 68 листов и много иллюстраций. Воркбук стоит 3000р. Это до 1 августа. Потом будет 4000.

С 1 августа цена воркбука будет 4000.

Несколько последних лет я пишу о том, что из себя представляет система оценивания письменных работ на кембриджских экзаменах. О том, что не должна одна организация и придумывать экзамен, и его проводить, и его оценивать. Это конфликт интересов. Это способствует развитию разных нечестных схем, особенно в капиталистической системе, где мы все живем сейчас. У которой основная цель – делать деньги.
Я много писала о том, что критерии оценивания в части writing и speaking – не прозрачные. Их можно трактовать по-разному. Они не дают четкого понимания, как и что должно оцениваться и поэтому таким заданиям не место на экзамене. Тем более, что никто и никогда (даже после апелляции) не покажет вам, как и почему он оценил работу именно так.
Потом несколько моих студентов в разное время подали на апелляцию после низкого балла за writing. Одному вернули 14 баллов, второй -–12. Вы только вдумайтесь: вот вашу работу оценили на 205 из 230. А после пересмотра – на 219 из 230. Есть разница? Есть. И она огромная. Это значит, что первый проверяющий либо был абсолютно не компетентен. Либо (см.мои мысли выше) все строилось на очень субъективных впечатлениях. Либо у Кембриджа есть негласные коррупционные схемы (о них речь пойдет ниже).
Потом появились исследования об оценивании письменных работ. Где оценивающие в анонимных интервью ясно говорили: я не знаю, как оценивать; описания критериев слишком impressionistic; я не знаю, как оценить такую лексику и такую грамматику и т.д.
А теперь несколько моих наблюдений/догадок/гипотез (доказательств у меня, разумеется, нет).
Я считаю, что у Кембриджа есть негласная квота, сколько работ надо зарубить\недодать баллы\оценить низко. Вероятно, в этом негласном договоре участвуют не все оценивающие (предполагаю, что мне может написать кто-то из тех, кто когда-либо привлекался к оцениванию, и заявить, что ничего подобного нет и вообще к нему никто никогда с такими разговорами не подкатывал). Я думаю, что они не дураки, и вот такие «пожелания» попридержать высокие баллы они обсуждают с приближенным пулом оценивающих. Потому что что? Потому что если баллы высокие, то профита Кембриджу никакого. А так человек подаст на апелляцию, которая совсем не дешевая. Или пойдет сдавать экзамен снова, заплатив кучу денег. Это экономически очень выгодно – недодать баллы. Есть у меня также мысль, что они не очень любят тех, кто систематически дает высокие баллы за writing и избавляются от них.
Продолжение в первом комментарии ниже.

Самое удивительное то, что каждый раз, когда я пишу пост с критикой Кембриджа, обязательно прибегает кто-то, кто с пеной у рта начинает эту мафию защищать🤣 Я думаю: ну чего вы их защищаете? Ну что вам от них? Они вас в грош не ставят, кучу денег на вас делают, облапошивают с этим оцениванием. Что вы бьетесь в падучей, защищая их? К счастью, таких меньшинство.

Сложно, конечно, судить о качестве того, что делаешь. Но поскольку на эти две лекции и воркбук было много хороших отзывов, думаю, что я сделала интересное. Это можно купить, просто напишите мне.
1. Лекция-методическая встреча в зуме «Дети. Учеба. Помощь». Здесь двухчасовая встреча с учителями, большая ее часть – моя лекция о том, почему детям сложно учиться, откуда эти сложности берутся и что со всем этим делать. Из чего устроены навыки говорения и письма, как они связаны с движением, при чем тут детская агрессия, как успокоить детей на уроке, какую «скорую педагогическую помощь» можно оказать. А также: что мешает и что помогает овладению письмом и чтением, причины дислексии, предпосылки формирования письма и чтения у детей, чем отличается выполнение заданий ребенком с дислексией, что не видно учителю, но ощущается ребенком при чтении и понимании текстов. И много упражнений, которые можно делать на уроках иностранных языков. Встреча на русском языке. 2 часа. 222 слайда в презентации, которой тоже делюсь.
Запись стоит 2 тысячи.
2. Лекция «Развитие у детей фразовой речи, пересказа и умения участвовать в диалоге на уроках иностранного языка». Как развивать у детей совместное внимание, как научить их вступать в диалог, какие микроскиллы есть в диалоге, как научить отражать комментарий, инициировать комментарий, почему важен навык вспоминать и как его развить, для чего нужны аудиально-визуальные сопоставления, почему для говорения важно абстрактное мышление и как его развить у детей на уроках иностранного языка, как развить умение говорить фразами. И многое другое.
1,5 часа. На русском языке. В презентации 181 слайд. Запись стоит 3 тысячи.

3. Мой воркбук “Creative Nonfiction”. 63 страницы для чтения и письма. Полностью на английском с небольшими вставками на русском с примерами лучших текстов российских авторов. Много заданий для письма, которые можно использовать и с вашими студентами. Внутри раскраски для пяти типов эссе – memoir essay, gastronomical essay, travel essay, nature and spiritual essays.
Воркбук стоит до 1 августа 3 тысячи. Потом до 1 сентября – 4 тысячи рублей. После этого - 5.