Как правильно увольнять
Работал я в свое время тренером по боксу в ДЮСШ. Но денег, конечно же, не хватало, и приходилось заниматься параллельно бизнесом. Помимо прочего были у меня две автостоянки.
Как-то после тренировки подошел ко мне Антон - мой ученик. И спросил, можно ли его отца устроить сторожем на автостоянку. Отец недавно освободился из тюрьмы и не мог найти работу. Мне не очень приятно было устраивать бывшего зека, но Антон мне нравился, и я пошел ему навстречу. Отец его был такой реальный зек – взгляд, наколки, базар – все как полагается.
Работа у сторожа простая: не спи сутки, принимай платежи. Но есть нюансы. Сторож мог иметь дополнительный «заработок»: или не проводить через кассу машины, или сливать и продавать бензин. Поэтому я устраивал периодически засады.
И вот в первую же засаду отец Антона попался на бензине. Идет он с канистрой, а я выхожу навстречу. Спрашиваю, что делать будем. Он бросает канистру, выхватывает выкидуху (есть такой нож с кнопкой, нажимаешь и выскакивает лезвие), начинает махать передо мной и «давить базаром» - грязно материться. Я застыл скорее от ступора, чем от смелости. Потом, стараясь не дрожать голосом, сказал:
- Если уйдешь прям сейчас и без канистры, я забуду, что ты вообще здесь работал. Если уйдешь с канистрой, придется отвечать. Если еще раз махнешь ножом, завтра тебе отвернут голову…..
Он опустил нож, стоял на месте и тяжело дышал, потом, оставив канистру, пошел вон со стоянки.
Антон с того дня перестал ходить на тренировки. Но город – «большая деревня», мы как-то встретились на улице. Он стоял, опустив голову.
- Ты почему на тренировки перестал ходить?
……………………….
- Если еще пропустишь, в качестве наказания будешь отжиматься по 10 раз за каждую пропущенную тренировку.
Антон вернулся в зал, и мы никогда не вспоминали случившееся. Правды ради надо сказать, таких ситуаций в то время (конец 90-х) возникало немало, это был обычный рабочий момент.

Вдохновляющее лидерство
Нет, не дано мне... Не всем же быть лидерами, правда? Не всем вести и вдохновлять.... Но мужское начало заставляло делать попытки найти в себе это, и память выудила из закоулков пример, когда за мной шли беззаветно и преданно...

Я тогда был совсем юным и несмышлёным ... Только-только пошел в первый класс школы. Летом мы с родителями летали к родственникам во Владивосток, и море так вошло в мою душу, что при любом намеке на конфликт с родителями я обещал уйти пешком туда, где .... Слышали такую песню? Врезалось с тех пор:
«...Синее море, белый пароход,
Сяду, поеду на Дальний Восток --
Мама будет плакать, слезы проливать,
А папа поедет на фронт воевать.»
Впоследствии оказалось, что мама (моя мама, а не мама из песни) вполне серьезно воспринимала эти угрозы.
А я не остановился на уровне угроз, я перешел к действиям: в своем классе рассказал про удивительный Мир. Центр Сибири, 90 % родителей одноклассников выходцы из деревни, и дальше огородов бабушки с дедушкой не ездили. А тут рассказы про бесконечно синюю даль, про пароходы больше девятиэтажки.... Полкласса было готово идти со мной...
Сначала я хотел ограничиться метафизикой: показывал колодец канализации и говорил, что через него, как через дыру в пространстве, можно попасть во Владивосток. Но в возрасте семи лет абстрактное мышление еще не так развито (про это я узнал, изучая возрастную периодизацию в университете на психфаке: был такой известный спор советского психолога Выготского с французским Пиаже). Итого: мою метафизику отвергли и потребовали более конкретных действий.
К зиме мы решились. Это были порыв и пламя. Мы даже не брали спички и соль (мама испекла пирожков с яйцами и луком и дала пакет в школу угостить друзей – мы решили, что этого будет достаточно на первое время в походе). Мы просто пошли по шоссе во Владивосток. Правда, по карте мы шли в сторону Северного Ледовитого океана, но разве это было важно? До края города дошли всем классом, а за город вместе со мной решились выйти только Лешка Мартынов и Пашка Курьянов.
Шли вдоль трассы, шли молча, и я уже стал скучать о маме, но виду подавать было нельзя – noblesse oblige – положение обязывает, назвался груздем, как говорится....
Неизвестно чем бы кончилось наше путешествие, но рядом с нами остановился МАЗ, и водитель, не вдаваясь в подробности и не особо нас расспрашивая, а просто взяв за шкирки как котят, закинул в кабину. Он совестил нас родителями, а у меня в глазах стояли слезы: мечта о море таяла как дым парохода...
Мама вечером поинтересовалась, почему я так поздно пришёл со школы, не собирался ли сбежать во Владивосток, посыпав обильно солью мою сердечную рану....
.......
Потом я был председателем совета отряда, секретарем комитета комсомола, генеральным директором муниципального предприятия, но никогда я уже не мог так пламенно вдохновлять свое окружение на поступки.... Не дано....

Я после пробежки часто встречаю старушку с собакой.
Она одета в пальто - из тех, что еще до революции шили. И непонятно, как оно еще не развалилось. По всему видно, что старушка не бедная, а нищая.
Но главная прелесть - собачка старушки. Старая как сама старушка. И лапы свои передвигает ничуть не лучше, чем хозяйка свои ноги. И даже одышка у собаки сильнее.
А старушка все время орет на собаку. Насколько это возможно - орать - в ее возрасте.
Все время ее собака не устраивает. То не так ходит, то не там ногу подняла.
Собака же почти не реагирует на старушку.... Иногда поднимает морду со слезящимися глазами и спрашивает, чего тебе.
Но видно, что они не могут жить друг без друга.
И знаете, я бы хотел вот так же жизнь закончить.
Это счастье

Мечты сбываются
Ну кто в детстве из пацанов не мечтал совершить подвиг на глазах у любимой? Вот тебя несут раненного, всего в крови с замотанной головой, она плачет, а ее слезы капают тебе на лицо, и горько сожалеет, что не обращала внимание на такого парня при жизни, а друзья кусают губы, стараясь не расплакаться, и ты улыбаешься ей одними губами через боль, но улыбаешься очень сдержанно, потому что девчонка же.
А у меня такая мечта сбылась. Ну почти. Было мне тогда 13 лет.
Я влюбился в Лену К в спортивном лагере (она легкоатлетка, я боксёр), но ей, конечно же, было наплевать на мои знаки внимания. И единственный вариант завоевать ее был из описанного выше.
В чемпионате лагеря по футболу в финале мы встречались с лыжниками из Канска, я стоял на воротах, и мне нравилось это, что странно для пацана моего возраста: обычно любили «водиться» с мячом, а я кайфовал от умения читать удары противника, оказываясь в том месте, куда летел мяч. Мы вели со счетом 3:2 за несколько минут до финального свистка, когда в мои ворота назначили пенальти. Я чувствовал себя Дасаевым: на меня смотрело пол-лагеря! Но Лены в этой половине не было. Удар я отбил. Встаю, раздается победный вой, тренер противника выбегает на поле и бьет по мячу (со всей дури – так тогда говорили). Конечно бы гол не засчитали. Но во мне проснулся зверь войны. Я кинулся и отбил и этот мяч. Резкая боль током пронзила мне руку – все-таки бил по мячу здоровый мужик – что-то там хрустнуло. Я еще подскочил победно, сделал несколько шагов и ... упал без сознания от боли.
Очнулся, когда меня моя команда несла в медпункт. Там по сюжету и была моя избранница. Красивая, гордая, в ореоле белого (марлевые занавески на окнах). Она смотрела на меня с любопытством, мне бы улыбаться ей снисходительно, но я сгорал от позора! Мало того, что я был грязный, в слезах и соплях! Пацаны тащили меня так, что трико сползло, сильно оголив попу..... Ага, в 13 лет еще стыдно за такое. У меня не было сил пошевелиться, но я все понимал, чувствовал, слышал. На вопрос Лены ей ответили, что Бабушкин сам дурак, полез, куда не надо. Эх, друзья! Не так я себе представлял в мечтах встречу с Леной. Пришел врач и добил:
- Вы мне теперь прикажете на его жопу тут смотреть?
Лена хихикнула, а я застонал от бессилия. До конца лагеря я проходил с повязкой на руке, но никаких преимуществ для себя не извлек. Да, я был герой матча, но тренер меня в сердцах обругал: осенью чемпионат края, а я решил себе отдых устроить. Лена же «замутила» с борцом, лишив меня шансов...
..........................
Я ее впервые поцеловал, когда нам было уже за сорок. Приехал в родной город, пригласил в ресторан, мы выпили, а после все и случилось. Провожая ее, спросил, помнит ли она, как я получил травму в футболе.
- Слушай, я помню, что ты был сопливым придурком в то время, много хвастался и нос задирал, никогда бы не подумала, что человеком станешь....
Насчет последнего я, кстати, не уверен.

Полстакана сметаны
Если вы хоть один сезон провели в советском пионерском лагере, то образ этого полстакана на ужин должен стать у вас триггером ярких воспоминаний детства. Вот эта густая белая масса в стакане, помните? А в спортивном лагере эти полстакана были еще более насыщенной эмоцией. В спортлагере кормили всех одинаково (или почти одинаково), нам – боксерам – не хватало калорий, а девочки гимнастки (ну вы же представляете себе этих дюймовочек?) оставляли после себя еду. Поэтому мы быстро изобрели тип коммуникации, который до нас и после нас переизобретали спортсмены разных направлений и возрастов: за ужином мы сразу с подносом подходили к гимнасткам, и они загружали нам свою сметану. Это было великое изобретение советского времени – кормить всех одинаково, поскольку порождало невиданные отношения и фольклор (и этот рассказ, кстати, тоже).
И как бы вредные тренеры не боролись с этим явлением, сметана после отбоя растворялась в наших желудках (а остатки на стенках стакана вычищались куском хлеба). А у наших гимнасток тренерша была крайне вредная дама. Вы представляете себе чопорную английскую леди? Вот такая дама сидит на лавочке в панамке и вяжет что-то из клубка шерсти, а девчонки в этом момент плачут (это не фигура речи, плакали буквально и молча), стоя на шпагате или какой-то другой немыслимой растяжке (мы все это видели, поскольку ну куда еще идти в свободное время как не на тренировку гимнасток?). И только изредка тренерша тихим и вкрадчивым голосом поправляла своих девочек, после чего я вздрагивал и начинал радоваться, что занимаюсь всего лишь боксом. Я даже как-то попытался вступиться за ее подопечных, но был остановлен коротким выстрелом взгляда, она продолжила вязать, а у меня по телу прошла судорога.
За сметану мы готовы были всячески оберегать наших девчонок, и вот однажды одна из них пожаловалась на приставания парня из другого отряда. Не знаю, у кого из нас родилась эта идея, но точно не у меня: я в то время был слишком невинным для такого. Мы ей дали боксерские перчатки и предложили самой разобраться с обидчиком.
Представьте картину: стоит наша Наташа в перчатках перед парнем, тот бледный и испуганный, а испуганный, потому что за спиной Наташи вся команда боксеров. Наташа подумала и вмазала обидчику по челюсти.... Пацан трусливо упал, закрыл глаза и заплакал. Мы стали громко выражать восхищение ее поступком, но она смотрела на упавшего....
Вы уже догадались? Да, в последний день смены Наташа и тот парень плакали, расставаясь возле автобусов, увозящих домой.... Даже не целовались, потому что никто из нас в том возрасте не понимал смысла этого действия, а только держались за руки и плакали. Да, после того удара у них случилось светлое, невинное чувство. Они были из разных городов, и почти наверняка расставались навсегда. Наши незрелые души негодовали (сердце еще не умело распознать в себе ревность), кто-то даже попытался подойти к ней и объяснить, что так неправильно, но более опытные и умудренные в любовных делах «старшаки» подкинули подзатыльников, чтобы не мешали парочке прощаться.
Это был мой первый урок женской души: я видел ее заплаканные глаза, ее взгляд и не понимал. Я был сильнее и смелее того парня, наверняка учился лучше его, но она держала за руку его, а не меня. В этом скрывалась какая-то глобальная несправедливость мироустройства... Как будто меня сильно обманули.

С тех пор прошло едва ли не сорок лет, за эти годы любил я, любили меня, но до сих пор не покидает чувство, что меня тогда в чем-то сильно обманули, но я никак не могу раскрыть этот обман...

Ебанутый
Когда он умирал, пацаны говорили, он улыбался. И комментировали, типа ебанутым жил, ебанутым помер. Но я думаю, дело было в другом: он был рад наконец избавиться от своего груза.
То чувство попираемой справедливости, которое он постоянно испытывал, заставляло быть его все время в напряжении, быть готовым ответить обидчикам.
Ебанутым в лицо его назвать было смертельно опасно, но запомнилось именно это. По имени его звали кажется Женей.
В детстве летом мы играли в обливалки. Сбивались в стаи и воевали толпа на толпу: набирали воду в пластиковые бутылки из-под химии, вставляли в крышку стержень авторучки и таким оружием обливали противника. Часто обливалки выливались в драки. Однажды мы толпой зажали пацана в углу и отпинали – обычное дело. Женя не участвовал в войнухе, он проходил мимо, но заметил избиение. Подбежал, за шиворот оттащил от пацана всех пинавших, а потом предложил устроить с ним спарринг. Охмелевшие от запаха боя и крови пацаны кинулись на него, но он уложил шестерых или семерых. И пояснил, что неправильно это – толпой на одного.
Город маленький, и мы встретились в секции бокса. Вся секция считала его ебанутым. У него было обостренное чувство справедливости, правда, очень своеобразное чувство. В спортлагере он избил пацана за то, что тот выбросил фантик конфеты на территории лагеря. И парень был неправ, вел себя вызывающе, но наши души отвергали такую жестокость, хотя наше детство нельзя назвать безоблачным: дрались мы и получали часто, да и в бокс многие из нас пошли не из любви к искусству. Но было в его жестокости что-то неприятное и отталкивающее.
Пацаны играли в волейбол и попали мячиком в голову девочке, и не только не извинились, но еще посмеялись. Наш ебанутый просто взвился и не успокоился, пока вся команда не лежала на песке.
У него не было друзей: он был замкнут, не разговорчив. Мог сидеть в нашей компании и вдруг начать смеяться сам с собой. Или вдруг начинал говорить вслух, ни к кому не обращаясь. Мы вздрагивали. Тренер его откровенно терпел: Женя наш принципиально отказывался ездить на соревнования, поскольку занятие это было бесполезным, не практичным. И спорить с ним было бесполезно.
Однажды его избила местная банда. Он несколько месяцев вел с ними личную войну: выискивал по одному и избивал. И от него отстали!
Уже взрослым я видел невероятную картину: из проезжающей машины выкинули пластиковую бутылку, когда он шел рядом по тротуару. Бутылка в него не попала, но его это зацепило, он побежал и догнал этих невезучих на светофоре, стал вытаскивать из машины и бить – это прямо на проезжей части. А мимо шли люди, проезжали автомобили – эти были те самые 90-е, когда уже мало что удивляло.
Душа у него прорвалась наружу при мне однажды: мы еще пацанами в секции обсуждали фильм «Плюмбум, или Опасная игра» про подростка, который взял на себя роль борца со злом. Мы, конечно, не любили крайности и осуждали героя. А Женя вдруг вспыхнул и грозно выпалил:
- А вам нравится жить в этом говне? По городу пройти спокойно нельзя, кругом одни уроды и сволочи!
Спорить с ним было себе дороже.
Мы не удивились, когда узнали, что он пошел служить в СОБР. И совсем не удивились, когда узнали, что он погиб в командировке на Кавказе. Все это было таким логичным. Многие откровенно радовались, что «этого ебанутого» больше нет. Я пытался объяснить, что дело совсем не в его ебанутости, что его надо было просто понять, что он просто слишком буквально следовал тому, как его воспитали, но мне тут же давали понять, что я сам ебанутый не меньше, чем Женя, хотя и по-другому. И я больше никогда не пытался объяснить про него. Ну кроме этого рассказа.

Случай в автобусе
Есть ли у вас в прошлом ситуации, в которых вы вроде бы не виноваты, и сами воспоминания казалось бы незначительны, но вам мучительно стыдно и больно, и вы возвращаетесь к ним сквозь года?
Было это еще во времена Советского Союза, и было мне лет 15–16.
Как-то осенним вечером возвращался домой из Красноярска (а жил я в пригороде) в автобусе. Помните эти стучащие и бренчащие ЛИАЗы? Пассажиров было немного - практически все сидели. Мы только отъехали за границу города, когда какая-то женщина постучалась в окошко водителю и через несколько секунд начала скандалить.
Была она уже немолода, некрасива, в старом истертом пальто. Почему-то запомнились ее руки – натруженные, морщинистые с как будто изломанными пальцами.
Из ее реплик стало понятно, что она села не в тот автобус. И когда водитель не смог помочь, она обратилась к нам за помощью, как проехать в исправительную колонию номер такой-то. Да, Сибирь это край лесов и мест лишения свободы.
Кто-то из пассажиров ей объяснил, что надо вернуться на конечную – это километра 2 пешком пройти – сесть на автобус номер такой-то, но сегодня автобусы уже не ходят. Она как-то вдруг сникла:
- А что мне делать, где ночь провести, я из другого города.
Мы хмуро молчали.
- Я к мужу на свидание приехала, - как будто даже стала оправдываться она.
Мы продолжали молчать. А чем мы могли помочь? В те времена не было хостелов, гостиницу снять непросто, и даже такси сложно поймать.
Она после паузы подхватила свои авоськи и пошла к выходу. Двери автобуса открылись, а у нее подкосились ноги, она села прямо на свои авоськи и тихо и жалобно завыла.
- Женщина, выходите, мне пассажиров надо вести! – закричал в окно водитель.
Она взяла себя в руки и вылезла, волоча авоськи по ступеням.
В салоне почувствовался выдох облегчения – наконец мы поедем домой. И чем мы ей могли помочь? Но меня до сих пор не оставляет чувство стыда, как будто я виноват перед этой женщиной.

Философы мошенники.
Хуже того, они ещё развращают молодые умы.
Помните, в Мастере и Маргарите советский литератор в споре с дьяволом упоминает Канта и доказательства существования бога? Этих доказательств несколько. Меня так заинтриговал этот кусок романа, что я, поступив на психфак, решил честно читать труды философов. И честно читал: по моим конспектам студенты много лет сдавали Канта (по работе "Пролегомены", которые Кант написал синтетически в отличие от "Критики чистого разума", которая о том же, но написана аналитически). Я может и в университет пошел учиться, чтобы разобраться с этими доказательствами.
Первым из философов был Декарт. Я ждал каких-то кубических формул, а он честно признался, что...
Бог существует по очень простой причине. Мы вот пытаемся найти, разглядеть бога в окружающем мире, в предметах, но сама постановка вопроса неверна. Как мы вообще можем видеть? Условием того, что мы можем видеть есть бог.
Cogito ergo sum
Я мыслю, следовательно, я существую. А условием моего существования есть бог. Только через него и могу видеть, могу мысль, могу существовать.
Ну сжульничал же, правда?
Говорит, сама постановка вопроса неверна. Я после этого стал пользоваться этим мошенническим приемом: когда не мог найти решения вопроса, говорил, что сама постановка вопроса неверна. И меня ещё при этом считали умным. А я просто Декарта прочитал

Улыбка мамы
Я проснулся от толчка: отец, уходя на работу, сильно хлопнул дверью. Значит, сейчас около семи утра. Странно, что я не услышал гимн, обычно просыпаешься, когда ровно в шесть утра резко раздается «Союз нерушимый республик свободных....». Ну и хорошо, зато сейчас подойдет будить мама:
- Эдик, вставай, пора в школу, чай и бутерброды уже готовы.
И можно будет покапризничать: можно же было еще целых 10 минут поспать, мама! И бутерброды все время не так делаешь, как я люблю. И чай уже остыл! Можно было меньше молока добавлять! А мама будет смотреть с улыбкой и поторапливать. Чем больше она будет молчать и улыбаться, тем больше желание повыделываться... И вообще, на улице минус 25, не хочу я идти в эту вашу школу.
Потом я попытался вспомнить, какие у нас сегодня уроки, и вспомнил, что я сплю один в своей московской квартире, и все уроки уже давно кончились, а мама уже никогда не сделает мне бутерброды и будет улыбаться только в моей памяти, а дверью в тамбуре громко хлопнул сосед, уходя на работу.
Я решил вернуть время вспять, зажмурился и попытался снова уснуть, чтобы побыть рядом с живой мамой... Мама, я больше никогда не буду придираться и капризничать!
Нет, глупая затея... Взяв телефон, посмотрел на кучу сообщений, сон моментально выветрился из головы. Вздохнув, я поплелся в душ, шаркая тапками.

Потерянное поколение.
Был недавно свидетелем разговора между возрастным руководителем и молодым его подчиненным. Юноше поставили задачу, и он спрашивает, а хватит у меня времени до конца рабочего дня. На что руководитель отвечает, хватит добежать до канадской границы. Юноша переспрашивает, почему именно до канадской, я стараюсь понимающе и ободряюще смотреть в глаза руководителю, а он в ответ близоруко беспомощно устало морщится пытается улыбаться мне. Понял, что ничего он не станет объяснять пацану, да и я тоже не стану.

Психологический портрет
Он живет с женой и дочкой и родителями. Он всегда спокоен. Жена орет, отец кроет матом, дочка истерит. Его никогда не слышно. В доме может прорвать трубу, может залить с крыши (они живут на последнем этаже), соседи могут в два ночи врубить музыку. Его отец пойдет ругаться в ЖКХ, к соседям, он - никогда.
Он работает на нервной работе - продает металлопрокат тоннами по всей стране. Иногда я слышу его телефонные разговоры с клиентами и коллегами. Он никогда не повышает голоса, всегда спокоен и выдержан.
И он каждый день после работы берет чекушку водки и литр пива. И в любую погоду на лавочке возле подъезда или под козырьком молча в одиночестве делает глоток из чекушки, запивает пивом, закуривает сигарету. Выкурив, повторяет цикл. Делает он это также спокойно и невозмутимо, как все остальное в своей жизни.

Похороны
Разбудил звонок Гали, бывшей соседки: отцу совсем плохо. Раздраженно ответил, пусть подыхает. Галя сказала, что он и так уже... После смерти мамы отец пил черную, перестал быть похожим на человека, с ним перестали общаться все родственники. Но Галя периодически названивала, делясь новостями, и это бесило.
Отец умер в субботу. В этом было неудобство: пришлось в выходной звонить начальнику и объяснять ситуацию. Потом купил билеты на самолет, позвонил в похоронное бюро своего родного города и заказал похороны. Раздражение от необходимости заниматься этим всем компенсировалось возможностью решить вопросы быстро и дистанционно. Нужно было только присутствовать на кладбище. Все остальное брали на себя могильщики. Никто из родных не захотел приехать, но это было только в плюс: не надо будет изображать любовь и участие.
Из аэропорта такси отвезло сразу на кладбище. Городок маленький, таксистом оказался Костя - бывший сосед по дому. На все его расспросы отвечал молчанием, сославшись на плохое настроение. Похороны хороший повод, чтобы от тебя отстали. Понимают и отстают.
Гроб привезли минут через 15 после того, как мы приехали на кладбище. Тело в гробу было незнакомым, чужим. Раздались всхлипывания: справа плакал Костя. Он зачем-то увязался на похороны, и теперь нужно было играть горе. Плакал бывший сосед по-настоящему. Это удивляло.
Постояли минуты три. Попросил закапывать. Бригадир могильщиков посмотрел с удивлением, выждал паузу и махнул своим рукой, мол, давайте, раз так. Подошел чиновник местной администрации, предложил «заплатить» тысячу рублей за то, что похоронили рядом с мамой, но бригадир перебил, сказав, что все уже уплачено. Чиновник ушел, недовольно надувшись.
Костя отвез на квартиру отца. Звонившая соседка ждала в квартире. Узнав, что отец уже похоронен, Галя заплакала как обиженный ребенок. Протянутые деньги оттолкнула. Шатаясь, красная, в слезах пошла на выход. Бросила ключи от квартиры, выходя.
Ну вот и все. Осталось только сходить к нотариусу по поводу завещания, подключить оплату услуг ЖКХ – все это можно было сделать сегодня и улететь сегодня же.... А билеты взял на завтра, эх, не рассчитал... Теперь нужно было торчать в этом городишке еще сутки. Тоска...

Беспомощность
В группе HR вконтакте в обсуждении про рынок труда зашла речь про труд заключенных, и коллега написал вот такой коммент

"не вижу ничего плохого использовать труд зэков. Мы своими налогами их кормим - пусть удешевляют государственные услуги. Например, удешевление строительства новой трассы ржд из Москвы в СПБ. Заодно и физуху подтянут, улучшив показатели федеральной программы Здоровая Нация."

У меня ощущение пропасти. Я хожу с этим человеком по одним улицам, говорю на одном языке, и мы разделены пропастью. И я предвижу вот эти вот многочисленные «а чЁ такого», а также про то, что каждый «имеет право на свое мнение», а я понимаю, что кричать бесполезно: не услышат. Для меня это какой-то базовый признак человечности. И здесь не о чем дискутировать. Это на уровне выключателя: человек либо резко отторгает этот текст, либо принимает или даже просто пропускает мимо. Это какая-то глубинная ценность, которая не воспитывается прямо. И если вы решили высказать свое мнение про отношение к труду заключенных, то опять мимо: пост не про труд заключенных. Пост про людей

Винтер
Когда позвонил Рыжий, я сразу понял: нашелся Винтер. Рыжий звонит только в самых крайних случаях. Винтер числился в списке без вести пропавших с лета. Я ответил на звонок и вместо приветствия спросил:
- Что с Витькой?
- Он в Ростове-на-Дону. В цинке...

Лет двадцать пять назад, когда на меня наехали бандиты, Винтер с Рыжим не спрашивали меня, кто наехал, и сколько их, они просто пошли со мной на стрелку и без предисловий вступили в рукопашную с пятью отморозками. Вдвоем против пяти. Меня можно было не считать.
Потом было еще несколько щекотливых ситуаций, и Винтер меня неизменно выручал. Мы стали близки настолько, что я его стал подкалывать:
- Винтер, тебе надо в фильмах про войну сниматься, играть немецкого солдата, тебе же цены не будет, - он ухмылялся в ответ.
Витька по национальности немец (Винтер это фамилия), и выглядел брутально: здоровенный мужик арийского вида. У него семья, жена и двое сыновей. Свой дом за городом, практически в лесу: птицы поют, по утрам роса.
Они с Рыжим побывали в горячих точках, и я не понимал, как они после всего могли просто жить. Слишком спокойными мне казались.
А потом я как-то позвонил Рыжему, и тот сказал, что Винтер ушел добровольцем. Меня хватило только на:
- Какого хуя???
- Сказал, что не выдержу, если останусь....
Он пошел не ради денег, это я знаю точно.

Наверное, вы ждете от меня выбора. За или против. Выбора не будет. Жизнь просто адски несправедливая штука, и это надо принять.

Первая операция начальника полиции
Все имена и события вымышлены.
Его назначили начальником полиции (тогда еще милиции) города по протекции, для 35 лет это был очень лихой карьерный взлет, хотя в мои 30 он казался уже зрелым. Подчиненные называли его за глаза то Сережей, то Членом. Членом его прозвали за то, что «всегда стоит», а на мое удивление – это же комплимент – мне ответили, это для женщин хорошо, если всегда стоит, а для подчиненных не очень. Во время визитов вежливости к городским головам он сдружился с начальником спорткомитета – моим шефом, и тот перепоручил мне познакомить Сережу со спорткомплексом, где можно было «качаться».
Мы поехали на его иномарке. Спорткомплекс стоял на окраине, отделенный от города лесополосой. Проезжая мимо, мы заметили полицейский УАЗик среди деревьев. Сережа свернул и заехал на полянку, где стояла машина. Художник должен был описать лицо начальника полиции в этот момент: два ппс-ника сидели в состоянии пьяного транса возле угасшего костра, короткоствольный автомат одного лежал на пеньке, другого - на сиденье УАЗика. Член приказал мне (а мне оставалось только подчиниться) собрать автоматы. Подсознательно сработал механизм самосохранения, и я держал их за ремни, стараясь не оставлять отпечатков пальцев. Мой «напарник» в этот момент подошел к одному из полицейских и пнул того в грудь. Тот, не приходя в себя, завалился на спину. Второй неожиданно резко подскочил, огляделся, и еще более неожиданно, но логично кинулся на меня. Точнее не на меня, а на автоматы, которые я держал за ремни. На нас же не было написано, что мы из полиции.
Дальше время, как описывают в книгах, замедлилось. Как будто даже освещения добавилось. Вы представляли хоть раз, что чувствует тореадор на арене? Я отчетливо видел выражение лица «быка», который скакал в мою сторону, но также отчетливо краем глаза я видел выражение лица Члена: он, насмешливо-злорадно сузив глаза и даже улыбаясь, наблюдал за сценой. И как будто ничего не собирался делать.
В критичные моменты матушка-природа выручает, и я перед самым носом «быка»сделал классический боксерский уход от атаки, провалив его, и тот, пытаясь затормозить, упал на колени. Секунды тянулись мучительно долго. Мой визави уже поднялся и собирался повторить попытку, а Член продолжал насмешливо наблюдать. Я, не выдержав, заорал:
- Какого хуя ты стоишь? Сделай что-нибудь!
Сережа воспринял мой крик как признание моего поражения, облегченно выдохнув, он подскочил к нам, достал свои «корочки» и сунул в нос «быку». Дальше он забрал оружие, сел за баранку УАЗика, я повел его иномарку, мы поехали в отделение. Провинившимся было сказано явиться на следующий день в отдел кадров – подать заявление на увольнение. И это было милосердно.

В следующий раз я видел это выражение лица Члена, когда уничтожали Петровича – начальника спорткомитета. Сережа стал к тому моменту депутатом местного горсовета, и на этом совете с подачи мэра уничтожали моего босса, заставляя его уйти с поста за якобы провалы в спортивной политике города. Сережа не подчинялся мэру и мог бы спокойно сказать в защиту Петровича, но он сидел и смотрел насмешливо на происходящее. В перерыве между заседаниями горсовета Сережа пил кофе в кабинете Петровича – они же друзьями считались – и ждал, как я догадывался, что Петрович попросит помощи. Но мой босс оказался более гордым, чем я, и не стал вообще обсуждать происходящее. Сережа вышел разочарованным. Петровича сняли.
Прошло уже более двадцати лет с тех пор, а все пытаюсь понять загадку взгляда начальника полиции.

Слово пацана
В 1987-м мне было 15 лет. Перестройка, Наутилус, неформалы, группировки. И слово пацана, да.
А оно было – это слово? В моей юности слово пацана было формой вежливого отъема вещей у слабых.
- Дай часики посмотреть! Да не ссы, я только посмотреть. Слово пацана даю.
Часы уходят. А потом со слабого еще берут слово пацана, что он мамке не расскажет.
Или, когда этих пацанов надо было в стаи согнать, брали слово пацана. В моем и соседних домах активно и подпольно торговали водкой, и местная шпана быстро освоила бизнес: мужикам за полночь не хватало водки, они шли «догоняться», на них наезжали, избивали и отбирали деньги. И эти стаи сбивались на «слово пацана».
Когда я стал заниматься боксом, меня разводили на это слово пацана, чтобы столкнуть с кем-то лбами: мы дрались, а толпа по животному скалилась и улюлюкала....
Это сейчас мы можем говорить о романтике, сейчас мы на словах все герои (кроме тех, кто не выжил). Кто сейчас вспомнит липкий страх, ватные ноги, вкус крови на губах? Вы помните, как начинается отходняк после драки? В самой драке ты на эндорфинах, но вот потом....
Мы жили по этим законам. И не знали другого.

Была у нас в школе нелюдь Никита. Если большинство избивали других ради отъема денег, ради престижа, просто защищаясь или потому что стравили, но эта мразь получала удовольствие, унижая и избивая жертву. Была такая игра: мелкий шибздик наезжал на проходящих, и когда ему уже должно было прилететь, на сцену выходили «старшие товарищи», которые «защищали» друга. Никита же после получал удовольствие, мочась на избитых жертв, плюя им в лицо. Надо признать: был он великим артистом, профессионалом своего дела. До него я никогда не видел, чтобы в драке пинали упавшего в лицо. Это было перебором по всем правилам. В драках стравливали обычно более или менее равных бойцов, Никита же в школе избивал парней слабее себя.
И я боялся. Нет, не так. Я испытывал ужас. От того, что никаких правил, никакой защиты, что можно попасть под ноги вот такого. Однажды я дежурил по этажу. Красная повязка на рукаве, видимо, показалась красной тряпкой Никите. Он, проходя с толпой отморозков, кинул бумажку на пол и крикнул:
- Эй, дежурный, подними!
Я стоял и молчал. Мне было страшно. Никита стал доставать член из штанов и ссать на пол. Потом резко поднял член и окатил мне ногу струей. Дальше я в общем помню только детали. Он оказался рядом, у него лязгнула челюсть, он упал. Поднялся, сказал что-то из разряда, ну тебе пришел пиздец, став перечислять своих покровителей. И снова у него лязгнула челюсть. Он поднялся и хотел убежать, но я крикнул «Стоять!». Он встал. Я ударил, он упал. Мне доставлял удовольствие звук лязгающей челюсти. Никита лежал. Я заорал «Встать!». Он поднялся, я ударил, он упал. Не помню, сколько это все продолжалось. Оттащил меня Славян из секции бокса. За шиворот привел в мужской туалет, сказал, чтобы я ничего не боялся, боксеры своих не сдают. Меня трясло, я не мог успокоить дыхание. Меня и правда потом не трогали, а Никита обходил стороной.

Счастливого конца не будет. Наступили 90-е, улицы заполонили эти «никиты», в стране начиналась новая эпоха.
Вы верите в романтику "Слова пацана"? Да, была. Только герой был не киногерой, он не умел играть на пианино, он был прыщавым, с кривыми и черными зубами, его не любили девушки. И кончил он плохо.

Тело боли
Случайно встретил ее в комментах у общего знакомого. Перешел на ее страницу. Резко укололо чувство зависти: она живет за границей, ухожена, успешна. А вступительный экзамен в универе сдала хуже меня. Не выдержал, написал, разговорились. Да, она в модной отрасли внедряет всякие технологические продукты, муж, семья, свой дом. А я ее помню в коридоре общаги с сигаретой. Стали общаться. А помнишь ...? Она перешла ко мне на страницу, стала читать мои рассказы и ее прорвало.
В студенческие годы я к ней приставал, конечно. Но ей мои ухаживания были «до лампочки». Мы разговаривали о поэзии, об осенней листве, еще о любви, я даже целовал ее в щечку – и все. Неожиданно узнаю, что она живет с «хачом». Она – белая, пушистая, интеллигентная, любитель Ахматовой и аналитической геометрии – и он – не очень по-русски, и совсем не про Ахматову. Иногда я видел ее заплаканной, а как-то она призналась, что хочет уйти от него. Скоро ее кавалера «закрыли» (за что-то взяла милиция), и Лена начала новую жизнь. У нее появился кавалер из интеллигентов – местный парень из Академгородка. Но не прошло и полгода: какой-то новый «хач» и бандюган в одном лице стал жить в ее комнате в общаге. И снова заплаканные глаза. К концу универа мы уже почти не виделись, и жизнь нас раскидала.
У нее родился ребенок от кого-то из ее странных мужчин, она его воспитывала одна, работала, шла к цели, переехала за границу (у меня от зависти сводило челюсти), вышла замуж, все было просто замечательно.
Но.... и дальше уже почти полная цитата от нее. Детские отношения с отцом накладывают свой отпечаток, и душа требует повторения сценария. Так называемое тело боли (я так и не понял, что это). Ей нужна была боль, а боль ей могли подарить вот такие мужчины... В этот момент я внутри себя чертыхнулся про свою интеллигентность. И только эта боль давала настоящий кайф. Она нашла себе такие отношения и там. Он был дерзок, нагл, напорист. Коллега. Брал на работе. По его приказу отправила мужа с ребенком в отпуск. Он жил у нее. Делал ей больно. И эти отношения выходят из-под контроля.
На кону у нее карьера, семья, репутация – все. И ничего не может с этим поделать. Спросила в конце разговора моего совета, что ей делать. Я ответил: все, что могу сделать – написать о ней рассказ. Она улыбнулась и сказала: «Хорошо, напиши».

О любви
После окончания университета жизнь меня мотала как солдата Сухова, и умотала однажды на вахту на Север.
В вагончике мы жили втроем: молодой парень, чуть за 20, почти сразу после свадьбы завербовался заработать на квартиру, я - в попытках бросить пить на вахте – и бывший офицер – старлей.
Молодой (так мы его называли) рассмешил нас в первые дни. С материком можно было только по рации связываться – и даже тексты телеграмм (телеграмм, а не телеграм) можно было передавать по рации голосом.
И вот мы слышим, как пацан диктует текст телеграммы жене:
Надо только выучиться ждать,
Надо быть спокойным и упрямым,
Чтоб порой от жизни получать
Радости скупые телеграммы.
Мы сначала застыли от неожиданности, а потом взорвались от смеха. Молодой обиделся, но стерпел – несколько месяцев ему еще предстояло терпеть этих идиотов.
Мы же с бывшим старлеем были разочарованы в любви. Со мной было все просто: я водку любил больше всего остального в жизни.
А вот у старлея все оказалось сложнее. Он состоял из квадратных частей: фигура, голова, челюсть. Чемпион чего-то там по боевому самбо. И вдруг он влюбляется в свою бывшую одноклассницу. Как там у Есенина:
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
«Ссука… первый раз в жизни цветы купил» - это цитата.
Ирония судьбы была в том, что дама сердца была замужем! Хуже того – беременна. Старлей бегал за ней как собачка. После родов отстал ненадолго, потом опять вернулся в колею. У нее в семье ситуация неожиданно в пользу старлея: муж был простым электриком, но устроился в компанию, занимающуюся установкой систем безопасности, и разбогател по местным меркам… Приоделся, купил тачку и … завел себе любовницу…
Поэтому дама сердца старлея не отвечала на его любовь, но позволяла общаться – принимала подарки, гуляли они вместе (он, она и коляска с ребенком). Муж как-то отправил грозную смс, был послан старлеем, потом приезжал на разборки с коллегами с работы, но увидев старлея вживую, просто погрозился издали. Жене в сердцах заявил, что новый год будет встречать с любовницей. А жена сказала старлею, что готова уйти к нему с ребенком. На Новый год. Старлей преобразился, побрился, вымыл квартиру и все такое… А 30-го декабря супруги помирились.
31-го декабря старлей стоял несколько часов под окнами ее квартиры, ждал, но не дождался. В 23.00 пришел домой, оделся для марш-броска, надел на себя бронежилет (он его потом мне подарил, после вахты) и побежал этот самый марш-бросок по лесу. Более 20-ти километров.
«Иначе убил бы обоих».
………………..
Молодой развелся со своей женой спустя года два после свадьбы. Старлей поехал воевать в горы. Там подорвался на мине, получил тяжелую контузию и инвалидность. Живет один. Его любовь стала работать секретарем у антикризисного управляющего из Москвы. С ним изменила своему мужу электрику, а потом уехала жить в Москву. Я бросил пить, живу один и пишу рассказы

Я ненавижу Новый год
Эпиграф
Отец, приходя, не находит дверей
И плюёт в приготовленный ужин

Новый год для Егора закончился лет в 11. 31-го он играл с пацанами допоздна, домой идти не хотелось, там пьяный отец. Вернувшись, он увидел маму с разбитой головой на полу, всю в крови, рядом соседку с бинтами. Отец сидел за праздничным столом как ни в чем не бывало: пил водку, смотрел телевизор и ел салаты, которые приготовила мама. Если мама начинала всхлипывать, он орал: «Сука ты, е.анная в рот, заткнись, бля.ь».
Больше Егор никогда не праздновал Новый Год. Как и другие праздники. У него перед глазами стояла кровь матери и искаженное лицо отца. Семья по местным меркам считалась благополучной: дача, машина. Егор учился без троек. Ходил в секцию бокса (со мной). Отец у соседей был на хорошем счету: трудолюбивый, готов помочь с ремонтом. Выпивает и бьет жену? Ну нервный немного... Работа такая. Да и разве он один? Полдома таких... А отец Егора трудолюбивый – все в дом, жена еще радоваться должна, что ей такой муж достался.
Егор вырос и как-то вступился за мать, ударив отца. Мама бросилась на Егора с криком: «Не смей его бить, он родил тебя!»
.....
После университета я вернулся в родной город, без денег и работы, запил горькую, стал никому не нужен. В новогоднюю ночь я шлялся по городу в поисках «а вдруг кто нальет». Егор тоже шлялся. К тому моменту он «поднялся» по местным меркам, у него были ларьки (привет из 90-х) и магазин автозапчастей. Был женат, прожил года два-три вместе, разбежались. В новогоднюю ночь он пытался сбежать от себя. Не мог смотреть телевизор, пить шампанское и есть мандарины, не мог быть среди «этих жрущих и пьющих». Я был для него идеальной компанией – такой же никому не нужный изгой. Он купил мне водки, мы зашли в подъезд, и он полночи слушал мой пьяный бред (сам он не пил – пример отца отвадил). На все мои вопросы, почему он здесь, отвечал односложно: «Я ненавижу Новый год...»
.......
Я вернулся в родной город в пандемию. Навязываться к бывшим друзьям не очень хотелось, 31-го декабря вечером я бродил по улицам один. Егора я узнал по походке. Редкие прохожие могли видеть потом, как два мужика в возрасте медленно и устало бродили по дорожкам городского парка. Падал снег, было удивительно тихо.
- Я женился второй раз, все было замечательно, у нас родился сын. С бизнесом все хорошо, у меня свои магазины. На прошлый новый год жена наготовила салатов. Я пришел с работы уставший. А она бу-бу-бу под ухом... Не знаю, как получилось, я ей врезал. Она упала. А сын смотрит во все глаза. Я тут же собрал вещи и ушел от них. Жена простила и просила вернуться.... А я не могу.
.......
Как же я ненавижу Новый год...

Четвертый
Или даже восьмой? У вас бывали яркие, счастливые, но очень короткие любовные романы? Даже «любовный роман» здесь звучит пОшло. Что можно сказать о девушке, которая на первое свидание в субботу в 8 утра приехала, протрахавшись всю ночь с любовником (и я это знал). Только одно: я ее любил. У нее была куча любовников, а я был в лучшем случае четвертым.
Она была замужем. Банальный сюжет (я такое встречал несколько раз): сначала она позволяла мужу себя любить, муж добивался ее, бегал за ней, а потом стал расти карьерно, профессионально, но, главное, в своих глазах, и разлюбил ее. Завел любовницу. А у нее кроме него никого не было. Крах жизни. Разрыв обернулся психотерапевтом, бессонницей, лекарствами. И тиндером, чтобы как-то заполнить пустоту.
Мы познакомились, столкнувшись на улице. Буквально. Такая же грусть, как в глазах Маргариты. Только цветов не было. Я поцеловал ее (вы думаете, я не способен поцеловать незнакомую девушку на улице?), попросил продиктовать телефон (она молча показала цифры) и побежал дальше – я уезжал в командировку.
Дальше была долгая и бурная переписка – я две недели был вне Москвы. Она рассказала все честно про мужа, про тиндер, про любовников. Я прилетал домой в Москву в 8 утра, она на такси ехала ко мне. Мы целоваться начали у моего подъезда до того, как стали говорить. На самом деле слова уже все были сказаны. Остались только прикосновения кончиками пальцев, вкус губ, запах на простыне, след на коже, влажное дыхание. И кофе, шоколад, сыр, виноград в постели.
Я опять в командировку, а она опять в тиндер. Но нас потянуло друг другу. Ей 30, мне под 50. Как-то само всплыло – «любовь». Ну а как иначе, когда ночь пролетает незаметно, а мы не наговорились, не натрахались. И проваливаясь окончательно в сон, успеть шепнуть "люблю". А расставшись, начинали стрелять очередями сообщений наперебой. И вот эти шуточки, понятные только двоим.
В какой-то момент я уже поверил и ходил с идиотской и дебильной улыбкой на лице, глупо хихикая. Лет пятнадцать не брала меня сука-любовь. А тут подставился, как пацан, раскрылся. Полетел в пропасть…. Ах какой это был сладко-горько-терпкий вкус у любви… Вкус ее губ….
Тем больнее было падать.
В очередное воскресенье она уехала от меня, и эта была последняя наша встреча. В понедельник она рассказала, что встречалась с очередным любовником из тиндера: она призналась, что он ей очень нравится, но что она любит меня и ……
А я уже не слушал ее…. По ее интонациям я понял, это конец. Настоящий мужчина в этот момент просто прекратил бы общение. Я не настоящий. Я стал ее отталкивать. Зачем? Что бы она спокойно ушла к другому. Не чувствуя ответственности за причиненную мне боль. Есть у интеллигентов такая разновидность мазохизма. Она и сейчас считает, что это я сам привел ее за ручку к новому мужчине. Зато с ним она перестала искать новых любовников на тиндере. У них любовь. Иногда она мне начинает рассказывать про свои новые отношения, причиняя мне боль. Зная и понимая, что делает мне больно. Я бешусь, начинаю психовать. Я разбил в сердцах «ее» кружку о стену, но легче мне не стало.
И спустя год я по-прежнему хочу, чтобы у нее все сложилось замечательно в этой жизни.
Иногда я просыпаюсь среди ночи на своем диване, почувствовав ее запах на простынях. Протягиваю руку, чтобы коснуться кончиками пальцев ее спины. Не нахожу, издаю стон, переворачиваюсь на другой бок, пытаясь уснуть, но сердце уже ходит ходуном, и мысленно проклинаю эту гребанную любовь….

Как Карпов с Каспаровым
Вы помните великое противостояние советских шахматистов? Оно было настолько популярно, что мы даже в секции бокса обсуждали.

Это случилось в пионерском лагере как раз в то время, когда серия Карпов – Каспаров только начиналась. В первые же дни пребывания в лагере устроили спартакиаду, и меня зачислили помимо прочего в команду нашего отряда по шахматам. Лагерь был спортивным, я приехал с секцией бокса, а в команду по шахматам меня зачислили не потому, что я был умный, а потому что – самый слабый в секции на тот момент. В боксе это нормально.
Наша команда вела в Спартакиаде, остались только шахматы. Финал пять на пять. Четыре партии завершились, и счет 2:2. Моя партия в самом разгаре, позиция без преимущества одной из сторон. На кону не только партия, но и первое место в командном зачете (мы боксеры, преследователи в гонке – борцы). У меня руки трясутся от волнения. И тут соперник делает неверный ход, сливает мне ладью. Я моментально ее беру. После этого исход партии – дело времени. Наш вожатый приносит торт и вручает мне, меня прозвали Карповым (хотя Каспаров мне нравился больше).
А вечером к нашему блоку подходит «Каспаров», вызывает меня, заводит за угол и дает мне в ухо. Надо признаться, что я зассал драться. Я боксом только год занимался, но дрался на улице только один раз и то с одноклассником, и то мы подрались просто, чтобы помериться, кто сильней. И вот сейчас я зассал. У него аргументация была простая: я должен был дать ему переходить. Определенная логика в его словах была, безусловно. В общем он мне дал в ухо, я схватил его за руки, нас растащили.
Дальше больше. Во время футбола я стоял на воротах (не потому, что слабый, а потому что реакция была хорошей, и мне нравилось ловить мячи), а мой визави – в нападении в команде соперников. И вот он в атаке влетает в меня так, что ногой мне прилетает в лицо. И я снова зассал, хотя, очевидно, это был casus belli.
А на следующий день их отряд дежурил по столовой. Я шел с подносом к своему столу, а «Каспаров», проходя мимо, смачно плюнул в мой поднос – попав во все, что там было. И вот в тот момент у меня снесло планку. В оправдание скажу, что в советское время еда была святым понятием, и вам гарантировано было разбирательство на общей линейке, если вы кидаетесь хлебом. Поэтому плевок в поднос был плевком не только в меня. Я отнес тарелки, вернулся и молча выдал двоечку из двух апперкотов, а в завершение – левый хук. Помню, как у оппонента подкашиваются ноги, он валится, глаза удивленные, а за моей спиной дикий рев пацанов из моей секции.
С этого дня все переменилось: я стал задевать «Каспарова». Почувствовал вкус крови. На дискотеке пацаны подсказали: скажи ему, чтобы он больше не танцевал со своей девушкой. Ну потому что типа она тебе нравится. Я был в том возрасте, когда смысл медленных танцев еще не понимаешь (чего там прижиматься к девочке???), но я подошел к нему и предупредил, что вставлю, если он продолжит танцевать медленные танцы с Ольгой (так ее, кажется, звали).
А дальше случилось неожиданное. Ольга подошла ко мне, спросила, я ли запретил ему танцевать с ней, я, ухмыляясь, ответил утвердительно. И тут она мне отвесила пощечину…. Первый раз в жизни… Я был в нокдауне… У меня все звенело в голове… И спасибо советскому воспитанию: даже мысли не возникло ответить на пощечину.... Она подвела «Каспарова» ко мне и заставила нас протянуть друг другу руки.
Разъезжались мы из лагеря друзьями, он мне подарил какой-то значок. Потом я часто встречался с таким: парни сначала дерутся, а потом становятся друзьями.