О любви
После окончания университета жизнь меня мотала как солдата Сухова, и умотала однажды на вахту на Север.
В вагончике мы жили втроем: молодой парень, чуть за 20, почти сразу после свадьбы завербовался заработать на квартиру, я - в попытках бросить пить на вахте – и бывший офицер – старлей.
Молодой (так мы его называли) рассмешил нас в первые дни. С материком можно было только по рации связываться – и даже тексты телеграмм (телеграмм, а не телеграм) можно было передавать по рации голосом.
И вот мы слышим, как пацан диктует текст телеграммы жене:
Надо только выучиться ждать,
Надо быть спокойным и упрямым,
Чтоб порой от жизни получать
Радости скупые телеграммы.
Мы сначала застыли от неожиданности, а потом взорвались от смеха. Молодой обиделся, но стерпел – несколько месяцев ему еще предстояло терпеть этих идиотов.
Мы же с бывшим старлеем были разочарованы в любви. Со мной было все просто: я водку любил больше всего остального в жизни.
А вот у старлея все оказалось сложнее. Он состоял из квадратных частей: фигура, голова, челюсть. Чемпион чего-то там по боевому самбо. И вдруг он влюбляется в свою бывшую одноклассницу. Как там у Есенина:
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
«Ссука… первый раз в жизни цветы купил» - это цитата.
Ирония судьбы была в том, что дама сердца была замужем! Хуже того – беременна. Старлей бегал за ней как собачка. После родов отстал ненадолго, потом опять вернулся в колею. У нее в семье ситуация неожиданно в пользу старлея: муж был простым электриком, но устроился в компанию, занимающуюся установкой систем безопасности, и разбогател по местным меркам… Приоделся, купил тачку и … завел себе любовницу…
Поэтому дама сердца старлея не отвечала на его любовь, но позволяла общаться – принимала подарки, гуляли они вместе (он, она и коляска с ребенком). Муж как-то отправил грозную смс, был послан старлеем, потом приезжал на разборки с коллегами с работы, но увидев старлея вживую, просто погрозился издали. Жене в сердцах заявил, что новый год будет встречать с любовницей. А жена сказала старлею, что готова уйти к нему с ребенком. На Новый год. Старлей преобразился, побрился, вымыл квартиру и все такое… А 30-го декабря супруги помирились.
31-го декабря старлей стоял несколько часов под окнами ее квартиры, ждал, но не дождался. В 23.00 пришел домой, оделся для марш-броска, надел на себя бронежилет (он его потом мне подарил, после вахты) и побежал этот самый марш-бросок по лесу. Более 20-ти километров.
«Иначе убил бы обоих».
………………..
Молодой развелся со своей женой спустя года два после свадьбы. Старлей поехал воевать в горы. Там подорвался на мине, получил тяжелую контузию и инвалидность. Живет один. Его любовь стала работать секретарем у антикризисного управляющего из Москвы. С ним изменила своему мужу электрику, а потом уехала жить в Москву. Я бросил пить, живу один и пишу рассказы

Я ненавижу Новый год
Эпиграф
Отец, приходя, не находит дверей
И плюёт в приготовленный ужин

Новый год для Егора закончился лет в 11. 31-го он играл с пацанами допоздна, домой идти не хотелось, там пьяный отец. Вернувшись, он увидел маму с разбитой головой на полу, всю в крови, рядом соседку с бинтами. Отец сидел за праздничным столом как ни в чем не бывало: пил водку, смотрел телевизор и ел салаты, которые приготовила мама. Если мама начинала всхлипывать, он орал: «Сука ты, е.анная в рот, заткнись, бля.ь».
Больше Егор никогда не праздновал Новый Год. Как и другие праздники. У него перед глазами стояла кровь матери и искаженное лицо отца. Семья по местным меркам считалась благополучной: дача, машина. Егор учился без троек. Ходил в секцию бокса (со мной). Отец у соседей был на хорошем счету: трудолюбивый, готов помочь с ремонтом. Выпивает и бьет жену? Ну нервный немного... Работа такая. Да и разве он один? Полдома таких... А отец Егора трудолюбивый – все в дом, жена еще радоваться должна, что ей такой муж достался.
Егор вырос и как-то вступился за мать, ударив отца. Мама бросилась на Егора с криком: «Не смей его бить, он родил тебя!»
.....
После университета я вернулся в родной город, без денег и работы, запил горькую, стал никому не нужен. В новогоднюю ночь я шлялся по городу в поисках «а вдруг кто нальет». Егор тоже шлялся. К тому моменту он «поднялся» по местным меркам, у него были ларьки (привет из 90-х) и магазин автозапчастей. Был женат, прожил года два-три вместе, разбежались. В новогоднюю ночь он пытался сбежать от себя. Не мог смотреть телевизор, пить шампанское и есть мандарины, не мог быть среди «этих жрущих и пьющих». Я был для него идеальной компанией – такой же никому не нужный изгой. Он купил мне водки, мы зашли в подъезд, и он полночи слушал мой пьяный бред (сам он не пил – пример отца отвадил). На все мои вопросы, почему он здесь, отвечал односложно: «Я ненавижу Новый год...»
.......
Я вернулся в родной город в пандемию. Навязываться к бывшим друзьям не очень хотелось, 31-го декабря вечером я бродил по улицам один. Егора я узнал по походке. Редкие прохожие могли видеть потом, как два мужика в возрасте медленно и устало бродили по дорожкам городского парка. Падал снег, было удивительно тихо.
- Я женился второй раз, все было замечательно, у нас родился сын. С бизнесом все хорошо, у меня свои магазины. На прошлый новый год жена наготовила салатов. Я пришел с работы уставший. А она бу-бу-бу под ухом... Не знаю, как получилось, я ей врезал. Она упала. А сын смотрит во все глаза. Я тут же собрал вещи и ушел от них. Жена простила и просила вернуться.... А я не могу.
.......
Как же я ненавижу Новый год...

Четвертый
Или даже восьмой? У вас бывали яркие, счастливые, но очень короткие любовные романы? Даже «любовный роман» здесь звучит пОшло. Что можно сказать о девушке, которая на первое свидание в субботу в 8 утра приехала, протрахавшись всю ночь с любовником (и я это знал). Только одно: я ее любил. У нее была куча любовников, а я был в лучшем случае четвертым.
Она была замужем. Банальный сюжет (я такое встречал несколько раз): сначала она позволяла мужу себя любить, муж добивался ее, бегал за ней, а потом стал расти карьерно, профессионально, но, главное, в своих глазах, и разлюбил ее. Завел любовницу. А у нее кроме него никого не было. Крах жизни. Разрыв обернулся психотерапевтом, бессонницей, лекарствами. И тиндером, чтобы как-то заполнить пустоту.
Мы познакомились, столкнувшись на улице. Буквально. Такая же грусть, как в глазах Маргариты. Только цветов не было. Я поцеловал ее (вы думаете, я не способен поцеловать незнакомую девушку на улице?), попросил продиктовать телефон (она молча показала цифры) и побежал дальше – я уезжал в командировку.
Дальше была долгая и бурная переписка – я две недели был вне Москвы. Она рассказала все честно про мужа, про тиндер, про любовников. Я прилетал домой в Москву в 8 утра, она на такси ехала ко мне. Мы целоваться начали у моего подъезда до того, как стали говорить. На самом деле слова уже все были сказаны. Остались только прикосновения кончиками пальцев, вкус губ, запах на простыне, след на коже, влажное дыхание. И кофе, шоколад, сыр, виноград в постели.
Я опять в командировку, а она опять в тиндер. Но нас потянуло друг другу. Ей 30, мне под 50. Как-то само всплыло – «любовь». Ну а как иначе, когда ночь пролетает незаметно, а мы не наговорились, не натрахались. И проваливаясь окончательно в сон, успеть шепнуть "люблю". А расставшись, начинали стрелять очередями сообщений наперебой. И вот эти шуточки, понятные только двоим.
В какой-то момент я уже поверил и ходил с идиотской и дебильной улыбкой на лице, глупо хихикая. Лет пятнадцать не брала меня сука-любовь. А тут подставился, как пацан, раскрылся. Полетел в пропасть…. Ах какой это был сладко-горько-терпкий вкус у любви… Вкус ее губ….
Тем больнее было падать.
В очередное воскресенье она уехала от меня, и эта была последняя наша встреча. В понедельник она рассказала, что встречалась с очередным любовником из тиндера: она призналась, что он ей очень нравится, но что она любит меня и ……
А я уже не слушал ее…. По ее интонациям я понял, это конец. Настоящий мужчина в этот момент просто прекратил бы общение. Я не настоящий. Я стал ее отталкивать. Зачем? Что бы она спокойно ушла к другому. Не чувствуя ответственности за причиненную мне боль. Есть у интеллигентов такая разновидность мазохизма. Она и сейчас считает, что это я сам привел ее за ручку к новому мужчине. Зато с ним она перестала искать новых любовников на тиндере. У них любовь. Иногда она мне начинает рассказывать про свои новые отношения, причиняя мне боль. Зная и понимая, что делает мне больно. Я бешусь, начинаю психовать. Я разбил в сердцах «ее» кружку о стену, но легче мне не стало.
И спустя год я по-прежнему хочу, чтобы у нее все сложилось замечательно в этой жизни.
Иногда я просыпаюсь среди ночи на своем диване, почувствовав ее запах на простынях. Протягиваю руку, чтобы коснуться кончиками пальцев ее спины. Не нахожу, издаю стон, переворачиваюсь на другой бок, пытаясь уснуть, но сердце уже ходит ходуном, и мысленно проклинаю эту гребанную любовь….

Как Карпов с Каспаровым
Вы помните великое противостояние советских шахматистов? Оно было настолько популярно, что мы даже в секции бокса обсуждали.

Это случилось в пионерском лагере как раз в то время, когда серия Карпов – Каспаров только начиналась. В первые же дни пребывания в лагере устроили спартакиаду, и меня зачислили помимо прочего в команду нашего отряда по шахматам. Лагерь был спортивным, я приехал с секцией бокса, а в команду по шахматам меня зачислили не потому, что я был умный, а потому что – самый слабый в секции на тот момент. В боксе это нормально.
Наша команда вела в Спартакиаде, остались только шахматы. Финал пять на пять. Четыре партии завершились, и счет 2:2. Моя партия в самом разгаре, позиция без преимущества одной из сторон. На кону не только партия, но и первое место в командном зачете (мы боксеры, преследователи в гонке – борцы). У меня руки трясутся от волнения. И тут соперник делает неверный ход, сливает мне ладью. Я моментально ее беру. После этого исход партии – дело времени. Наш вожатый приносит торт и вручает мне, меня прозвали Карповым (хотя Каспаров мне нравился больше).
А вечером к нашему блоку подходит «Каспаров», вызывает меня, заводит за угол и дает мне в ухо. Надо признаться, что я зассал драться. Я боксом только год занимался, но дрался на улице только один раз и то с одноклассником, и то мы подрались просто, чтобы помериться, кто сильней. И вот сейчас я зассал. У него аргументация была простая: я должен был дать ему переходить. Определенная логика в его словах была, безусловно. В общем он мне дал в ухо, я схватил его за руки, нас растащили.
Дальше больше. Во время футбола я стоял на воротах (не потому, что слабый, а потому что реакция была хорошей, и мне нравилось ловить мячи), а мой визави – в нападении в команде соперников. И вот он в атаке влетает в меня так, что ногой мне прилетает в лицо. И я снова зассал, хотя, очевидно, это был casus belli.
А на следующий день их отряд дежурил по столовой. Я шел с подносом к своему столу, а «Каспаров», проходя мимо, смачно плюнул в мой поднос – попав во все, что там было. И вот в тот момент у меня снесло планку. В оправдание скажу, что в советское время еда была святым понятием, и вам гарантировано было разбирательство на общей линейке, если вы кидаетесь хлебом. Поэтому плевок в поднос был плевком не только в меня. Я отнес тарелки, вернулся и молча выдал двоечку из двух апперкотов, а в завершение – левый хук. Помню, как у оппонента подкашиваются ноги, он валится, глаза удивленные, а за моей спиной дикий рев пацанов из моей секции.
С этого дня все переменилось: я стал задевать «Каспарова». Почувствовал вкус крови. На дискотеке пацаны подсказали: скажи ему, чтобы он больше не танцевал со своей девушкой. Ну потому что типа она тебе нравится. Я был в том возрасте, когда смысл медленных танцев еще не понимаешь (чего там прижиматься к девочке???), но я подошел к нему и предупредил, что вставлю, если он продолжит танцевать медленные танцы с Ольгой (так ее, кажется, звали).
А дальше случилось неожиданное. Ольга подошла ко мне, спросила, я ли запретил ему танцевать с ней, я, ухмыляясь, ответил утвердительно. И тут она мне отвесила пощечину…. Первый раз в жизни… Я был в нокдауне… У меня все звенело в голове… И спасибо советскому воспитанию: даже мысли не возникло ответить на пощечину.... Она подвела «Каспарова» ко мне и заставила нас протянуть друг другу руки.
Разъезжались мы из лагеря друзьями, он мне подарил какой-то значок. Потом я часто встречался с таким: парни сначала дерутся, а потом становятся друзьями.

Собаки
Утром маме стало совсем плохо, ее забрали в реанимацию. Часа через два она умерла. Спустя еще часа два прозвучал звонок с незнакомого номера – предлагали похоронные услуги. Голос был неприятный и наглый. Я сказал, что не готов это сейчас обсуждать.
- Хули ты мнешься, как баба? Решай сейчас, земеля, как будем хоронить, потом я тебе двойной ценник выкачу!
Обрушившиеся горе не позволяло вступать в перепалку, я просто отключился, но шок в глубине души остался: этот человек вообще не понимает, в каком состоянии те, кому он звонит? Вскоре я узнал, кто мне звонил. Его знал весь город. И его историю. Мне рассказывали одно и тоже про него мой бывший знакомый, моя одноклассница, таксист, подвозивший до кладбища, продавец в магазине. «Герой» был директором кладбища и похоронного агентства одновременно. Когда-то мэр моего родного города крепко залетел, этот человек взял его вину на себя и отсидел то ли десять, то ли двенадцать лет. После чего мэр в качестве компенсации поставил его на городское кладбище. Отсюда и преференции: морг быстро сообщал тому о новых смертях. Но воспользовался я услугами другого похоронного агентства. Все знали и его манеру общаться: наглую, хамскую, откровенно криминальную. Но никто и не думал как-то бороться. Как, впрочем, и я.
Жил я какое-то время в родном городе, вернувшись из Москвы, и часто навещал могилу мамы. Главная неприятность кладбища были собаки. Мой бывший однокашник по техникуму рассказал, что собак этих привез откуда-то сам директор кладбища, и были они «еще более ебанутые, чем он сам». На кладбище я ходил только с палкой, опасаясь агрессии собак. Я выучил повадки каждой и знал, чего можно ожидать: одна могла напасть исподтишка, не издав ни звука, другая могла налететь с громким лаем, третья просто облаять. И в них чувствовался характер хозяина.
В родной город мне пришлось вернуться еще раз: я хоронил отца. И снова пришлось ходить на кладбище. Сначала я не понял перемен, но постепенно дошло: собаки при моем появлении дружелюбно махали хвостами! Эти были те самые собаки! Я встретил знакомого работника кладбища и не удержался от вопроса, что с собаками случилось.
- Ты знаешь, как только эта гнида сдохла, собак как подменили. Перестали на людей бросаться. Сами охреневаем, как такое могло случиться.

Русский
Жизнь подкидывает порой просто невероятные сюжеты и совпадения. Банальная фраза, но как есть.
В конце февраля 2022 года я шел гулять в парк «Сокольники». Вечером. В припаркованном рядом дорогом джипе открылась дверь со стороны пассажира, и с сильным кавказским акцентом донесся голос:
- Русский, можно тебя?
Обычно я на такие обращения не реагирую, но, если помните, в те дни обращение «русский» было чуть ли не оскорблением, вызовом, и я подошел к машине. Голос шел с водительского кресла, я сел на сиденье пассажира. Голос продолжил:
- Вот скажи мне, как вы, русские, могли свою страну так прое..ть?
- А ты сам не россиянин??
.....
Мы тогда просидели часа полтора в машине, прерываясь только на перекуры владельца авто – он не курил в салоне.
Это был бессмысленный и беспощадный русский спор. Я почему-то сразу вспомнил кухонные разговоры советского периода.
«Одни слова — для кухонь, другие — для улиц», - помните Нау?
Кавказский темперамент столкнулся с моей импульсивностью, и мы не давали друг другу передышки, кидали аргументы как короткие удары, хотя самого предмета спора не было, нам просто надо было вылить эмоции.
..............
Прошло почти два года.... Мы не встречались. И вот вчера, на том же месте тот же кавказский акцент окликнул меня:
- Русский, как дела?
Он был без машины, стоял и курил на тротуаре.
Следующие полтора часа мы стояли друг против друга, мешая прохожим, мы шепотом орали друг на друга, мы тыкали друг в друга указательными пальцами в область сердца, пытаясь, видимо, так донести свои мысли.
Мы ничего не знаем друг о друге, хотя наговорили на несколько лет лагерей по нынешним временам. Я даже не знаю его национальности. Не говоря уже об имени.
В какой-то момент мы просто выплеснули эмоции, я развернулся и, не прощаясь, пошел домой. Он не обиделся и весело крикнул мне:
- До встречи!

Насмешка судьбы.
Вырос я в провинции, в рабочем поселке, и можно сказать, что юдофобию всосал с молоком матери. Но евреев у нас в городе почти не было (рабочий поселок - вы о чем?).
И свой нативный антисемитизм (в корне которого, как мне кажется, страх перед чужим) принес в университет.
Обсуждали мы как-то литературу в общаге (+ 40 градусов - это как обычно), и тут до меня дошло, что современную литературу у нас формируют во многом представители этой народности: Бродский, Довлатов, Улицкая, Рубина - я просто беру первые попавшиеся имена. А перечислять могу долго.
И вот мой замутненный паленной водкой мозг выдает "мысль":
- Как же мы допустили, что евреи испоганили нашу литературу???!!!
Дальше случилось то, что должно войти в анналы философии. Моя однокашница Оксана с улыбкой переспросила меня:
- Может быть не испоганили, а обогатили?
Я не знаю, в чем заключалась манипуляция с ее стороны (скорее всего я хотел ее в тот вечер трахнуть, и был согласен со всеми ее высказываниями), но я как будто прозрел. Действительно ведь, обогатили.
Но сам вышеописанный сюжет не выдумка и не единичен. Виктор Петрович Астафьев отстаивал право русских самим заниматься русской литературой, протестуя против "засилья" евреев. Это некрасиво выглядит, но это было.
Финал у этой истории странный. Оксана в конце 90-х вышла замуж за участника националистического движения (а мне так и не дала в тот вечер), и они вместе участвовали в акциях против разных понаехавших в Россию.
Года два назад мы с ней встретились вживую, стали общаться, и я с чего-то решил процитировать Бродского:
Как хорошо, что некого винить,
Как хорошо, что ты никем не связан...
Она меня оборвала с гримасой отвращения:
- Давай только ты не будешь этих евреев цитировать!
Но, наверное, я все-таки буду.

Сегодня у меня праздник.
3 марта - день писателя.
Я же пишу, значит я писатель.

И знаете, я публикую свои рассказы в дзен канале.

Мой рассказ Собаки уже набрал больше 500 лайков.

https://dzen.ru/a/ZazsvV1Dd3_8noIP?share_to=link

Это такой намек на мои писательские таланты:)

За что мы не любим евреев.
Я, кстати, не еврей, но постоянно ощущаю себя в их шкуре.
У Довлатова в вагоне ресторане один советский офицер признается другому (показывая на еврейскую семью):
- Вот сидят тихо мирно, никому не мешают, а я их все равно ненавижу!
Ну или что-то типа такого.
Я работаю дома. Никому не мешаю. Музыку громко не включаю. На площадке не бухаю с другими соседями. А мой сосед - да. Бухает. Бухает дома и на площадке. И дом вроде не бедный, и у соседа работа вполне солидная. Продает там что-то вагонами.
А сегодня его прорвало. Он не выдержал, постучался ко мне и стал с агрессией спрашивать:
- Ну вот хули ты такой весь из себя выебываешься? Сидишь, молчишь, тебя не слышно. Ты, блядь, самый умный что ли?
Я посмотрел и закрыл дверь - мне надо было работать.
Его это взбесило, и он вырубил у меня в квартире электричество. Я вышел, включил и пообещал вызвать полицию, если он сделает еще раз. Но он выключил опять. Он драки спасла его семья.
Но я в общем на него не в обиде. Я ведь зато понимаю, что чувствуют евреи.

Либертанго Пьяццоллы
Воспоминания детства превращаются порой в очень яркие и невероятные картинки, в реальности которых сам начинаешь сомневаться, но откуда-то же они берутся в голове?
Мне 6 лет, я в больнице. Грипп или воспаление лёгких. Обычное дело для меня – я был слабым и болезненным. Сегодня суббота, вечер. На нашем этаже тихо: многих «легких» детей взяли родители домой, но не меня. И я обиделся на маму. Среди оставшихся детей я самый маленький и слабый и меня не берут играть. Мама мне принесла на неделе набор пластмассовых солдатиков, но другие дети уже разобрали, разворовали их.
Я выхожу в коридор и иду к посту медсестры. Но ей не до меня. Она молодая, красивая, сидит и красит губы. По мне она проводит мимолетным равнодушно-усталым взглядом, я разворачиваюсь, ухожу в конец коридора, сажусь на подоконник и, кажется, собираюсь заплакать. В домах напротив горят огни окон, там мама, но ей не до меня. Я совсем один, у меня нет игрушек, меня не берут играть.
И тут в тишине раздаются звуки. По субботам дежурные медсестры иногда включали музыку. Но это была не музыка. Как будто моя душа кричала.
Дети выбежали из палаты и стали двигаться в такт. Медсестра смеялась. Они просили ее поставить пластинку снова и снова. Но я уже не смотрел в их сторону. Я отвернулся к окну, и отдался захлестнувшему меня чувству. Музыка и мое одиночество слились в одно. Я был оглушен. Мелодия будила внутри меня новое, незнакомое мне раньше, но мое. Музыка звучала как приговор, она обрекала нести теперь это всю жизнь. Только я и она.

Прошло больше сорока лет. Либертанго сама всплыла в YouTube. И сразу больничные запахи, стерильность медицинских инструментов, разводы на кафеле и мой родной подоконник всплыли в моей голове. Я смотрю в московское окно и пытаюсь понять, правда ли в моей жизни была эта мелодия? И не верю. Ну откуда в конце 70-х прошлого века в больнице в затерянной богом Сибири могла взяться Либертанго Пьяццоллы. И разве мог шестилетний мальчик ТАК чувствовать?

Место встречи
Питер — это место встречи с самим собой. Мы же бежим по жизни, а здесь бац и врубаемся в стену, и встречаемся сами с собой.
Ты такой приезжаешь в командировку и целый день усиленно выполняешь рабочие задачи. А вечером такси везет тебя с Васьки на вокзал, ты неожиданно возле Зимнего просишь высадить тебя, потому что у тебя еще часа два в запасе есть, шофер высаживает тебя под знаком, а на твой удивленный взгляд отвечает, что у нас тут не Москва. А ты про себя думаешь, ага-ага...
И такой выходишь возле Зимнего, и поначалу думаешь, да вот нафига, ты видел пятьсоттыщраз этот Зимний, а теперь еще переться на вокзал с рюкзаком. А на площади очередной музыкант жутко фальшивым голосом поет Перемен Цоя, а народ балдеет, и тебя этот балдеющий народ раздражает не меньше, чем фальшивый голос. И ты все равно стоишь и думаешь, куда пойти, ибо в Питере ты уже ходил везде.
И тут тебя вдруг накрывает то ли Цоем, то ли фальшивым голосом, то ли воздухом или энергетикой Питера, что-то внутри тебя ломается, и ты такой думаешь: блин, а вот это же и есть настоящая жизнь, и это и есть настоящий я. Ты смотришься вокруг как в зеркало и узнаешь себя.
И ты такой умиротворенный идёшь сначала по Невскому, но на Грибоедова сворачиваешь в сторону Спаса на крови, толкаешься и слушаешь очередных уличных музыкантов, идешь мимо Марсова поля к Инженерному замку, вспоминая убийство табакеркой Павла первого и тщеславно думая о себе, какой ты нахрен умный и продвинутый.
А потом по дороге ещё любимый книжный на набережной Мойки. И не ради покупки книг. Там ты такой с умным видом берешь в руки книгу с гарвардским циклом лекций по русской литературе, потом книгу по истории Раскола русской церкви, но в итоге, правда, все равно покупаешь «На игле» Ирвина Уэлша, но главное не это: ты же в книжный заходишь, чтобы подтвердить себе, что ты причастен! Ты весь такой умный, продвинутый, ты где-то даже потомок русской интеллигенции (но только шепотом самому себе даже).
И после магазина делаешь финальный рывок к вокзалу, и как бы невзначай ловишь себя на мысли, что чувства свои выражаешь стихами Бродского
«Воротишься на родину. Ну что ж.
Гляди вокруг, кому еще ты нужен,
кому теперь в друзья ты попадешь?
......
как хорошо на свете одному
идти пешком с шумящего вокзала»
Ну пусть даже не с вокзала, а на вокзал.
И подумать, а вдруг этот я и есть настоящий я?

Рефлексия
Замечаю, что в моем окружении стали писать. Книги, рассказы, истории. О жизни, о себе, о вечном. И я туда же.
Раньше я бы назвал это состояние рефлексией, но на психфаке, где я учился, у меня выработали стойкую негативную реакцию на это слово, поэтому я не знаю, как назвать это движение души. Придумал слово: писачество.
У меня дилемма. Писачество: это реакция на возраст или на время, в котором живем?
Мы придумываем себе разные оправдания, почему мы начали писать, но это ведь оправдания. Не зачем, а почему. Чувствуете разницу? Даже здесь мы не свободны, и писачество не наш выбор, нас сюда силком затащили.

Если это реакция на время, то писачество сродни внутренней эмиграции, когда в России вынуждены уходить в себя. Внутреннее еврейство. Кто-то из иноагентов писателей заметил, что в России рост числа талантливых писателей – это реакция на время, и как жаль, что в России хорошая литература возможно только (только?) в таких условиях. Почему Достоевские рождаются после расстрела и каторги?

Если это реакция на возраст и зрелость, то тогда писачество это остановка, верно? Есть страх, что заряд движения вперед и вверх иссякает, и мы пытаемся хоть как-то компенсировать потерю энергии движения. Писачество как признание поражения? В 50 уже остановка? Конец жизни.... Рассказы как признание конца... Страшно. Стать признанным шансов нет, так может потратить силы на попытки жизни, а не эти похороны себя?

Чистилище
Вынужден признать: я попадаю в больницу чаще среднестатистического россиянина. Единственное оправдание– отчеты по этим посещениям. Аллюзия на Уальда. Пошло.
Попав на ресепшен, я кое-как убедил меня зарегистрировать и получил прописку в Чистилище... Это место первичного приема, после которого нас, грешных, кого в ад, кого в рай. Мой рай была надежда получить антибиотик и уехать домой. Мой лечащий врач (здоровый, лысый грузин с безнадежно циничным выражением на лице) потратил на опрос минуты полторы, после чего меня оставили на кушетке на четыре часа.... Разговор с врачом убедил меня, что в этом месте не действуют обычные менеджерские законы (переговоры, манипуляции, убеждение и прочая эта вот хрень), поэтому я просто заткнулся, подложил под голову рюкзак (я не забыл взять ноут, две книги, но забыл взять мыло, полотенце и, простите, запасные трусы) и растянулся на кушетке.
Смысл Чистилища я понял очень быстро, в помещение на каталке завезли женщину, которая неожиданно резко и пронзительно закричала:
- Снимите мне боль! Снимите мне боль!!!!
В этот момент я понял, что надо писать великий рассказ, потому что жить с этим голосом дальше было непонятно как... Мои фантазии развеялись быстро. За четыре часа я насчитал восемь женских голосов. Восемь голосов на разный лад просили унять боль. Резкие, скулящие, даже бас. Никакого великого рассказа... Это будни. Персонал больницы не спешил помочь: молодой рыжий и смазливый медбрат успевал флиртовать и даже, простите дамы, хватать проходящих мимо медсестричек, а главная дама устало повторяла, жениться тебе надо, барин. Барин себя оправдал позже, когда сбегал по моей просьбе в магазин.
К исходу примерно второго часа я понял, что задержка со мной (женщин все-таки увозили и что-то делали) это благо для меня: значит у меня не все так серьезно. Я попытался просто включить внутренний приемник.
Инвалид, слепой. Допился до того, что у него отказало мочеиспускание. Ему предложили вставить катетер, он, разнося перегар вокруг, кричал, чтобы ему проткнули дырку там, и он поедет дальше бухать...
Еще один пенсионер. На фоне пьянок у него развился атеросклероз, ему отрезали часть ноги, врач удивленно спрашивала, тебе не пора задуматься над образом жизни? Пенсионер не пытался ответить. Ногу ему перебинтовывали напротив меня, я не смотрел, но запах....
Еще один бомж с вокзала. Врач размотала ему ногу и стала орать на бригаду скорой помощи: мудаки, блядь, вы, долбоебы, даже не можете на месте осмотреть больного, у него просто ноги грязные! Понаберут же долбоебов. Один из долбоебов начал жарко доказывать, что был лучший на своем курсе.... Долбоеб был под два метра ростом, а девчушка врач не выше метр шестьдесят, голос у нее был реально девичий, но объяснять она умела доходчиво.
Очередного мужика привезли прямо с дачи. Я понял, как я глубоко ошибаюсь в людях. В моей табели о рангах он тянул на интеллигента. Хотя может он и был таким. Неделю уже ничего не ест. Вчера блевал водой. Сегодня начал блевать кровью. Врач (та самая девушка) бесстрастно спросила: употребляли алкоголь сегодня. Мужик также спокойно: да. Сколько? Две бутылки водки....
Я был на грани. Тело извивалось на кушетке. Не от боли. От .... сами понимаете, от чего.... Я хотел кричать: прекратите, остановите это!!!!
Спас меня врач: анализы крови, узи, еще какая штука в кровь и съемок на машине Дженерал Электрик в виде бублика (а я мысленно радовался, что эта американская штука до сих пор работает в России).
Я приехал в больницу в полдень, к десяти вечера я был на грани нервного срыва. Я надеялся на антибиотик. Врач был неумолим: меня отвезли в палату, а в час ночи тот самый здоровый, лысый грузин резал меня на операционном столе.
Избавление наступило часа в два, когда меня обкололи обезболивающими, и проваливаясь в сон, я решил, что для меня дорога из Чистилища была все-таки в рай...

На дне
Знаете, что самое тяжелое в пастьбе коров? Пасти 12 часов, конечно, само по себе тяжело. Неважно, в дождь или в зной. 12 часов на ногах. И не в кроссовках, а в сапогах: утром роса, на пастбище можно в болотину влететь. А если начинает телка гулять, живым домой не вернешься. Баламутит бычков, начинается свадебный «хоровод». Набегаешься. Стадо не колхозное, а разношерстное от частников: здесь коровы, бычки, телки.
Но самое тяжелое в перегоне коров через дорогу. Утром выгоняем за дорогу, вечером обратно. Это единственная дорога, что соединяет мой родной город с Красноярском. Градообразующий завод приказал долго жить, все не спившиеся мужики ездят на работу в Красноярск. Утром туда, вечером обратно. И все они видят, как утром Бабушкин перегоняет коров через дорогу, а вечером обратно. И все они неприлично ржут надо мной. Машины полные (водитель берет пассажиров, чтобы подработать), и вот один пассажир показывает пальцем на меня и, давясь от смеха, рассказывает:
- А помните Бабушкина? Он еще университет закончил, а потом работал коммерческим директором на заводе? Вон он! Бухариком стал. Хуже бомжа. Опустился, что коров стал пасти. А сколько гонора было. Отличник, спортсмен... Говно...
Кончиками ушей чувствую, как вот вся эта очередь из автомобилей, образовавшаяся, пока коровы переходят дорогу, просто закатывается со смеху. Я ненавижу в этот момент всех: коров, которые намеренно замедляют свой ход, напарника по пастьбе, который никуда не торопится. И водителей в машинах ненавижу больше всего. А тех, кто сигналит, ненавижу лютой ненавистью: очевидно же, водила хочет, чтобы я обернулся, посмотрел на него, и они поржут, глядя мне в глаза.
Нет, я не доставлю им такого удовольствия. Я низко опускаю голову и смотрю в сторону... Это жуткое унижение: я спился, на работу меня никто не берет, единственный способ заработать деньги – наняться пасти коров.
Мой напарник – Михалыч – бывший капитан дальнего плавания. Плавал по Северному морскому пути, на Дальнем Востоке. Командовал моряками. Уровень полковника. Умел навести порядок. Спился, усох, как будто растворился. Живет в квартире умершей сестры. Пропил все. Зимой ходит в резиновых сапогах. Зубов практически нет. И 60 лет еще нет. Сил у него бегать за коровами тоже нет, но я его прощаю, когда он начинает рассказывать про свои плавания. Истории странные:
- Высадили мы команду на острове. Сами уплыли. А уровень воды меняется, остров затопило, выжил один...
Душа отдыхала на коровах. Ты ей рассказываешь, какие козлы вокруг тебя, а она жует и косится на тебя осторожно. Но все равно становится легче. Коровы постепенно привыкают к тебе, и даже дают гладить себя. Глупо, но в этот момент чувствуешь, что не совсем пропащий человек, кто-то тебе еще доверяет.
Вечером платили за работу – 20 рублей, хлеба, молока. Бутылка водки в магазине стоила от 40 рублей... Но на 20 рублей можно было купить пол-литра спирта на блатхате – квартире, где подпольно торговали.
Деньги я сразу отдавал на сохранение сердобольной старушке – чтобы не пропить. Умывался на улице под краном, шел спать в сарай на сеновал. Иногда удавалось читать. Кто-то выбросил Астафьева, так я прочел «Звездопад», «Кража», «Пастух и пастушка».

Главное – не думать про завтра. Будущего нет, судьба как у Михалыча. Резиновые сапоги зимой, почти полное отсутствие зубов... А мне всего 26. Нет, нет, лучше про это не думать... Чаще всего в те дни приходили на ум воспоминания о Довлатове. Какой-то гость пришел на день рождения писателя, а «Серега» (как мы любим показать свою «близость» к великим) уже был в отключке, и красной помадой на зеркале рукой именинника было написано «33 года в дерьме и позоре»... У меня эти слова кровью в висках бились... В дерьме и позоре....

Как я стал «главным HR-аналитиком»
Служебная записка. Не рассказ.
Как в том романе: не было более несхожих людей, чем эти двое. Где я, а где HR-аналитика.
Это странно, поскольку знают меня чаще, как аналитика, да и большинство читающих (положите руку на сердце) читает мои рассказы в связи с моей популярностью на этом поприще.
При первом поступлении на психфак универа я сдал экзамен по математике на «2» и пошел готовиться к поступлению на следующей год. В следующем году математики не было, и я успешно поступил. В универе был тервер и матстат, и я даже получил по этому предмету «5» баллов, но достаточно сказать, что моя курсовая работа состояла из описания распределения времени курения сигарет. Но даже здесь данные я выдумал: у меня распределение было нормальным, а сейчас я понимаю, что оно должно быть ближе к экспоненциальному. А оценку «отлично» я получил скорее из-за симпатии препода. Она как-то на лекции сделала нам предложение: кто будет читать стихи 15 минут наизусть, не прерываясь, тот получит зачет по курсу. Вызвался я один. Но через 1, 5 минуты сорвался от волнения. Читал Ахматову.
{Пауза 20 лет}
К HR-аналитике лицом я повернулся благодаря .... выборам. Мне было 39 лет! Один математик показал результаты распределения голосов выборов депутатов по избирательным участкам, где у всех партий было нормальное распределение, а у одной – совсем не нормальное (все совпадения случайны, ага ага). Так вот выяснилось, что для моих коллег из c&b (тех, кто занимается зарплатами) нормальное распределение за гранью возможного. Ну как же так? А квартили, перцентили? Я не Гаусс, но и не совсем дебил....
А вошел окончательно в аналитику на слабо и из-за склонности к срачу. Ну помните, как Д’Артаньян (не тот, который «Я Д’Артаньян, а вы все пидарасы», а герой романа Дюма)? Сначала я посрался в Линкедине с профессором Виноградовым из Киева (это было наше первое знакомство, сейчас мы в нормальных отношениях и френды в запрещенной в России соцсети). До сих пор помню тему срача: «хвосты» в измерении коэффициента Спирмена. Потом вошел в тусовку аналитиков, где пересрался со всеми. Пришлось изучать матчасть, чтобы понимать, о чем срешься.
Продвигать аналитику в массы сам не хотел, свой уровень я знал хорошо, но «помогли» «друзья». Был я тогда редактором сайта по HR, решил организовать серию вебинаров по применению аналитики в HR, да из первоначальной толпы желающих вести такие вебинары не осталось никого, пришлось вести самому.
Так и понеслось....
Аналитика для меня была больше философией, концепцией Мироустройства, даже Любовью, а не математикой, я семинары вел, как будто на митинге выступал... Без всякой практической пользы, но с вдохновением...
Ругался из-за Аналитики так, как будто честь любимой дамы отстаивал... И капризной... В жизни появились пайплайны, рекуррентные сети, наивный Байес и семипараметрическая модель Кокса...
Но потом, как в любом настоящем браке, выяснилось, что вот это вот все не главное. Рандом форест любой студент напишет лучше меня, а у любимой дамы выявились ограничения, появились морщины. Да и я не идеальным партнером оказался. Короче, наши отношения зашли в кризис.
Мы оказались достаточно зрелыми, чтобы не бить публично тарелки и обвинять друг друга в неверности, мы принимаем друг друга со всеми недостатками.
Лет 6 или 7 назад в одном опросе меня назвали «главным HR-аналитиком», но это лишь потому, что наши отношения были достоянием публики.
Мы повзрослели и просто хотим приносить пользу, а не стоять на баррикадах, не ввязываться в срачи и не учить других, как правильно....

Сами знаете....

- После того, как в 2021-м году началось сами знаете что...
- Простите, сами знаете что началось в 2022-м году
- Пардон, сама не знаю, почему ошиблась, конечно в 2022-м
- Но давайте прекратим этот разговор, сами знаете почему...

День книголюба
Я, конечно, по советским меркам считался начитанным мальчиком, но настоящая любовь к книгам пришла с перестройкой. Ну помните же: гласность, демократия, Горбачев – забытые, к сожалению, понятия нашей жизни.
Тогда стало интересно жить, мы стали выписывать больше газет. И вот в Известиях вышла статья про малоизвестных в СССР писателей. Там было много имен, но первым в списке шел Альбер Камю. Удивительно, но книга была в городской библиотеке. Все три его романа, рассказы, нобелевская речь.
Я помню прекрасно наш первый вечер знакомства. Какой-то невероятный слог:
"Вчера умерла мама. А может быть сегодня....". Фразы выстрелы в висок, в упор, оглушающе...
В голове пульсировало: неужели так можно писать??? ТАК можно?
Я в состоянии транса проглотил все романы Камю... Самый сильный, безусловно, "Чума". Вот эта вот роковая обреченность на муку и крест безбожника.
Тогда же почти всего Достоевского прочитал. «Если бога нет, значит все дозволено?» Ну как не прострелить этими словами душу восторженного юноши? Сам Камю признавал, что вся экзистенциальная философия выросла из одной этой фразы Достоевского! Из одной фразы... И как было притягательно мучительно примеривать на себя душу Ставрогина из «Бесов»: «...неопределенное ощущение той вековечной, священной тоски, которую иная избранная душа, раз вкусив и познав, уже не променяет потом никогда на дешевое удовлетворение».
Потом уже, на первом курсе универа, подрался с соседом из-за интерпретации «Подростка» Достоевского, потому мы с ним сидели на подоконнике и курили. Он стал моим лучшим другом.
А еще Кафка - его рассказы читать — это же как в бездну смотреть... Ты читаешь «Превращение» и чувствуешь, что этот зверь урчит где-то внутри тебя...
И жил я тогда ошеломленный, осветленный, пропитанный чувством той самой вековечной тоски...
Было мне тогда 17, 18, 19 лет – так, наверное. У меня в родном доме лежали непрочитанные книги. Я думал, что рано или поздно вернусь, и в том почти позабытом состоянии транса буду, лежа на безнадежно продавленном диване, читать эти книги, но время заставило признать поражение, и я недоуменно спрашиваю себя: почему я в 17 лет чувствовал сильнее и когда в своей жизни успел растерять это?

Билет в один конец
Мы познакомились на Однокласниках (так давно это случилось). Она коллега - HR в одной небольшой республике бывшего СССР. Это было просто знакомство.
Как-то она написала: хочу встретить Новый год в Москве. Я ответил:
- Гут, хорошая идея!
Перед Новым годом сообщение: такой то рейс, встречай во столько то...
ЧТО?????
Я так с открытым ртом и поехал в аэропорт.
Новый год мы встретили вместе....
Денег у нее с собой не было: все потратила на дорогу до Москвы.
Пришлось купить ей билет домой.
....................
На днях я в воспоминаниях фейсбука увидел ее коммент, прошел на профиль, а у нее своя танцевальная школа в США - сальса там, латинос и прочий брейк данс...
Почему-то совсем не удивило.
Видимо, в США тоже уехала, имея денег в один конец.

Бох послал
Питер не Питер без прогулки возле Спаса на крови, Красноярск не Красноярск без похода на Столбы. Лазаю я для любителя неплохо. Точнее лазал. Ещё лет десять назад. Приспособил для "практических" нужд. Дожидался у подножия скалы одиноких девушек (по одиночке они не ходят) и предлагал доставить на вершину в целости и сохранности.
Дальше начинался интим с эндорфином. И не думайте, что все это ради кайфа поприжиматься. На краю пятнадцатого этажа любая девушка сама вас за все потрогает, чтобы не упасть. Но кайф был таки в психологии. Вы представляете, как по мущински чувствуешь себя, когда девушка доверяется тебе? И вот это вот бум-бум-бум - биение сердца - в твоих руках. И ты такой весь из себя излучаешь уверенность и твердость. Этого хватало даже без продолжения общения.
Но не сегодня. Девушек просто не было. Нет, была парочка, но они мне даже отвечать не стали, поскользив по мне пустым взором. Пришлось забираться в одиночку.
На вершине я встретил профи столбиста скалолаза. Разговорились. Пожаловался ему на больные колени. Он оказался врачом. Лечил меня, пока ползали. От всего. Когда спустились вниз, он спросил, как у меня здоровье в интимной части.
И тут меня осенило: так это мне кто-то сверху специально его послал. Кто-то там наверху решил, что пора уже завязывать с девушками, заняться коленями. Мое знакомый меня успокоил: не совсем завязать, а взять на паузу, пока не разберусь с коленями....

911
Решил прогуляться перед сном по родному городу. В парке на лавочке девушка плакала навзрыд, не скрываясь. Хотел пройти мимо, не мешать изливать чувства. Ведь это же несчастная любовь, все дела.. Некстати вспомнилось: "Плачет девушка в автомате...". Но не выдержал, спросил.
- Девушка, могу я вам чем-то помочь?
- У меня телефон отобрали!
- А что вы на лавочке сидите? Надо в полицию бежать!
Я тут же набрал 911 и сообщил об ограблении. В ответ меня спросили, что москвич делает в центре Сибири. И начали выносить мозг. Уверяю вас, что жестким я бываю не только в сраче в социальных сетях.
- Сообщите мне свой личный номер! Если наряд не прибудет в норматив, у вас будут проблемы!
Ну и для веса сообщил свое место работы.
Наряд полиции уложился в норматив... наверное. Потому что нормативов я не знаю

Но мне этот случай в карму не зачтется: в карму идет только то, что остается только при тебе...

Вденьрожденьевский парадокс.
Почему в день рождения, когда куча друзей, коллег, знакомых искренне желают тебе всего-всего, когда тебя просто обволакивает вниманием, ты весь день занят ответами на поздравления так, что губы устали улыбаться, и мышцы лица начинает сводить, и, казалось бы, не остаётся ни минуты, чтобы по настоящему заглянуть в себя, в день, когда ты как никогда должен чувствовать свою нужность другим, именно в этот день ты острее и ярче всего чувствуешь одиночество и пустоту, и отвечая на очередное поздравление, кажется, что ты вот-вот готов сорваться и закричать или завыть от непонимания и безысходности?