Догрызает февраль ложное тепло;
Тают льды на окраинах городов.
Стаям птиц возвратиться живыми повезло.
Просыпаются реки, вот-вот всё завертится вновь.

Краем глаза гляди: кто-то тасует карты.
Он не любит внимания и суеты.
Умывайся талой водой – но не смоешь киноварь ты.
Снег истаял, и всё ж, на дороге – следы.

Оживает земля, умирает бог.
Бог привык, и ему – не впервой.
Лишайник укрыл его пальцы, корни – на рёбрах замо́к.
Бог устал и давно уже ждёт, когда можно будет домой.

Всё, что скрыла зима, весна откроет.
Ты боишься, но зря – ты не будешь забыт.
Вот проснутся цветы, и с пчелиным роем.
Ты взлетишь над землёй, над травой, над словами, над следами копыт.

Хулиганство!)

А, #груши, точно.

#стихи
Впервые за недолгий перерыв несу то, что мне прямо нравится.

А
Кажется, кружится, рушится мир-карусель,
От соломинки худо верблюду.
Дюны бескрайние дум перепутает сель;
На краю я жду тихого чуда.
Подай мне чего-то попить, я не помню,
Что можно в такие моменты, что – зряшно.
Смотри в небеса – это близится полночь,
Время теней, когда падают башни.

В
Это не ты мне мерещишься – морок, туман,
И тумана бегу я, испуган.
Стены вокруг – не тюрьма, но пустая сума́,
И сквозь щели стучит в неё вьюга.
Я говорю языками покойных
Врагов, изо рта лезут жабы и змеи.
Я слышу, что миру и жутко, и больно,
Шагов твоих шум даже слушать не смею.

С
А после бури – не знаю, кто встанет с зарёй,
Но он будет изранен, изломан,
И он захочет, конечно, вернуться домой –
Но будет дом ли? Ты будешь ли дома?
Ночью он чудищ борол, выходящих
С края ножа его – видишь следы?
Скажи, если сможешь, что он настоящий;
Останься!..
Подай, если сможешь, воды.

Припев:
Мир – богемским стеклом под ногами солдат,
Цветными бирюльками – не держит форму.
Мир – дом из бумаги в безумии шторма:
Стихия прекрасна, да житель не рад.
Я что-то важное, верно, забыл,
Но с нужной скоростью вспомню едва ли.
Когда всем на небе дары раздавали –
Мне дали птиц певчих, но след их простыл.