Я иду по степи. Пахнет хмелем, большими животными:
Переваренными цветами, звериным потом.
Я иду. Дует ветер, дует в меня, как в сосуд.
Звук мой – низок; мутно на дне колышется суть.
Ветер сдувает мысли и утренний гнус.
Впереди ещё столько всего! – а я не знаю, возьмусь ли? Возмусь?
Впереди столько жизни! –
А я – трус.
Я трусь об утреннюю траву всем телом; пытаюсь о ветер, песок, стволы
Счесать с себя рамки и схемы. Но держит крепче смолы
Старое имя, старые слабости, неотмоленные покаяния.
Хожу, маюсь по желтой степи неприкаянный я.
Я иду, птицы передо мной – благим матом.
Кажется, след от моих шагов – размером то с мирный атом,
То – с разрушения, которые он приносит.
Уже не весна, почти не лето, ещё не осень.
Звери таятся в траве, молчат, ждут, когда люди покинут степь.
За мною шаг-в-шаг ступает знакомая смерть.
Я иду и верю, что если сегодня же, поутру,
Не обрету новых слов и манер – то разом закончусь, умру,
Прекращу быть собой, собою оставшись, сожру себя.
Теперь так жарко, что на ветру миражи рябят.
Падает сокол с неба, но, побоявшись, взмывает ввысь.
Я говорю смерти:
Я говорю ей:
Я говорю:
Снись! –
Но не являйся пока воплощенным горем.
Мне та́к страшно, я та́к устал – мне дальние дюны вторят:
"Мы рассыпаны, распорошены, мы не помним, кто мы;
Сотни лет мы спали в этой степи, полной истомы.
Мы так долго стояли на месте, и теперь обратились в ничто,
И теперь, – воют дюны, – можно просыпать нас сквозь решето".
Я устал, я бездомен или просто вдали от дома.
Смерть идёт рядом со мной, говорит: "Тебе не нужна моя помощь.
Чтобы идти вперёд, – грозит черным высохшим пальцем, –
Не нужно терять себя. Нужно и горевать, и боятся,
И смотреть назад, и плакать, и радеть тоже.
Ты сможешь всё это. Бойся: настанет время – ты сможешь.
Ты выучишь новые шутки и новые па.
Смерть мудра, жизнь жестока, а любовь слепа;
Но учись не у одной меня, привечай и моих сестер".
Солнце встаёт над степью, превращая весь мир в костёр.
"Бойся, – шепчет мне смерть, и я дрожу у нее на руках. –
Бойся, ты будешь меняться. И ты будешь жить пока".
Переваренными цветами, звериным потом.
Я иду. Дует ветер, дует в меня, как в сосуд.
Звук мой – низок; мутно на дне колышется суть.
Ветер сдувает мысли и утренний гнус.
Впереди ещё столько всего! – а я не знаю, возьмусь ли? Возмусь?
Впереди столько жизни! –
А я – трус.
Я трусь об утреннюю траву всем телом; пытаюсь о ветер, песок, стволы
Счесать с себя рамки и схемы. Но держит крепче смолы
Старое имя, старые слабости, неотмоленные покаяния.
Хожу, маюсь по желтой степи неприкаянный я.
Я иду, птицы передо мной – благим матом.
Кажется, след от моих шагов – размером то с мирный атом,
То – с разрушения, которые он приносит.
Уже не весна, почти не лето, ещё не осень.
Звери таятся в траве, молчат, ждут, когда люди покинут степь.
За мною шаг-в-шаг ступает знакомая смерть.
Я иду и верю, что если сегодня же, поутру,
Не обрету новых слов и манер – то разом закончусь, умру,
Прекращу быть собой, собою оставшись, сожру себя.
Теперь так жарко, что на ветру миражи рябят.
Падает сокол с неба, но, побоявшись, взмывает ввысь.
Я говорю смерти:
Я говорю ей:
Я говорю:
Снись! –
Но не являйся пока воплощенным горем.
Мне та́к страшно, я та́к устал – мне дальние дюны вторят:
"Мы рассыпаны, распорошены, мы не помним, кто мы;
Сотни лет мы спали в этой степи, полной истомы.
Мы так долго стояли на месте, и теперь обратились в ничто,
И теперь, – воют дюны, – можно просыпать нас сквозь решето".
Я устал, я бездомен или просто вдали от дома.
Смерть идёт рядом со мной, говорит: "Тебе не нужна моя помощь.
Чтобы идти вперёд, – грозит черным высохшим пальцем, –
Не нужно терять себя. Нужно и горевать, и боятся,
И смотреть назад, и плакать, и радеть тоже.
Ты сможешь всё это. Бойся: настанет время – ты сможешь.
Ты выучишь новые шутки и новые па.
Смерть мудра, жизнь жестока, а любовь слепа;
Но учись не у одной меня, привечай и моих сестер".
Солнце встаёт над степью, превращая весь мир в костёр.
"Бойся, – шепчет мне смерть, и я дрожу у нее на руках. –
Бойся, ты будешь меняться. И ты будешь жить пока".
Умение пороть чушь – это..?
Anonymous Poll
18%
Мудрость
53%
Харизма
6%
Ні
24%
Ловкость, и тебе нужно владение плетью
#мемуаразмы
Здравствуйте.
Когда с утра встаёшь за час до нужного времени, оттого, что у соседей музыка, и она мешает слышать море –
Бежишь к нему и видишь, как солнце едва встаёт, полмигивая из-за тучи –
Вода прозрачная с живой бирюзой и холодная, как из ключа –
Из воды в небо дышит близкий дельфин –
Ты бежишь собирать вещи и заваривать кашу, ты стараешься аккуратно и с благодарностью выгнать из палатки пауков-ловцов гнуса, а также слегка раненого мотылька –
Ты идешь через степь, встречаешь человека и спрашиваешь, какие песни он пел в прошлом году, повергая его в ступор –
Встречаешь других людей, они учат тебя делать дополнительный резонатор к электрухе пластиковой бутылкой –
Ты идёшь через степь, встречаешь пятерых оленей –
Ты идёшь через степь, на кусте – мелкий выводок соколят, а может, ястребят, ты ещё не настолько разбираешься в этом –
Ты успеваешь доставить фотоаппарат –
Ждёшь катер, садишься на него, он отходит, потом возвращается, кто-то что-то забыл, потом катер снова отходит –
Брызги в лицо и сумасшедший теплый ветер в ушах –
Твои стопы медные, твои руки – из желто-красной бронзы –
Ты ешь персики и мороженое в тени пляжа –
Садишься в маршрутку, тебя везет водитель-дауншифтер, который радуется каждому локдауну, куда улицы пусты и безлюдны –
Ты ешь пиццу, почти опаздывая, в забегаловке, оформленной как комната Бабы-Яги в общаге –
Ты садишься на поезд, соседей ещё нет –
Поезд идёт долго, остановок много, разговор интересен, ты то ли спишь, то ли дремлешь, за окном пролетают подсолнечные поля –
Ты возвращаешься в утренний город, твой город пахнет как степь –
– тогда день так долог, длинною в жизнь, и кажется, будто он будет вечно, и море было рядом ещё сегодня, и ещё сейчас лето, и завтра лето, и послезавтра тоже.
Здравствуйте.
Когда с утра встаёшь за час до нужного времени, оттого, что у соседей музыка, и она мешает слышать море –
Бежишь к нему и видишь, как солнце едва встаёт, полмигивая из-за тучи –
Вода прозрачная с живой бирюзой и холодная, как из ключа –
Из воды в небо дышит близкий дельфин –
Ты бежишь собирать вещи и заваривать кашу, ты стараешься аккуратно и с благодарностью выгнать из палатки пауков-ловцов гнуса, а также слегка раненого мотылька –
Ты идешь через степь, встречаешь человека и спрашиваешь, какие песни он пел в прошлом году, повергая его в ступор –
Встречаешь других людей, они учат тебя делать дополнительный резонатор к электрухе пластиковой бутылкой –
Ты идёшь через степь, встречаешь пятерых оленей –
Ты идёшь через степь, на кусте – мелкий выводок соколят, а может, ястребят, ты ещё не настолько разбираешься в этом –
Ты успеваешь доставить фотоаппарат –
Ждёшь катер, садишься на него, он отходит, потом возвращается, кто-то что-то забыл, потом катер снова отходит –
Брызги в лицо и сумасшедший теплый ветер в ушах –
Твои стопы медные, твои руки – из желто-красной бронзы –
Ты ешь персики и мороженое в тени пляжа –
Садишься в маршрутку, тебя везет водитель-дауншифтер, который радуется каждому локдауну, куда улицы пусты и безлюдны –
Ты ешь пиццу, почти опаздывая, в забегаловке, оформленной как комната Бабы-Яги в общаге –
Ты садишься на поезд, соседей ещё нет –
Поезд идёт долго, остановок много, разговор интересен, ты то ли спишь, то ли дремлешь, за окном пролетают подсолнечные поля –
Ты возвращаешься в утренний город, твой город пахнет как степь –
– тогда день так долог, длинною в жизнь, и кажется, будто он будет вечно, и море было рядом ещё сегодня, и ещё сейчас лето, и завтра лето, и послезавтра тоже.
Forwarded from Данила, Аглицький король
In a hole in the ground there lived a hobbit. Not a nasty, dirty, wet hole, filled withthe ends of worms and an oozy smell, nor yet a dry, bare, sandy hole with nothingin it to sit down on or to eat: it was a hobbit-hole, and that means comfort. It had a perfectly round door like a porthole, painted green, with a shinyyellow brass knob in the exact middle. The door opened on to a tube-shaped halllike a tunnel: a very comfortable tunnel without smoke, with panelled walls, andfloors tiled and carpeted, provided with polished chairs, and lots and lots of pegsfor hats and coats - the hobbit was fond of visitors.
(а потом в гости приходит старый маг)
...
In the week before their departure to Arrakis, when all the final scurrying about had reached a nearly unbearable frenzy, an old crone came to visit the mother of the boy, Paul.
It was a warm night at Castle Caladan, and the ancient pile of stone that had served the Atreides family as home for twenty-six generations bore that cooled-sweat feeling it acquired before a change in the weather.
(а потом в гости приходит старый маг)
...
In the week before their departure to Arrakis, when all the final scurrying about had reached a nearly unbearable frenzy, an old crone came to visit the mother of the boy, Paul.
It was a warm night at Castle Caladan, and the ancient pile of stone that had served the Atreides family as home for twenty-six generations bore that cooled-sweat feeling it acquired before a change in the weather.
Forwarded from Данила, Аглицький король
Вот. Вы теперь тоже не могите
Данила, Аглицький король
In a hole in the ground there lived a hobbit. Not a nasty, dirty, wet hole, filled withthe ends of worms and an oozy smell, nor yet a dry, bare, sandy hole with nothingin it to sit down on or to eat: it was a hobbit-hole, and that means comfort. It had a perfectly…
Первое – цитата из начала "Хоббита"; второе – первые абзацы "Дюны".
#мемуаразмы
Сейчас странное такое чувство образовалось. Стоят дни поминовения, во многих индоевропейских культурах покойники выходят к своим людям. Где-то кончается год.
Вчера мне довелось захоранивать урну с дядиным прахом. В голове от этого – мысли: люди, места и даже ощущения уходят от нас. Остаётся лишь пыль.
Но если повезёт, если правильно прижмурить глаза, если выйдет солнце и его лучи попадут на эту пыль – получатся прекрасные радуги воспоминаний.
Сейчас странное такое чувство образовалось. Стоят дни поминовения, во многих индоевропейских культурах покойники выходят к своим людям. Где-то кончается год.
Вчера мне довелось захоранивать урну с дядиным прахом. В голове от этого – мысли: люди, места и даже ощущения уходят от нас. Остаётся лишь пыль.
Но если повезёт, если правильно прижмурить глаза, если выйдет солнце и его лучи попадут на эту пыль – получатся прекрасные радуги воспоминаний.
Simon oh Simon carpenter's son,
Where is your sister, where is she gone?
They saw her this morning, so handsome and still
After your wedding with the dame of the hills.
Your sister she gave you a small apple seed,
And told you to plant it, and that's what you did.
But after it grew into beautiful tree,
One day came a lady, so fearless and free.
Oh the tree is too tall
And the branches too wide,
And I do feel so small
Like there's no place to hide.
If you gave me your life,
If you really love me,
Cut the tree, cut the tree
For your love, for your wife.
Simon oh Simon, lilies and hay,
Where is your sister, where does she stay?
They saw her last month, so worried and pale
As you kissed your wife's lips, sweeter than ale.
Your sister she watered the tree with her tears,
And whispered her secrets and shared all her fears.
But as the tree's blossom was stolen by winds,
She said – there's my story, and that's how it ends.
Oh the tree is too tall
And the branches too wide,
And I do feel so small
Like there's no place to hide.
If you gave me your life,
If you really love me,
Cut the tree, cut the tree
For your love, for your wife.
Simon oh Simon, an axe in a chest,
Where is your sister, where does she rest?
They saw her last season, end of the year –
And never since then was she ever seen here.
The lady of hills has a power o'er you,
Do you remember what she told you to do?
What is that colour on your carpenter boots?
Well ain't it the blood from the apple tree roots.
Em G
D Em (x3)
Em G
D Am
G C
G D
Em G
C D
Where is your sister, where is she gone?
They saw her this morning, so handsome and still
After your wedding with the dame of the hills.
Your sister she gave you a small apple seed,
And told you to plant it, and that's what you did.
But after it grew into beautiful tree,
One day came a lady, so fearless and free.
Oh the tree is too tall
And the branches too wide,
And I do feel so small
Like there's no place to hide.
If you gave me your life,
If you really love me,
Cut the tree, cut the tree
For your love, for your wife.
Simon oh Simon, lilies and hay,
Where is your sister, where does she stay?
They saw her last month, so worried and pale
As you kissed your wife's lips, sweeter than ale.
Your sister she watered the tree with her tears,
And whispered her secrets and shared all her fears.
But as the tree's blossom was stolen by winds,
She said – there's my story, and that's how it ends.
Oh the tree is too tall
And the branches too wide,
And I do feel so small
Like there's no place to hide.
If you gave me your life,
If you really love me,
Cut the tree, cut the tree
For your love, for your wife.
Simon oh Simon, an axe in a chest,
Where is your sister, where does she rest?
They saw her last season, end of the year –
And never since then was she ever seen here.
The lady of hills has a power o'er you,
Do you remember what she told you to do?
What is that colour on your carpenter boots?
Well ain't it the blood from the apple tree roots.
Em G
D Em (x3)
Em G
D Am
G C
G D
Em G
C D
🔥1