"Но смотрите: нашим респондентам, которые ратуют за парламентскую республику, а их действительно подавляющее большинство, — в общем, им не то чтобы кажется, что парламентская республика у нас раз — и построилась. Они говорят: ну, пару электоральных циклов будет какая-то анархия, это придется пережить. То есть это осознание, что мы будем проходить через какой-то сложный период…

Конечно, никто не хочет заново переживать 90-е — главным образом, потому что люди боятся снова какого-то разгула бандитизма.

Да, это есть. Но при этом — о чем в свое время еще Екатерина Шульман говорила — в обществе высокая нетерпимость к насилию. И в этом смысле второй раз мы уже не наступим на те же грабли. По крайней мере, такую надежду высказывают наши респонденты. Хотя понимание того, что это будет все равно непросто, оно присутствует.

— Многие для себя в эти месяцы отметили удивительную вещь: Россия, оказывается, может быть федерацией, причем не декоративной, какой стала за последние 20 лет, а близкой к тому, чтобы быть реальной. И нынешние губернаторы, оказывается, могут быть не только технократами, для которых самое важное — отчитаться перед начальством, но и вполне себе политиками, которые вынуждены едва ли не напрямую общаться с людьми. Как к этому отнеслось общество? Станет ли это некой новой нормой, с которой будет вынужден каким-то образом считаться и федеральный центр?

Дмитриев: В апреле впервые, наверное, за всю историю опросов «Левада центра» уровень доверия к руководителям регионов превысил уровень доверия к президенту.

— Это же страшная вещь. Были времена, когда губернаторы специально занижали свои рейтинги, чтобы не оказаться впереди главы государства.

Дмитриев: «Левада» не спрашивает об отношении к конкретному губернатору, а интересуется отношением к лидеру своего региона, без фамилии. Но этот анонимный лидер региона в апреле обогнал президента. Хотя, надо отметить, это связано с еще одним беспрецедентным в нашей истории событием — сам рейтинг одобрения президента, то есть ответ на вопрос «Одобряете ли вы деятельность президента Владимира Путина?», упал в апреле до уровня, невиданного в 2000-е годы. Он оказался на уровне, который близок к периоду, когда Владимир Путин был еще премьер-министром в 1999 году.

— Когда о Путине вообще только начинали узнавать.

Дмитриев: Да. Второй вариант рейтинга одобрения — когда людям предлагают назвать пять-шесть политиков, которым они больше всего доверяют. Как считается, это выявляет численность активных сторонников этих политиков. У Путина произошло снижение этого рейтинга более чем в два раза, если сравнивать с 2017 годом. Все это, повторю, происходит на фоне очень быстрого ослабления позитивного восприятия возможностей федеральной власти. Но вот что интересно: этот запрос на то, чтобы у региональных властей было больше возможностей что-то решать, если хотите — на более последовательную реализацию федералистских механизмов в политической системе, мы почувствовали еще год назад. Тогда впервые за очень долгий период в фокус-группах внезапно стали появляться требования независимости регионов. Понятно, что это отдельные, немножко экзотические высказывания, но они давно не звучали. Теперь они встретились, в частности, в фокус-группе, которую мы проводили в Екатеринбурге; в некоторых дальневосточных фокус-группах тоже были такие настроения.

Это как раз объективно соответствует разочарованию в единоличной форме политического правления. Люди хотят более распределенной системы власти, а если так, то это распределение должно происходить либо с точки зрения партийного представительства, либо с точки зрения территориального, с большими возможностями у регионов. В последние годы региональные власти были до крайности политически ослаблены, а губернаторы стали назначенцами, администраторами. А запрос как раз на то, чтобы у региональной власти было больше возможностей для реагирования на нужды собственного населения и меньше зависимости от федеральных властей".

https://www.znak.com/2020-05-25/eksperty_sprognozirovavshie_protesty_na_bolotnoy_kakim_rossiyskoe_obchestvo_vyhodit_iz_karantina

Материалы к выпуску: упомянутое вчера медиа, отказавшееся от употребления слова "власть" применительно к госструктурам и госслужащим, оказалось журналом Inc. Russia. Очень одобряю такую лексическую позицию. Ещё слово "население" убрать из активного вокабуляра, и станем коллективно ближе к ясному пониманию социальной реальности.

"С сегодняшнего дня редакция Inc. перестаёт использовать слово «власть» для обозначения государственных организаций и их представителей. Вместо него мы будем использовать наименования госорганов, конкретные имена и должности чиновников.

Вы больше не увидите у нас заголовков «Власти запретили…», «Власти разрешили…», «Власти дали…». Мы не будем называть государственных служащих «представителями власти», «властями Москвы», «властью страны».

В таком значении слово «власть» — это удобный штамп, который позволяет делать заголовки короче и не задумываться, как назвать каких-то чиновников.

Но использование слова «власть» в таком значении закрепляет невозможность правильных отношений общества с государством".

https://incrussia.ru/news/editors-letter/

Материалы к выпуску: президентские поправки в закон "Об образовании". Внесен 22 мая, профильный комитет - по образованию и науке, первое чтение запланировано на 23 июня. Дополнительных расходов федерального бюджета не предполагает - разумеется, всю эту новую писанину те же сотрудники образовательных учреждений будут изготовлять за ту же зарплату. Кстати, календарные планы уважения к старшим (с планируемыми результатами, измеряемыми, интересно, в чем) полагаются не только для средней школы, но и для бакалавриата и специалитета. Хотя я вот легко могу написать, каким образом воспитывается патриотизм в ходе изучения законотворческого процесса.

https://sozd.duma.gov.ru/bill/960545-7

Так закалялась сталь. Бессердечный коллега Чиков уже поздравил муниципального депутата с открытием протестного сезона-2020 и оптимистично предсказывает возвращение к нормальным показателям протестности с 24 июня. Граждане отдохнули, соскучились, пора выходить. Отметим, что первый выход из онлайна в офлайн случился из-за полицейского омбудсмена, а не по какому-то другому поводу. Интересно.

https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=10163601304245424&id=556865423

"15 суток за одиночный пикет без какого-либо вообще нарушения 20.2 ! И такое теперь бывает
Увидимся летом)"

Граждане, я понимаю, как все истосковались по политическому действию. Тем не менее, политические действия координируем, не толкаемся, лишнего не несем. За передачи отвечает Лизавета Нестерова.

https://www.facebook.com/nesterova.lizaveta/posts/3060646370669453

"Elizaveta Nesterova is with Ilya Azar.
1 hr ·
Дорогие друзья, я вижу абсолютно возмутительную новость о задержании Ильи Азара.

Полностью разделяю всеобщее возмущение, еще и потому, что Илья мой дружище и соратник, но у меня организационная просьба.

Жена и дочка Ильи сейчас не в Москве, поэтому вопросом передач Азару занимаюсь я. Его везут сейчас в первый спецприемник. Пожалуйста, не несите никаких передач, не предупредив меня или жену — в спецприемниках лимит по весу на передачи, если вы привезете что-то, у меня уже могут не принять, а я на связи непосредственно с Ильей и знаю, что ему нужно.

Спасибо за понимание, буду держать в курсе тут".

За правовую помощь задержанным сегодня и завтра и в последующие дни отвечает Апология протеста:

❗️ 10 адвокатов Апологии протеста готовы защищать задержанных сегодня и завтра за проведение одиночных пикетов в Москве

Если вы задержаны — пишите мне.

С данными: ФИО, дата рождения, отдел полиции, в который вас везут.

На данный момент задержаны 6 человек:

Сергей Смирнов, главный редактор Медиазоны
Татьяна Фельгенгауэр, журналист Эха Москвы
Александр Плющев, журналист Эха Москвы
Анастасия Лотарева, главный редактор издания «Такие дела»
Виктория Ивлева, журналист и фотограф
Алиса Ганиева, писательница

Трое первых находятся в ОВД, у них отбирают объяснения. Никакие протоколы пока не составлены. Адвокатов к ним не пускают. Поданы жалобы на имя начальника отдела.

As of now: отпущены с протоколами Сергей Смирнов, Татьяна Фельгенгауэр, Александр Плющев, Алиса Ганиева. Задержаны и на разных стадиях оформления (от автозака до редактуры протокола): Анастасия Лотарева, Михаил Фишман, Илья Васюнин, Мила Земцова, Денис Мищенко, Роза Позднякова (трое последних - от либертарианской партии). Без адвокатов двое: Фишман (не пускают) и Васюнин (в автозаке).

Анастасию Лотареву, главного редактора дружественного издания Такие дела, отпустили с протоколом. Суд 4 июня.

Главреда «Таких дел» отпустили из отдела полиции

На Анастасию составлен протоколы за нарушение режима «самоизоляции» (ст. 3.18.1 КоАП Москвы) и за повторное нарушение законодательства о митингах (ч.8 ст. 20.2.). Ей грозит арест до 30 суток или штраф до 300 тысяч рублей.

Суд состоится 4 июня.

Сообщает адвокат Апологии протеста Вероника Полякова.

Поговорили с Павлом Лобковым о сегодняшних пикетах на Петровке. Съемка с моей стороны, потому Павла Альбертовича не видно, но версию телеканала можно посмотреть на их сайте.

Мой разговор с Павлом Лобковым на телеканале Дождь.

Сегодня на Петровке 38 - день городского и муниципального депутата (но не только). Как обычно, на второй день полицейской активности выяснилось, что, казалось бы, безотказный рецепт от любой болезни "винтим всех, господь разберет своих" почему-то не работает, а делает хуже (no shit, Sherlock). Зашевелились щупальцы административных согласований и политтехнологических "разруливаний". Первого задержанного Виктора Немытова (героя народной поэзии) Мосгорсуд отпустил в зале суда, переквалифицировав статью на неарестную 20.6.1 КоАП РФ, оштрафовал на 20 тысяч рублей, но от оплаты освободил. Это наш такой местный способ сказать "извините, ошибочка вышла". Задержанных совсем уж сдуру с редакционными удостоверениями Александра Плющева и Татьяну Фельгенгауэр отпустили без протоколов, но с натуральными извинениями от начальника ОВД Хамовники (Хамовники - хороший дружественный район, слава пчеловодам Хамовников!). Тем временем на Петровку с плакатом пришел депутат Мосгордумы Сергей Митрохин и был немедленно задержан, с ним его помощница Мария Чуприна и активист Вадим Самолкин. Затем пришли и были задержаны муниципальные депутаты Юлия Галямина, Андрей Морев (глава Якиманки), Елена Филина, Елена Русакова, Сергей Цукасов, Александр Нахимсон. Дальше - больше. Интересно, что сперва всех задержанных, кроме Митрохина, долго держали в автозаке - признак мучительных административных раздумий и перекидывания горячих картошек из одних правоохранительных лапок в другие. Адвокатов сегодня в ОВД пускают без вчерашних глупостей. Как верно заметил коллега Чиков, недопуск адвокатов - худшая из полицейских практик. Не страшно быть задержанным - кто в автозаке не катался, Москвы не видал, как сказал покойный мэр Лужков по схожему поводу. Неприятно оказаться в отделении взаперти без адвоката или с адвокатом по назначению: в этой ситуации главное - ничего не пугаться и ничего не подписывать, кроме собственных письменных протестов. Списки задержанных с ОВД и адвокатами - как обычно, у всенародного заступника ОВД-Инфо. Всего пока в Москве 31 человек, в Питере четверо. В Москве кого-то отпускают с протоколами по ст. 3.18.1 КоАП Москвы (нарушение требований нормативных правовых актов г. Москвы, направленных на введение и обеспечение режима повышенной готовности), на кого-то собираются составлять по ст. 20.2 КоАП РФ (нарушение порядка проведения публичного мероприятия), но эта практика, по итогам вчерашнего, должна быть признана неприменимой - всё же одиночный пикет никак не массовое мероприятие, даже для наших судов. Следующая точка силы - апелляционная жалоба Ильи Азара в Мосгорсуде: 1 июня, 14:30.

https://ovdinfo.org/news/2020/05/29/spisok-zaderzhannyh-na-akciyah-v-podderzhku-zaderzhannyh-29-maya-2020-goda

На сегодня всё, ОВД Тверское пусто, Таганское и Хамовники, насколько я понимаю, тоже. Некоторых отпускали без протокола, из протоколируемых статей популярны 3.18.1 КоАП Москвы (о нарушении режима самоизоляции) и, в меньшей степени, ч. 5 ст. 20.2 КоАП (нарушение правил проведения акции). Посмотрим, что будет завтра.

https://ovdinfo.org/news/2020/05/29/zaderzhaniya-na-odinochnyh-piketah-29-maya-onlayn#wtf_1353729

Поговорили с Тимуром Олевским на телеканале Настоящее Время о втором дне протестов, изменениях в стилистике составления протоколов, расхождении интересов московских и федеральных политменеджеров, роли организованных оппозиционных структур, народном юморе и, внезапно, Максиме Галкине. Раз спросили, как было не ответить.

Сегодня на Петровке, 38 продолжается пикетная весна: вышли и задержаны муниципальные депутаты Елена Филина (Вернадского), Андрей Морев (глава Якиманки), Дмитрий Зеленов (тоже Якиманка), Наталья Ремизова (Ховрино), активисты Дмитрий Кисиев и Леонид Драбкин. День в разгаре. Тем временем на легендарной платформе Change.org​ имеется петиция с требованием Освободить Азара и оставить в покое одиночные пикеты. В чем смысл петиции? У Азара в понедельник 1 июня апелляционная жалоба в Мосгорсуде. На третий день протестов винтят уже как-то вяленько, вчера отменили наказание первому задержанному - Виктору Немытову. Наши безумные decision-makers - коих много и они вечно толкаются локтями, не соблюдая социальную дистанцию, - смотрят на самые странные признаки: соцопросы тайные и явные, посты в соцсетях, письма граждан в инстанции и вот почему-то петиции на Change.org. Не верите - зайдите на сайте в раздел Успехи, это впечатляет. Если к понедельнику собрать тысяч сто подписей (что вполне достижимо, там уже под 50K), Азар не будет сидеть свои 15 суток, от одиночных пикетчиков отмотаются и штрафы уже запротоколированным будут потихоньку списывать и сами дела закрывать "за незначительностью". Спячка кончилась, впереди большой политический сезон.

Тем временем телеканал Настоящее Время сделал из моего вчерашнего эфира даже частичную текстовую расшифровку:

"Я не хочу сказать, что эта цепная реакция приведет к тому, что москвичи возьмут штурмом Кремль или Тверскую, 13. Но люди засиделись в самоизоляции, давно уже ничего такого не было. А общественные настроения с прошлого лета лучше не стали. Конечно, сейчас испытываешь удивительное ощущение дежавю, когда просто перенесся на год назад. Я напомню, что в июне в прошлом году из-за дела Голунова начались первые московские протесты, которые потом плавно перетекли в протесты по разным поводам, связанным с избирательной кампанией в Московскую городскую думу. Потом это все как-то так завершилось.

– Сейчас есть определенный запретный режим в Москве из-за коронавируса. Когда много людей очевидно не выполняет приказ власти, то приказы власти девальвируются. Это, наверное, тоже неприятное чувство, из-за этого хочется, чтобы они перестали так делать как можно скорее.

– Для того чтобы люди перестали так делать, нужно повысить для них цену нарушения. Это понятная, простая репрессивная логика. Она простая в теории, но когда ее начинаешь применять на практике, возникают неожиданные шероховатости, поскольку существует много разных групп интересов и политических деятелей, которые хотят разного. Поэтому нет такого, что кто-то один проводит такую единую политику. Есть федеральные власти – у них свой интерес, им нужно побыстрее прийти к норме, как они ее понимают, и быстрее провести общероссийское голосование. У них своя мегацель, они зафиксированы на ней. Есть московские власти, которые, по-видимому, хотели бы продлить режим самоизоляции по разным причинам, незаметно переводя его в режим самосохранения.

Тут получается, что вроде как вы не можете назначить всероссийское голосование, одновременно не разрешив митинговую протестную активность. Вот это обнаружилось с изумлением. Как бы было хорошо, если бы люди дома сидели, но при этом как-то за поправки бы голосовали. Но не получается так. Оказывается, что это все идет одним комплексным обедом. Сейчас я слышу, как железные мозги нашего политического менеджмента скрипят в попытке как-то совместить эти две совершенно несовместимые вещи".

Да, мы тоже все смотрели в ютьюбе, выведенном на большой телевизор. Впечатляюще.

https://www.facebook.com/michael.schulmann/posts/3078592035520608

World media on a rainy day: The New Yorker. The vertical of Power against the horizontality of virus spreading, with me explaining at some length the demise of ‘good tsar, bad boyars’ trope and other niceties of emergency administration.

With the limitations, or even hollowness, of the vertical exposed by the pandemic, one lasting impact may be a process of “involuntary federalization,” Ekaterina Schulmann, a noted political scientist in Moscow, told me. Regional leaders mobilized to deal with covid-19 in their territories, and, as a result, their popularity has risen while trust in Putin has fallen. Previously, Putin could blame regional officials for any shortcomings while emerging unscathed himself. But now, as Schulmann put it, “The perennial idea of ‘good tsar, bad boyars’ has stopped working.”

This is not to say that Putin’s hold on power is fragile or risking collapse. Quarantine makes it nearly impossible to organize any large-scale protest movements; the Kremlin’s five hundred billion dollars in cash reserves are among the world’s largest. What’s more likely is that the pandemic will further embed political and social trend lines that emerged long ago. Putin’s approval rating has fallen since his last reelection, in 2018. During the same period, Schulmann pointed out, local pride and anti-Moscow sentiment had also been growing in the regions.

“Coronavirus doesn’t so much introduce anything new as much as it strengthens what’s already been happening,” Schulmann said. The same is true for Putin’s vertical of power. “To a large extent, the image of a vertical stretching from the earth to the sky was always a propagandistic picture,” she said. Schulmann pointed out that Putin’s administration stopped publishing data on the implementation of Presidential orders back in 2013, when eighty-five per cent were carried out. The pandemic has exposed the fallibility of the vertical—or even its fundamental powerlessness—ever more sharply. “The virus is a genuine threat, not a fantasy one—and it doesn’t listen to bureaucratic orders.”

World media on a rainy day: New Statesman, a British political magazine, on how virus affects your rating (spoiler: the damage is horrific). Me explaining the perambulation of popular trust, that, as in a Russian tale, has gone away from the granddad, gone away from the grandma, but has not yet arrived to anyone else. Also quoted: Alexander Baunov with his notable article in another big media outlet, Foreign Affairs, that we are going to discuss some time next week.

"Over several years, opinion polls have registered an uptick in regional governors’ approval ratings. Though often pigeonholed as corrupt and and incompetent foils for the president, mayors and governors have seen their standing among ordinary Russians improve steadily since reaching an all-time low in 2011. In February 2020, Russia’s regional governors registered an approval rating of 65 per cent, beating the president’s for the first time ever.

To Moscow political scientist Ekaterina Schulmann, this reflects a profound change in the fundamentals of Russian politics.

After Putin’s re-elected in March 2018 with almost 77 per cent of the vote, Russians’ trust in him began a gradual decline, a process then accelerated by a raft of controversial pension reforms announced shortly after his victory. According to Schulmann, such a decline in the president’s standing should have produced corresponding increases in prestige for other institutions or public figures.

“Missing trust needs to reinvest itself somewhere,” she says.

In fact, virtually all Russia’s political institutions, from the army and church to NGOs, sank alongside Putin in public estimation after 2018. The one unlikely exception: the country’s much maligned regional governors.

Schulmann suggests that governors, though traditionally unpopular, were able to trade on a mixture of anti-Moscow resentment, local loyalties, and a sense that life was, at last, improving in the Russian provinces, to receive an unexpected boost to their profiles. Entirely unexpectedly, the power vertical had been turned on its head.

As Russia’s coronavirus response has taken shape, the power vertical has continued to invert itself. Putin, confounding the expectation of both his critics and supporters, has chosen to take a background role. Waiting until late March to make his first public speech on the pandemic, he has since largely restricted himself to announcing popular financial support measures and non-working “holidays”.

Meanwhile, broad powers governing lockdowns, travel bans and health provision have been returned to the regional level, a decisive break with two decades of centralisation. With Putin keeping a low profile, regional governors, from Sergey Sobyanin, the technocratic Moscow mayor and advocate of high-tech pandemic solutions, to Ramzan Kadyrov, the enfant terrible Chechen leader and advocate of executing curfew breakers, have had their respective moments in the spotlight.

Alexander Baunov of the Carnegie Moscow Center, writing in Foreign Affairs magazine, has suggested that Moscow’s conversion to federalism, which has not been matched with financial support for the regions, is a temporary, political move, aimed at insulating Putin from responsibility for unpopular lockdown measures.

However, according to Schulmann, Russia’s traditional power vertical may not be so easily restored once the pandemic is over.

“The central government will likely try to take back some powers it invested in the regions, but I am not sure that they will succeed," she said. At least some of the governors with newly acquired popular support may well continue to expand their de facto powers in a kind of creeping federalisation.”

In other words, though there is little indication that Putin’s grip on the Russian public imagination is about to fade entirely, coronavirus is remaking the regime he has spent 20 years building. And that is a change he will likely have to learn to live with".