Граждане, я понимаю, как все истосковались по политическому действию. Тем не менее, политические действия координируем, не толкаемся, лишнего не несем. За передачи отвечает Лизавета Нестерова.

https://www.facebook.com/nesterova.lizaveta/posts/3060646370669453

"Elizaveta Nesterova is with Ilya Azar.
1 hr ·
Дорогие друзья, я вижу абсолютно возмутительную новость о задержании Ильи Азара.

Полностью разделяю всеобщее возмущение, еще и потому, что Илья мой дружище и соратник, но у меня организационная просьба.

Жена и дочка Ильи сейчас не в Москве, поэтому вопросом передач Азару занимаюсь я. Его везут сейчас в первый спецприемник. Пожалуйста, не несите никаких передач, не предупредив меня или жену — в спецприемниках лимит по весу на передачи, если вы привезете что-то, у меня уже могут не принять, а я на связи непосредственно с Ильей и знаю, что ему нужно.

Спасибо за понимание, буду держать в курсе тут".

За правовую помощь задержанным сегодня и завтра и в последующие дни отвечает Апология протеста:

❗️ 10 адвокатов Апологии протеста готовы защищать задержанных сегодня и завтра за проведение одиночных пикетов в Москве

Если вы задержаны — пишите мне.

С данными: ФИО, дата рождения, отдел полиции, в который вас везут.

На данный момент задержаны 6 человек:

Сергей Смирнов, главный редактор Медиазоны
Татьяна Фельгенгауэр, журналист Эха Москвы
Александр Плющев, журналист Эха Москвы
Анастасия Лотарева, главный редактор издания «Такие дела»
Виктория Ивлева, журналист и фотограф
Алиса Ганиева, писательница

Трое первых находятся в ОВД, у них отбирают объяснения. Никакие протоколы пока не составлены. Адвокатов к ним не пускают. Поданы жалобы на имя начальника отдела.

As of now: отпущены с протоколами Сергей Смирнов, Татьяна Фельгенгауэр, Александр Плющев, Алиса Ганиева. Задержаны и на разных стадиях оформления (от автозака до редактуры протокола): Анастасия Лотарева, Михаил Фишман, Илья Васюнин, Мила Земцова, Денис Мищенко, Роза Позднякова (трое последних - от либертарианской партии). Без адвокатов двое: Фишман (не пускают) и Васюнин (в автозаке).

Анастасию Лотареву, главного редактора дружественного издания Такие дела, отпустили с протоколом. Суд 4 июня.

Главреда «Таких дел» отпустили из отдела полиции

На Анастасию составлен протоколы за нарушение режима «самоизоляции» (ст. 3.18.1 КоАП Москвы) и за повторное нарушение законодательства о митингах (ч.8 ст. 20.2.). Ей грозит арест до 30 суток или штраф до 300 тысяч рублей.

Суд состоится 4 июня.

Сообщает адвокат Апологии протеста Вероника Полякова.

Поговорили с Павлом Лобковым о сегодняшних пикетах на Петровке. Съемка с моей стороны, потому Павла Альбертовича не видно, но версию телеканала можно посмотреть на их сайте.

Мой разговор с Павлом Лобковым на телеканале Дождь.

Сегодня на Петровке 38 - день городского и муниципального депутата (но не только). Как обычно, на второй день полицейской активности выяснилось, что, казалось бы, безотказный рецепт от любой болезни "винтим всех, господь разберет своих" почему-то не работает, а делает хуже (no shit, Sherlock). Зашевелились щупальцы административных согласований и политтехнологических "разруливаний". Первого задержанного Виктора Немытова (героя народной поэзии) Мосгорсуд отпустил в зале суда, переквалифицировав статью на неарестную 20.6.1 КоАП РФ, оштрафовал на 20 тысяч рублей, но от оплаты освободил. Это наш такой местный способ сказать "извините, ошибочка вышла". Задержанных совсем уж сдуру с редакционными удостоверениями Александра Плющева и Татьяну Фельгенгауэр отпустили без протоколов, но с натуральными извинениями от начальника ОВД Хамовники (Хамовники - хороший дружественный район, слава пчеловодам Хамовников!). Тем временем на Петровку с плакатом пришел депутат Мосгордумы Сергей Митрохин и был немедленно задержан, с ним его помощница Мария Чуприна и активист Вадим Самолкин. Затем пришли и были задержаны муниципальные депутаты Юлия Галямина, Андрей Морев (глава Якиманки), Елена Филина, Елена Русакова, Сергей Цукасов, Александр Нахимсон. Дальше - больше. Интересно, что сперва всех задержанных, кроме Митрохина, долго держали в автозаке - признак мучительных административных раздумий и перекидывания горячих картошек из одних правоохранительных лапок в другие. Адвокатов сегодня в ОВД пускают без вчерашних глупостей. Как верно заметил коллега Чиков, недопуск адвокатов - худшая из полицейских практик. Не страшно быть задержанным - кто в автозаке не катался, Москвы не видал, как сказал покойный мэр Лужков по схожему поводу. Неприятно оказаться в отделении взаперти без адвоката или с адвокатом по назначению: в этой ситуации главное - ничего не пугаться и ничего не подписывать, кроме собственных письменных протестов. Списки задержанных с ОВД и адвокатами - как обычно, у всенародного заступника ОВД-Инфо. Всего пока в Москве 31 человек, в Питере четверо. В Москве кого-то отпускают с протоколами по ст. 3.18.1 КоАП Москвы (нарушение требований нормативных правовых актов г. Москвы, направленных на введение и обеспечение режима повышенной готовности), на кого-то собираются составлять по ст. 20.2 КоАП РФ (нарушение порядка проведения публичного мероприятия), но эта практика, по итогам вчерашнего, должна быть признана неприменимой - всё же одиночный пикет никак не массовое мероприятие, даже для наших судов. Следующая точка силы - апелляционная жалоба Ильи Азара в Мосгорсуде: 1 июня, 14:30.

https://ovdinfo.org/news/2020/05/29/spisok-zaderzhannyh-na-akciyah-v-podderzhku-zaderzhannyh-29-maya-2020-goda

На сегодня всё, ОВД Тверское пусто, Таганское и Хамовники, насколько я понимаю, тоже. Некоторых отпускали без протокола, из протоколируемых статей популярны 3.18.1 КоАП Москвы (о нарушении режима самоизоляции) и, в меньшей степени, ч. 5 ст. 20.2 КоАП (нарушение правил проведения акции). Посмотрим, что будет завтра.

https://ovdinfo.org/news/2020/05/29/zaderzhaniya-na-odinochnyh-piketah-29-maya-onlayn#wtf_1353729

Поговорили с Тимуром Олевским на телеканале Настоящее Время о втором дне протестов, изменениях в стилистике составления протоколов, расхождении интересов московских и федеральных политменеджеров, роли организованных оппозиционных структур, народном юморе и, внезапно, Максиме Галкине. Раз спросили, как было не ответить.

Сегодня на Петровке, 38 продолжается пикетная весна: вышли и задержаны муниципальные депутаты Елена Филина (Вернадского), Андрей Морев (глава Якиманки), Дмитрий Зеленов (тоже Якиманка), Наталья Ремизова (Ховрино), активисты Дмитрий Кисиев и Леонид Драбкин. День в разгаре. Тем временем на легендарной платформе Change.org​ имеется петиция с требованием Освободить Азара и оставить в покое одиночные пикеты. В чем смысл петиции? У Азара в понедельник 1 июня апелляционная жалоба в Мосгорсуде. На третий день протестов винтят уже как-то вяленько, вчера отменили наказание первому задержанному - Виктору Немытову. Наши безумные decision-makers - коих много и они вечно толкаются локтями, не соблюдая социальную дистанцию, - смотрят на самые странные признаки: соцопросы тайные и явные, посты в соцсетях, письма граждан в инстанции и вот почему-то петиции на Change.org. Не верите - зайдите на сайте в раздел Успехи, это впечатляет. Если к понедельнику собрать тысяч сто подписей (что вполне достижимо, там уже под 50K), Азар не будет сидеть свои 15 суток, от одиночных пикетчиков отмотаются и штрафы уже запротоколированным будут потихоньку списывать и сами дела закрывать "за незначительностью". Спячка кончилась, впереди большой политический сезон.

Тем временем телеканал Настоящее Время сделал из моего вчерашнего эфира даже частичную текстовую расшифровку:

"Я не хочу сказать, что эта цепная реакция приведет к тому, что москвичи возьмут штурмом Кремль или Тверскую, 13. Но люди засиделись в самоизоляции, давно уже ничего такого не было. А общественные настроения с прошлого лета лучше не стали. Конечно, сейчас испытываешь удивительное ощущение дежавю, когда просто перенесся на год назад. Я напомню, что в июне в прошлом году из-за дела Голунова начались первые московские протесты, которые потом плавно перетекли в протесты по разным поводам, связанным с избирательной кампанией в Московскую городскую думу. Потом это все как-то так завершилось.

– Сейчас есть определенный запретный режим в Москве из-за коронавируса. Когда много людей очевидно не выполняет приказ власти, то приказы власти девальвируются. Это, наверное, тоже неприятное чувство, из-за этого хочется, чтобы они перестали так делать как можно скорее.

– Для того чтобы люди перестали так делать, нужно повысить для них цену нарушения. Это понятная, простая репрессивная логика. Она простая в теории, но когда ее начинаешь применять на практике, возникают неожиданные шероховатости, поскольку существует много разных групп интересов и политических деятелей, которые хотят разного. Поэтому нет такого, что кто-то один проводит такую единую политику. Есть федеральные власти – у них свой интерес, им нужно побыстрее прийти к норме, как они ее понимают, и быстрее провести общероссийское голосование. У них своя мегацель, они зафиксированы на ней. Есть московские власти, которые, по-видимому, хотели бы продлить режим самоизоляции по разным причинам, незаметно переводя его в режим самосохранения.

Тут получается, что вроде как вы не можете назначить всероссийское голосование, одновременно не разрешив митинговую протестную активность. Вот это обнаружилось с изумлением. Как бы было хорошо, если бы люди дома сидели, но при этом как-то за поправки бы голосовали. Но не получается так. Оказывается, что это все идет одним комплексным обедом. Сейчас я слышу, как железные мозги нашего политического менеджмента скрипят в попытке как-то совместить эти две совершенно несовместимые вещи".

Да, мы тоже все смотрели в ютьюбе, выведенном на большой телевизор. Впечатляюще.

https://www.facebook.com/michael.schulmann/posts/3078592035520608

World media on a rainy day: The New Yorker. The vertical of Power against the horizontality of virus spreading, with me explaining at some length the demise of ‘good tsar, bad boyars’ trope and other niceties of emergency administration.

With the limitations, or even hollowness, of the vertical exposed by the pandemic, one lasting impact may be a process of “involuntary federalization,” Ekaterina Schulmann, a noted political scientist in Moscow, told me. Regional leaders mobilized to deal with covid-19 in their territories, and, as a result, their popularity has risen while trust in Putin has fallen. Previously, Putin could blame regional officials for any shortcomings while emerging unscathed himself. But now, as Schulmann put it, “The perennial idea of ‘good tsar, bad boyars’ has stopped working.”

This is not to say that Putin’s hold on power is fragile or risking collapse. Quarantine makes it nearly impossible to organize any large-scale protest movements; the Kremlin’s five hundred billion dollars in cash reserves are among the world’s largest. What’s more likely is that the pandemic will further embed political and social trend lines that emerged long ago. Putin’s approval rating has fallen since his last reelection, in 2018. During the same period, Schulmann pointed out, local pride and anti-Moscow sentiment had also been growing in the regions.

“Coronavirus doesn’t so much introduce anything new as much as it strengthens what’s already been happening,” Schulmann said. The same is true for Putin’s vertical of power. “To a large extent, the image of a vertical stretching from the earth to the sky was always a propagandistic picture,” she said. Schulmann pointed out that Putin’s administration stopped publishing data on the implementation of Presidential orders back in 2013, when eighty-five per cent were carried out. The pandemic has exposed the fallibility of the vertical—or even its fundamental powerlessness—ever more sharply. “The virus is a genuine threat, not a fantasy one—and it doesn’t listen to bureaucratic orders.”

World media on a rainy day: New Statesman, a British political magazine, on how virus affects your rating (spoiler: the damage is horrific). Me explaining the perambulation of popular trust, that, as in a Russian tale, has gone away from the granddad, gone away from the grandma, but has not yet arrived to anyone else. Also quoted: Alexander Baunov with his notable article in another big media outlet, Foreign Affairs, that we are going to discuss some time next week.

"Over several years, opinion polls have registered an uptick in regional governors’ approval ratings. Though often pigeonholed as corrupt and and incompetent foils for the president, mayors and governors have seen their standing among ordinary Russians improve steadily since reaching an all-time low in 2011. In February 2020, Russia’s regional governors registered an approval rating of 65 per cent, beating the president’s for the first time ever.

To Moscow political scientist Ekaterina Schulmann, this reflects a profound change in the fundamentals of Russian politics.

After Putin’s re-elected in March 2018 with almost 77 per cent of the vote, Russians’ trust in him began a gradual decline, a process then accelerated by a raft of controversial pension reforms announced shortly after his victory. According to Schulmann, such a decline in the president’s standing should have produced corresponding increases in prestige for other institutions or public figures.

“Missing trust needs to reinvest itself somewhere,” she says.

In fact, virtually all Russia’s political institutions, from the army and church to NGOs, sank alongside Putin in public estimation after 2018. The one unlikely exception: the country’s much maligned regional governors.

Schulmann suggests that governors, though traditionally unpopular, were able to trade on a mixture of anti-Moscow resentment, local loyalties, and a sense that life was, at last, improving in the Russian provinces, to receive an unexpected boost to their profiles. Entirely unexpectedly, the power vertical had been turned on its head.

As Russia’s coronavirus response has taken shape, the power vertical has continued to invert itself. Putin, confounding the expectation of both his critics and supporters, has chosen to take a background role. Waiting until late March to make his first public speech on the pandemic, he has since largely restricted himself to announcing popular financial support measures and non-working “holidays”.

Meanwhile, broad powers governing lockdowns, travel bans and health provision have been returned to the regional level, a decisive break with two decades of centralisation. With Putin keeping a low profile, regional governors, from Sergey Sobyanin, the technocratic Moscow mayor and advocate of high-tech pandemic solutions, to Ramzan Kadyrov, the enfant terrible Chechen leader and advocate of executing curfew breakers, have had their respective moments in the spotlight.

Alexander Baunov of the Carnegie Moscow Center, writing in Foreign Affairs magazine, has suggested that Moscow’s conversion to federalism, which has not been matched with financial support for the regions, is a temporary, political move, aimed at insulating Putin from responsibility for unpopular lockdown measures.

However, according to Schulmann, Russia’s traditional power vertical may not be so easily restored once the pandemic is over.

“The central government will likely try to take back some powers it invested in the regions, but I am not sure that they will succeed," she said. At least some of the governors with newly acquired popular support may well continue to expand their de facto powers in a kind of creeping federalisation.”

In other words, though there is little indication that Putin’s grip on the Russian public imagination is about to fade entirely, coronavirus is remaking the regime he has spent 20 years building. And that is a change he will likely have to learn to live with".

German media on a rainy day: Süddeutsche Zeitung on the discomfort of governing during the pandemic, when you can have neither the parade nor the acclamation plebiscite, nor anything pleasant whatsoever. Boring! My Echo Moscow broadcast gets quoted, on the all-important question of electoral timing:

"Politologin Ekaterina Schulmann sagte dem Sender Echo Moskwy, der Kreml müsse den perfekten Zeitpunkt für das Votum abpassen: solange die Freude über das Ende der Quarantäne nicht abgeklungen sei, und bevor der Schrecken über die Wirtschaftslage einsetze. Manche Experten erwarten, dass dieser Schrecken im Herbst zu Protesten führt. Der Kreml erwartet das womöglich auch: Er nutzte die Zeit, um neue Gesetze vorzubereiten. Dann dürfen etwa Polizisten härter durchgreifen und können seltener belangt werden".

Ресурс ИноСМИ делает довольно честные переводы публикаций иностранной прессы, информационной безопасности ради предуведомляя их заклятиями против русофобии и западной пропаганды, наподобие того, как Руссо в предисловии к Новой Элоизе писал, что целомудренная девица романов не читает, а которая прочитала - та уже не целомудренная, я предупреждал. Так что, если ваши иностранные языки еще не так хороши, как могли бы быть, можно пропускать предохранительный курсив и читать сами тексты.

Вот, например, Нью-Йоркер:

"Поскольку пандемия наглядно продемонстрировала ограниченность возможностей и даже пустоту вертикали власти, одним из долгосрочных эффектов может оказаться процесс «невольной федерализации», как сказала Екатерина Шульман, известный политолог из Москвы. Региональные лидеры мобилизовались, чтобы справиться с covid-19 на своих территориях, и в результате их популярность выросла, тогда как доверие к Путину уменьшилось. Прежде Путин мог обвинить региональных чиновников в любых проблемах, и это никак не сказывалось на его рейтинге. Теперь же, по словам Шульман, «вечный образ „доброго царя и плохих бояр‟ перестал работать».

Это вовсе не значит, что режим Путина стал хрупким и ему грозит крах. Карантин делает практически невозможным организацию каких-либо масштабных протестных движений, а валютные запасы Кремля, достигающие 500 миллиардов долларов, являются одним из самых значительных в мире. Гораздо более вероятно то, что пандемия укрепит те политические и социальные тенденции, которые возникли давно. С момента последнего переизбрания Путина в 2018 году его рейтинг одобрения существенно снизился. За этот же период времени, как отметила Шульман, в регионах заметно усилились гордость за малую родину и антимосковские настроения.

«Коронавирус не столько принес нечто новое, сколько укрепил то, что уже существовало», — сказала Шульман. То же самое касается и путинской вертикали власти. «Во многом образ вертикали, которая простирается от земли до самого неба, всегда был пропагандистской картинкой», — сказала она. Шульман также указала на то, что администрация президента перестала публиковать данные о выполнении президентских указов в 2013 году, когда выполнялось 85% указов. Пандемия коронавируса продемонстрировала недостатки вертикали — и даже ее фундаментальное бессилие — еще более наглядно. «Вирус — это настоящая угроза, а не выдуманная, и он не прислушивается к приказам чиновников»".

А вот Зюддойче цайтунг с того же ресурса:

"Политолог Екатерина Шульман сказала в эфире радиостанции «Эхо Москвы», что Кремль должен подобрать идеальный момент для голосования: пока радость в связи с окончанием карантина не прошла, и прежде чем нахлынет ужас от экономической ситуации. Некоторые эксперты полагают, что этот ужас приведет к протестам осенью. Кремль также не исключает такую возможность. Он воспользовался дополнительным временем, чтобы подготовить нужные законы. Теперь полицейские смогут действовать жестче и реже будут привлекаться к ответственности".

Тем временем на волне народного внимания, поднявшейся после Смешариков (никогда не угадаешь, чем окажешься любезен народу), TJournal сделал про меня такую расследовательскую, не побоюсь этого слова, публикацию. Пройди тест и узнай, какой ты интернет-феномен. У вас хейтеры бывают? У нас никто не бывает, такая скука. Автор подошел к работе ответственно: накопал аниме-картинок, выбрал для обложки одну из наиболее пугающих моих фотографий, опросил администратора профильного фан-сообщества вконтакте (живущего независимо от меня своей бурной социально-политической жизнью) и даже добросовестно проинтервьюировал меня:

https://tjournal.ru/internet/171101-fandom-i-nikakogo-heyta-kak-politolog-ekaterina-shulman-stala-internet-fenomenom-i-chto-ona-dumaet-o-vnimanii-socsetey