Мой разговор с Павлом Лобковым на телеканале Дождь.

Сегодня на Петровке 38 - день городского и муниципального депутата (но не только). Как обычно, на второй день полицейской активности выяснилось, что, казалось бы, безотказный рецепт от любой болезни "винтим всех, господь разберет своих" почему-то не работает, а делает хуже (no shit, Sherlock). Зашевелились щупальцы административных согласований и политтехнологических "разруливаний". Первого задержанного Виктора Немытова (героя народной поэзии) Мосгорсуд отпустил в зале суда, переквалифицировав статью на неарестную 20.6.1 КоАП РФ, оштрафовал на 20 тысяч рублей, но от оплаты освободил. Это наш такой местный способ сказать "извините, ошибочка вышла". Задержанных совсем уж сдуру с редакционными удостоверениями Александра Плющева и Татьяну Фельгенгауэр отпустили без протоколов, но с натуральными извинениями от начальника ОВД Хамовники (Хамовники - хороший дружественный район, слава пчеловодам Хамовников!). Тем временем на Петровку с плакатом пришел депутат Мосгордумы Сергей Митрохин и был немедленно задержан, с ним его помощница Мария Чуприна и активист Вадим Самолкин. Затем пришли и были задержаны муниципальные депутаты Юлия Галямина, Андрей Морев (глава Якиманки), Елена Филина, Елена Русакова, Сергей Цукасов, Александр Нахимсон. Дальше - больше. Интересно, что сперва всех задержанных, кроме Митрохина, долго держали в автозаке - признак мучительных административных раздумий и перекидывания горячих картошек из одних правоохранительных лапок в другие. Адвокатов сегодня в ОВД пускают без вчерашних глупостей. Как верно заметил коллега Чиков, недопуск адвокатов - худшая из полицейских практик. Не страшно быть задержанным - кто в автозаке не катался, Москвы не видал, как сказал покойный мэр Лужков по схожему поводу. Неприятно оказаться в отделении взаперти без адвоката или с адвокатом по назначению: в этой ситуации главное - ничего не пугаться и ничего не подписывать, кроме собственных письменных протестов. Списки задержанных с ОВД и адвокатами - как обычно, у всенародного заступника ОВД-Инфо. Всего пока в Москве 31 человек, в Питере четверо. В Москве кого-то отпускают с протоколами по ст. 3.18.1 КоАП Москвы (нарушение требований нормативных правовых актов г. Москвы, направленных на введение и обеспечение режима повышенной готовности), на кого-то собираются составлять по ст. 20.2 КоАП РФ (нарушение порядка проведения публичного мероприятия), но эта практика, по итогам вчерашнего, должна быть признана неприменимой - всё же одиночный пикет никак не массовое мероприятие, даже для наших судов. Следующая точка силы - апелляционная жалоба Ильи Азара в Мосгорсуде: 1 июня, 14:30.

https://ovdinfo.org/news/2020/05/29/spisok-zaderzhannyh-na-akciyah-v-podderzhku-zaderzhannyh-29-maya-2020-goda

На сегодня всё, ОВД Тверское пусто, Таганское и Хамовники, насколько я понимаю, тоже. Некоторых отпускали без протокола, из протоколируемых статей популярны 3.18.1 КоАП Москвы (о нарушении режима самоизоляции) и, в меньшей степени, ч. 5 ст. 20.2 КоАП (нарушение правил проведения акции). Посмотрим, что будет завтра.

https://ovdinfo.org/news/2020/05/29/zaderzhaniya-na-odinochnyh-piketah-29-maya-onlayn#wtf_1353729

Поговорили с Тимуром Олевским на телеканале Настоящее Время о втором дне протестов, изменениях в стилистике составления протоколов, расхождении интересов московских и федеральных политменеджеров, роли организованных оппозиционных структур, народном юморе и, внезапно, Максиме Галкине. Раз спросили, как было не ответить.

Сегодня на Петровке, 38 продолжается пикетная весна: вышли и задержаны муниципальные депутаты Елена Филина (Вернадского), Андрей Морев (глава Якиманки), Дмитрий Зеленов (тоже Якиманка), Наталья Ремизова (Ховрино), активисты Дмитрий Кисиев и Леонид Драбкин. День в разгаре. Тем временем на легендарной платформе Change.org​ имеется петиция с требованием Освободить Азара и оставить в покое одиночные пикеты. В чем смысл петиции? У Азара в понедельник 1 июня апелляционная жалоба в Мосгорсуде. На третий день протестов винтят уже как-то вяленько, вчера отменили наказание первому задержанному - Виктору Немытову. Наши безумные decision-makers - коих много и они вечно толкаются локтями, не соблюдая социальную дистанцию, - смотрят на самые странные признаки: соцопросы тайные и явные, посты в соцсетях, письма граждан в инстанции и вот почему-то петиции на Change.org. Не верите - зайдите на сайте в раздел Успехи, это впечатляет. Если к понедельнику собрать тысяч сто подписей (что вполне достижимо, там уже под 50K), Азар не будет сидеть свои 15 суток, от одиночных пикетчиков отмотаются и штрафы уже запротоколированным будут потихоньку списывать и сами дела закрывать "за незначительностью". Спячка кончилась, впереди большой политический сезон.

Тем временем телеканал Настоящее Время сделал из моего вчерашнего эфира даже частичную текстовую расшифровку:

"Я не хочу сказать, что эта цепная реакция приведет к тому, что москвичи возьмут штурмом Кремль или Тверскую, 13. Но люди засиделись в самоизоляции, давно уже ничего такого не было. А общественные настроения с прошлого лета лучше не стали. Конечно, сейчас испытываешь удивительное ощущение дежавю, когда просто перенесся на год назад. Я напомню, что в июне в прошлом году из-за дела Голунова начались первые московские протесты, которые потом плавно перетекли в протесты по разным поводам, связанным с избирательной кампанией в Московскую городскую думу. Потом это все как-то так завершилось.

– Сейчас есть определенный запретный режим в Москве из-за коронавируса. Когда много людей очевидно не выполняет приказ власти, то приказы власти девальвируются. Это, наверное, тоже неприятное чувство, из-за этого хочется, чтобы они перестали так делать как можно скорее.

– Для того чтобы люди перестали так делать, нужно повысить для них цену нарушения. Это понятная, простая репрессивная логика. Она простая в теории, но когда ее начинаешь применять на практике, возникают неожиданные шероховатости, поскольку существует много разных групп интересов и политических деятелей, которые хотят разного. Поэтому нет такого, что кто-то один проводит такую единую политику. Есть федеральные власти – у них свой интерес, им нужно побыстрее прийти к норме, как они ее понимают, и быстрее провести общероссийское голосование. У них своя мегацель, они зафиксированы на ней. Есть московские власти, которые, по-видимому, хотели бы продлить режим самоизоляции по разным причинам, незаметно переводя его в режим самосохранения.

Тут получается, что вроде как вы не можете назначить всероссийское голосование, одновременно не разрешив митинговую протестную активность. Вот это обнаружилось с изумлением. Как бы было хорошо, если бы люди дома сидели, но при этом как-то за поправки бы голосовали. Но не получается так. Оказывается, что это все идет одним комплексным обедом. Сейчас я слышу, как железные мозги нашего политического менеджмента скрипят в попытке как-то совместить эти две совершенно несовместимые вещи".

Да, мы тоже все смотрели в ютьюбе, выведенном на большой телевизор. Впечатляюще.

https://www.facebook.com/michael.schulmann/posts/3078592035520608

World media on a rainy day: The New Yorker. The vertical of Power against the horizontality of virus spreading, with me explaining at some length the demise of ‘good tsar, bad boyars’ trope and other niceties of emergency administration.

With the limitations, or even hollowness, of the vertical exposed by the pandemic, one lasting impact may be a process of “involuntary federalization,” Ekaterina Schulmann, a noted political scientist in Moscow, told me. Regional leaders mobilized to deal with covid-19 in their territories, and, as a result, their popularity has risen while trust in Putin has fallen. Previously, Putin could blame regional officials for any shortcomings while emerging unscathed himself. But now, as Schulmann put it, “The perennial idea of ‘good tsar, bad boyars’ has stopped working.”

This is not to say that Putin’s hold on power is fragile or risking collapse. Quarantine makes it nearly impossible to organize any large-scale protest movements; the Kremlin’s five hundred billion dollars in cash reserves are among the world’s largest. What’s more likely is that the pandemic will further embed political and social trend lines that emerged long ago. Putin’s approval rating has fallen since his last reelection, in 2018. During the same period, Schulmann pointed out, local pride and anti-Moscow sentiment had also been growing in the regions.

“Coronavirus doesn’t so much introduce anything new as much as it strengthens what’s already been happening,” Schulmann said. The same is true for Putin’s vertical of power. “To a large extent, the image of a vertical stretching from the earth to the sky was always a propagandistic picture,” she said. Schulmann pointed out that Putin’s administration stopped publishing data on the implementation of Presidential orders back in 2013, when eighty-five per cent were carried out. The pandemic has exposed the fallibility of the vertical—or even its fundamental powerlessness—ever more sharply. “The virus is a genuine threat, not a fantasy one—and it doesn’t listen to bureaucratic orders.”

World media on a rainy day: New Statesman, a British political magazine, on how virus affects your rating (spoiler: the damage is horrific). Me explaining the perambulation of popular trust, that, as in a Russian tale, has gone away from the granddad, gone away from the grandma, but has not yet arrived to anyone else. Also quoted: Alexander Baunov with his notable article in another big media outlet, Foreign Affairs, that we are going to discuss some time next week.

"Over several years, opinion polls have registered an uptick in regional governors’ approval ratings. Though often pigeonholed as corrupt and and incompetent foils for the president, mayors and governors have seen their standing among ordinary Russians improve steadily since reaching an all-time low in 2011. In February 2020, Russia’s regional governors registered an approval rating of 65 per cent, beating the president’s for the first time ever.

To Moscow political scientist Ekaterina Schulmann, this reflects a profound change in the fundamentals of Russian politics.

After Putin’s re-elected in March 2018 with almost 77 per cent of the vote, Russians’ trust in him began a gradual decline, a process then accelerated by a raft of controversial pension reforms announced shortly after his victory. According to Schulmann, such a decline in the president’s standing should have produced corresponding increases in prestige for other institutions or public figures.

“Missing trust needs to reinvest itself somewhere,” she says.

In fact, virtually all Russia’s political institutions, from the army and church to NGOs, sank alongside Putin in public estimation after 2018. The one unlikely exception: the country’s much maligned regional governors.

Schulmann suggests that governors, though traditionally unpopular, were able to trade on a mixture of anti-Moscow resentment, local loyalties, and a sense that life was, at last, improving in the Russian provinces, to receive an unexpected boost to their profiles. Entirely unexpectedly, the power vertical had been turned on its head.

As Russia’s coronavirus response has taken shape, the power vertical has continued to invert itself. Putin, confounding the expectation of both his critics and supporters, has chosen to take a background role. Waiting until late March to make his first public speech on the pandemic, he has since largely restricted himself to announcing popular financial support measures and non-working “holidays”.

Meanwhile, broad powers governing lockdowns, travel bans and health provision have been returned to the regional level, a decisive break with two decades of centralisation. With Putin keeping a low profile, regional governors, from Sergey Sobyanin, the technocratic Moscow mayor and advocate of high-tech pandemic solutions, to Ramzan Kadyrov, the enfant terrible Chechen leader and advocate of executing curfew breakers, have had their respective moments in the spotlight.

Alexander Baunov of the Carnegie Moscow Center, writing in Foreign Affairs magazine, has suggested that Moscow’s conversion to federalism, which has not been matched with financial support for the regions, is a temporary, political move, aimed at insulating Putin from responsibility for unpopular lockdown measures.

However, according to Schulmann, Russia’s traditional power vertical may not be so easily restored once the pandemic is over.

“The central government will likely try to take back some powers it invested in the regions, but I am not sure that they will succeed," she said. At least some of the governors with newly acquired popular support may well continue to expand their de facto powers in a kind of creeping federalisation.”

In other words, though there is little indication that Putin’s grip on the Russian public imagination is about to fade entirely, coronavirus is remaking the regime he has spent 20 years building. And that is a change he will likely have to learn to live with".

German media on a rainy day: Süddeutsche Zeitung on the discomfort of governing during the pandemic, when you can have neither the parade nor the acclamation plebiscite, nor anything pleasant whatsoever. Boring! My Echo Moscow broadcast gets quoted, on the all-important question of electoral timing:

"Politologin Ekaterina Schulmann sagte dem Sender Echo Moskwy, der Kreml müsse den perfekten Zeitpunkt für das Votum abpassen: solange die Freude über das Ende der Quarantäne nicht abgeklungen sei, und bevor der Schrecken über die Wirtschaftslage einsetze. Manche Experten erwarten, dass dieser Schrecken im Herbst zu Protesten führt. Der Kreml erwartet das womöglich auch: Er nutzte die Zeit, um neue Gesetze vorzubereiten. Dann dürfen etwa Polizisten härter durchgreifen und können seltener belangt werden".

Ресурс ИноСМИ делает довольно честные переводы публикаций иностранной прессы, информационной безопасности ради предуведомляя их заклятиями против русофобии и западной пропаганды, наподобие того, как Руссо в предисловии к Новой Элоизе писал, что целомудренная девица романов не читает, а которая прочитала - та уже не целомудренная, я предупреждал. Так что, если ваши иностранные языки еще не так хороши, как могли бы быть, можно пропускать предохранительный курсив и читать сами тексты.

Вот, например, Нью-Йоркер:

"Поскольку пандемия наглядно продемонстрировала ограниченность возможностей и даже пустоту вертикали власти, одним из долгосрочных эффектов может оказаться процесс «невольной федерализации», как сказала Екатерина Шульман, известный политолог из Москвы. Региональные лидеры мобилизовались, чтобы справиться с covid-19 на своих территориях, и в результате их популярность выросла, тогда как доверие к Путину уменьшилось. Прежде Путин мог обвинить региональных чиновников в любых проблемах, и это никак не сказывалось на его рейтинге. Теперь же, по словам Шульман, «вечный образ „доброго царя и плохих бояр‟ перестал работать».

Это вовсе не значит, что режим Путина стал хрупким и ему грозит крах. Карантин делает практически невозможным организацию каких-либо масштабных протестных движений, а валютные запасы Кремля, достигающие 500 миллиардов долларов, являются одним из самых значительных в мире. Гораздо более вероятно то, что пандемия укрепит те политические и социальные тенденции, которые возникли давно. С момента последнего переизбрания Путина в 2018 году его рейтинг одобрения существенно снизился. За этот же период времени, как отметила Шульман, в регионах заметно усилились гордость за малую родину и антимосковские настроения.

«Коронавирус не столько принес нечто новое, сколько укрепил то, что уже существовало», — сказала Шульман. То же самое касается и путинской вертикали власти. «Во многом образ вертикали, которая простирается от земли до самого неба, всегда был пропагандистской картинкой», — сказала она. Шульман также указала на то, что администрация президента перестала публиковать данные о выполнении президентских указов в 2013 году, когда выполнялось 85% указов. Пандемия коронавируса продемонстрировала недостатки вертикали — и даже ее фундаментальное бессилие — еще более наглядно. «Вирус — это настоящая угроза, а не выдуманная, и он не прислушивается к приказам чиновников»".

А вот Зюддойче цайтунг с того же ресурса:

"Политолог Екатерина Шульман сказала в эфире радиостанции «Эхо Москвы», что Кремль должен подобрать идеальный момент для голосования: пока радость в связи с окончанием карантина не прошла, и прежде чем нахлынет ужас от экономической ситуации. Некоторые эксперты полагают, что этот ужас приведет к протестам осенью. Кремль также не исключает такую возможность. Он воспользовался дополнительным временем, чтобы подготовить нужные законы. Теперь полицейские смогут действовать жестче и реже будут привлекаться к ответственности".

Тем временем на волне народного внимания, поднявшейся после Смешариков (никогда не угадаешь, чем окажешься любезен народу), TJournal сделал про меня такую расследовательскую, не побоюсь этого слова, публикацию. Пройди тест и узнай, какой ты интернет-феномен. У вас хейтеры бывают? У нас никто не бывает, такая скука. Автор подошел к работе ответственно: накопал аниме-картинок, выбрал для обложки одну из наиболее пугающих моих фотографий, опросил администратора профильного фан-сообщества вконтакте (живущего независимо от меня своей бурной социально-политической жизнью) и даже добросовестно проинтервьюировал меня:

https://tjournal.ru/internet/171101-fandom-i-nikakogo-heyta-kak-politolog-ekaterina-shulman-stala-internet-fenomenom-i-chto-ona-dumaet-o-vnimanii-socsetey

"О популярности

Я обычно вижу, что обо мне пишут медиа, а не пользователи соцсетей, но я зафиксировала для себя несколько внезапных «волн народной любви». Первая случилась, когда я сказала, что видеоигры способствуют снижению подростковой и молодежной преступности. Вторая — моё исключение из СПЧ, вызвавшее волну посвящённых мне картинок, часто загадочного для меня содержания.

Часто мои домашние видео находят неожиданных слушателей. Что-нибудь расскажешь про гречку, а потом тебя цитирует ставропольский сельскохозяйственный медиаресурс. Последней была история про «Смешариков» — самое неожиданное и приятное было, когда мне стали писать люди, делавшие сериал, и благодарить.

Иногда вырезают отдельные цитаты из программы «Статус» — они расходятся со страшной силой по неведомым мне твиттерам и Telegram-каналам. Никогда не угадаешь — запишешь так видео на кухне, а потом люди это слушают, слышат оттуда что-то своё и радуются.

О причинах народной любви

Подозреваю, людям приятно, когда кто-то вне их круга обращает на них внимание. Их это особенно радует, потому что своих они знают и их мнение тоже знают. А когда вдруг приходит кто-то с мороза и говорит: «На самом деле компьютерные игры не убивают людей, а наоборот», это как-то выше ценится.

О мемах

Бывают смешные, бывают не очень смешные. Иногда пользователи делают загадочные для меня картинки — они очевидно основаны на некоей определённой культуре мемов, с которой я не знакома. Но ничего совсем плохого мне не попадалось. Одну симпатичную аниме-картинку даже сделала фоном у себя на Фейсбуке.

Об отсутствии хейтеров

Все мои слушатели ведут себя прилично. Жаловаться на комментарии вроде «Почему вы не покрасите волосы, почему вы так быстро говорите, у вас на кухне стоит неправильное масло, зачем вам так много заварочных чайников» — это грех. Другим и не такое пишут. Раз уж я поставила это в кадр, я должна быть готова к тому, что кто-то обратит внимание и на это. Это побочный эффект, с которым можно жить.

Об общении с подписчиками

Мне часто пишут с просьбами о помощи, например, «Помогите, на меня завели уголовное дело» или «Плохой директор в школе, давайте его уволим». Такое, конечно, чаще происходило, пока я работала в СПЧ, но там это было оправдано: хотя бы знаешь, куда можно переправить письмо. А сейчас переправлять некуда, но всё равно стараешься что-нибудь придумать и посоветовать. Ещё пишут студенты, которые занимаются своими учебными работами, и просят что-нибудь подсказать или спрашивают, что почитать по той или иной научной теме. На такое я всегда стараюсь отвечать, потому что учащаяся молодежь — это святое.

https://tjournal.ru/internet/171101-fandom-i-nikakogo-heyta-kak-politolog-ekaterina-shulman-stala-internet-fenomenom-i-chto-ona-dumaet-o-vnimanii-socsetey

"О Твиттере, Инстаграме и «Живом Журнале»

Читатель написал мне и предложил публиковать в Твиттере мои цитаты и ссылки с моего согласования. Меня не спрашивают про каждый пост, более-менее доверяю ведущим моего твиттера: в основном там репосты из Телеграма и Фейсбука.

Точно так же начинался и мой Телеграм, но потом я стала его сама вести — освоилась с технологией. С Твиттером такого ещё не произошло. Телеграм мне раньше попался в руки, поэтому я успела худо-бедно с ним разобраться. А с Твиттером — пока нет. Там надо соблюдать краткость, что мне не всегда бывает легко. А ещё хештеги, которые тоже надо как-то понимать. У Телеграма более примитивный интерфейс, поэтому я с ним быстро освоилась. Может быть такое произойдет и с Твиттером. В Инстаграм меня тоже звали — но я побаиваюсь. Есть предел присутствию человека в соцсетях, поэтому хватит пока с меня Фейсбука и Телеграма.

Когда-то давно моей основной платформой был «Живой Журнал», о котором я храню самые нежные воспоминания. У меня есть аккаунт, туда тоже делаются репосты моих записей. Там материалы располагаются гораздо удобнее, чем в Фейсбуке или Телеграме, где всё оказывается погребено под потоком новых сообщений. «ЖЖ» был центром русской интеллектуальной жизни середины двухтысячных. С точки зрения юзабилити «ЖЖ» остался лучшей платформой для публикации и обсуждения текстов, но жизнь оттуда ушла. С этим ничего не поделаешь: контент возникает там, где есть драгоценное внимание людей.

О «неблогерстве»

Все мои соцсети заполнены ссылками на мои же выступления и публикации, а не специфическим контентом для соцсетей. Я очень редко пишу собственно посты, поэтому моё присутствие в соцсетях своеобразное, не такое полноценное как у людей, которые там живут, рассказывают о своей жизни, создают специальные тексты и картинки. Так что я не думаю, что я полноценный блогер: скорее пользователь, с помощью социальных платформ информирующий всех желающих о своей работе".

https://tjournal.ru/internet/171101-fandom-i-nikakogo-heyta-kak-politolog-ekaterina-shulman-stala-internet-fenomenom-i-chto-ona-dumaet-o-vnimanii-socsetey

Не набрали сто тысяч к понедельнику, потому решение суда, как им с той стороны кажется, компромиссное: сразу не отпустим, это типа прогиб, пусть хоть пол срока отсидит, чтоб ни вашим, ни нашим. Как обычно, эта специфическая компромиссность снаружи выглядит как преднамеренное издевательство, и de facto таковым является - человек-то сидит. Вечная мискоммуникация такого рода сопровождает почти все правоохранительные телодвижения: ведь и новый закон о полиции с точки зрения инициаторов мягкий и умеренный. Они видят уходящую в прошлое череду предыдущих попыток, которые не удались, а теперь вот хоть что-то получилось протащить. А для внешнего наблюдателя - снег на голову, силовой беспредел и портал в ад. Но можно в эти тонкости не входить, а петицию подписывать. Картонные азары на станциях метро тоже прелесть и новое слово в протестной технике. Немой укор, так сказать - как и сам одиночный пикет риторически есть немой укор.

change.org/p/гувд-москвы-свободу-илье-азару-и-всем-задержанным-за-одиночные-пикеты

S03E36: радость грядет.

Программа Статус S03E36: видео. События: новая дата конституционного голосования, особенности процедуры во время чумы, проблема агитации и очередной социологически фиксируемый вжух. Проект КоАП - версия 2.0, штрафы, смягченный антиэкстремизм и принудительные прививки по 5-7 тыс. руб. Вакантное место председателя Мосгорсуда и отсутствие желающих его занять. Коллективный отец: кампания Нет, Чили-1988, как завалить плебисцит в автократии. Вопрос слушателя (успели только один): в Америки погромы, хорошо ли это? Спойлер: нет, хорошего мало, но такой уж у них древний народный обычай. Заставка к видео - работы волонтера Александра Шмырова, который любезно вызвался навести красоту на статусные видео.

Таймкоды:
0:00 Начало эфира
04:07 Почему такая спешка с датой голосования?
07:53 Процедура голосования: Электронное, Надомное и Досрочное голосование
16:57 Данные опроса Левада-центра
20:11 Возможности для фальсификаций.
24:46 Рейтинг доверия к политическим фигурам: Путин, Шойгу, Лавров
29:10 Новый проект реформы КоАП
35:50 ОТЦЫ. Кампания "НЕТ": общественная кампания во время референдума по продлению президентских полномочий Аугусто Пиночету
47:18 ВОПРОС: Почему в России протесты проходят мирно, а в Америке устраивают погромы?

https://youtu.be/RHTLKfMwUao

Программа Статус S03E36: текст. Плебисцит аккламационного типа: кабинки без штор, голосующие без паспортов, кампания без агитации. Хроники падающего рейтинга: упали все, кроме Собянина и Навального. Новый КоАП, вторая версия: штрафы, экстремизм и прививки. Мосгорсуд: незаполняемая вакансия. Отец: чилийская кампания Нет-1988. Вопрос слушателя: американский погром.

"Во-первых, действительно, правила написаны таким образом, что они чрезвычайно упрощают любые приписки. Но все виды фальсификаций — а их много существует: и карусели бывают, и прямые подделки цифры бывают, много всего интересного, — все они имеют своей основой манипуляции с бюллетенями не пришедших. Это тоже правда.

Голос, поданный против, уничтожить довольно трудно. Такие случаи тоже бывают. Есть, например, знаменитый «владимирский перевертыш», когда считают честно, а потом меняют местами стопки с бюллетенями за одно кандидата и, соответственно, за другого. Но это все же не такие частые случаи.

В основном фальсификации состоят в том, что берут чистые бюллетени заполняют их нужным образом и их, например, вбрасывают в урну. Или приписывают потом при финальном подсчете. То есть, конечно, наличие голосования против затрудняет фальсификацию, хотя не делает ее невозможной.

Кроме того еще один момент: чем более свободными вы делаете правила своего голосования, тем вы снижаете их, скажем так, легитимность, их эффект. Правила написаны таким образом, что в результат трудно будет поверить. Будет очень понятно всем желающим посмотреть на эти результаты, что всё было организовано таким образом, что не могло никак случиться по-другому.

Если же вдруг — а такие случаи политической истории известны — результат будет отрицательный, то это произведет гораздо больший эффект, чем если бы голосование проводилось по нормальным правилам. То есть это будет выглядеть следующим образом: Вот после всего, что вы вот это сделали — вы себе устроили, как могли, легко и удобно, — но даже тут вы не смогли продемонстрировать нужный результат.

Это тоже некоторая политическая ловушка, в которую ловят себя организаторы мероприятия, которые не очень надеются на успех, поэтому стараются подстелить себе соломки, максимально ослабляя и наблюдение и вообще любые ограничения, которые могут помешать им достигнуть нужного результата".

https://echo.msk.ru/programs/status/2652880-echo/

Материалы к выпуску: новый проект Кодекса об административных правонарушениях. По ссылке текст - это объемный документ, его надо читать. На сайте можно поставить лайк или дизлайк, а также, зарегистрировавшись, присылать свои предложения и замечания по проекту. Прививочные штрафы, если это вас интересует, описаны в гл. 10, ст. 10.1 п. 4:

"4. Нарушение законодательства в области обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения к организации и проведению санитарно-противоэпидемических (профилактических) мероприятий, в том числе по осуществлению мер в отношении больных инфекционными заболеваниями, проведению медицинских осмотров, профилактических прививок, гигиенического воспитания и обучения граждан, -

влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от пяти тысяч до семи тысяч рублей; на должностных лиц - от семи тысяч до десяти тысяч рублей; на индивидуальных предпринимателей - от десяти тысяч до двадцати тысяч рублей или административный запрет деятельности на срок до тридцати суток;
‎на юридических лиц - от двадцати тысяч до тридцати тысяч рублей
‎или административный запрет деятельности на срок до тридцати суток".

https://regulation.gov.ru/projects#npa=102447