К вчерашнему посту про Гвардейскую поляну. Благодаря знакомой, блестящему историку, переводчику и знатоку топонимики Краснодарского края Марине Спасеновой, а также ее коллегам по поисковому клубу, удалось установить это место с высокой точностью. Обещал вам рассказать, чем же она так важна, делюсь!

В первой половине 19-го века, в ходе Кавказской войны, среди западных черкесских обществ ярко проявили себя сразу несколько лидеров. Одним из них был Сефер-Бей Зан - выходец из богатой натухайской семьи, чей отец в свое время продал Османской империи часть родовой земли для постройки крепости Анапа, которая располагалась в центре одноименного города-курорта. Сефер-Бей был отдан в знатные заложники-аманаты в детстве и получил образование в Одесском лицее, где его однокурсником был Казар Арцатагорцан, более известный в Российской истории как адмирал и начальник Черноморской береговой линии в годы Крымской войны - Лазарь Серебряков. Последний был покровителем семьи Зан всю жизнь.

Сефер-Бей еще в 1820-е годы сбежал в Османскую империю, получил титул паши и следующие 30 лет пытался объединить черкесские общества для борьбы с Российской империей, как самостоятельно, так и при поддержке Османских, Британских и Французских властей, с которыми активно работал. Это был сильный и известный в мире политик и дипломат, которого лично Российский император Николай Первый неоднократно старался привлечь на свою сторону своими посланиями и привилегиями.

В моменты, когда это не получалось, российские власти распространяли про Сефер-Бея слухи, будто он пьяница, игроман и вообще человек нехороший. И по сей день, люди, знакомые с его биографией лишь по таким донесениям, считают его предателем и падшим человеком. Причем, иногда ссылаются на Евгения Фелицына, единственного историка, который 150 лет назад посвятил ему отдельную книгу! Фелицын конечно ссылается на эти документы, как порядочный имперский историк, но в конце честно говорит, что даже на рубеже 19-20 веков, старики говорили, что Сефер-Бей был признанным лидером народа, уважаемый всеми. Как сам автор заключил "но полагаю, что и собранные мною [сведения] достаточно характеризуют этого замечательного черкеса, мечтавшего воссоздать независимое Черкесское княжество под своим управлением".

Евгений Фелицын был также единственным, кто точно описал время и место смерти этого выдающегося лидера Кавказа. Он пишет, что Сефер-Бей в декабре 1859 года отправился из долины Сукко на Черноморском побережье по делам к шапсугам в верховья реки Абин. Там, в дороге, он неожиданно умер в возрасте 70 лет и был похоронен в долине "Вордобгач" в двух верстах ниже бывшего Николаевского укрепления. В годы Евгения Фелицына эта долина была известна, как "Гвардейская поляна", так как в 1830-е годы, когда генерал Вельяминов строил военную дорогу через эти места к Черноморскому побережью, здесь его отряды встречали самое ожесточенное сопротивление. В результате, многие офицеры и гвардейцы погибали в этих местах. Однажды, в такой экспедиции, 21 сентября 1835 года на этой поляне был тяжело ранен князь Александр Барятинский, будущий Наместник Кавказа, драматически разрешивший судьбу всего черкесского народа спустя 30 лет после этого ранения.

Нам удалось найти не просто это поляну, а целую картину 19-го века, на которой изображена эта самая Гвардейская поляна на реке Абин. На ней видны войска генерала Вельяминова, которые стояли там лагерем. На ней же указано, что напротив поляны находился аул Бгане-Хабль, который отмечен и на старинной карте, и действительно находился на против большой поляны. Все сошлось и это действительно то место, где сегодня стоит большой белый крест на въезде в станицу Шапсугскую. И где-то там покоится один из выдающихся лидеров Западного Кавказа, о котором писали книги, с которым на равных вели свои дела дипломатические и военные элиты Российской, Османской, Британской и Французской империй, в чьих архивах хранятся письма и документы с ним связанные.

Надеюсь, получится убедить современных лидеров Адыгеи в важности установки хотя бы скромного памятника на том месте, где погиб этот выдающийся человек. И это будет справедливо, поскольку от его родового аула на месте хутора Куматырь у Анапы ничего не сохранилось. Кроме того, могила его сына Измаила, в народе более известного как Карабатыр, известного политика, на котором закончился род Зан, тоже потеряна где-то в турецком городе Измир, где он умер в конце 19-го века на обратном пути из паломничества в Мекку.

Сегодня еще вспомнил про один фильм, которого очень жду уже много лет в общем доступе, но он пока еще фестивальный.

Это личная история Бурку Эссенч и ее брата Бурака про их знаменитого дедушку - последнего представителя убыхского народа, который говорил на убыхском языке. Он был настолько популярным информантов у лингвистов разных стран мира, кто специализировался на кавказских языках, что сам стал лингвистом. С его смертью в 1992 году убыхский язык официально исчез, хотя его сегодня и учат в некоторых профессиональных ВУЗах и по личной инициативе.

Бурку работает журналистом в Турции и потому она сумела реализовать идею с документальным кино, съемки которого шли в разных странах мира, так или иначе связанных с долгой профессиональной деятельностью их дедушки. Так получился глубокий фильм с пронзительно грустным названием "Я видел сон, который ты не поймешь, даже если я перескажу его" ("I had a dream you won't understand even if i tell").

Надеюсь, мы его когда-нибудь посмотрим в общем доступе, а пока смотрим трейлер
https://mubi.com/en/films/i-had-a-dream-you-won-t-understand-even-if-i-tell/trailer

Попалась на глаза чрезвычайно интересная карта распространения языков вокруг Черного моря в 1854 году, созданная профессором Максом Мюллером, как раз в разгар Крымской (Восточной) войны.
Оригинал ее опубликован в Национальной библиотеке Австралии.
Обратите внимание, насколько подробно учтены зоны расселения колонистов в Северном Причерноморье и как подробно описаны народы Кавказа.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/9/94/Linguistic_map_of_Eastern_Europe%2C_Max_M%C3%BCller%2C_1854.jpg

Недавно побывал на лекции о Тушетии, которую провела замечательный гид и фотограф Ия Тупурия. И вот, что я подметил. Какими бы изолированными не казались северные горные районы Грузии, их сообщение с Северным Кавказом в разные времена кажется весьма очевидным.

Например, в Сванетии очень ощущается законсервированное наследие эпохи, когда Грузинское царство активно сообщалось с Аланским, взаимно обогащая христианское наследие. Сванетия оказалась таким хранилищем этого общего наследия в дальнем уголке гор. Впрочем, я более чем уверен, что активные связи сванов с северным склонами Кавказа прекратились не позднее 17-18 века, когда ислам пришел в большинство горных обществ кабардинцев, балкарцев и карачаевцев, вытеснив оттуда христианство (хоть и не до конца). С другой стороны регион Пшави на границе с Чечней, имел похожий опыт соседства, хоть и с преобладанием традиционных верований, но к 17-18 веку этот опыт превратился в негативный, по мере роста населения и начала столкновений пшавов с чеченцами за землю и на религиозной почве. Христианство в Чечне и Ингушетии продержалось примерно до этих веков.

Что же касается Тушетии - сразу бросается в глаза, как много общего у нее с Дагестаном, при том, что ислам там закрепился намного раньше, чем в остальной части Северного Кавказа, как минимум с 13 века. Типы архитектуры (отчасти похожие и на ингушские), этно-культурные нормы и ритуалы, запрет на свинину, явно приобретенный под влиянием соседей и даже древние пиктограммы. На них изображены солнца и олени, точно такие же, как в Дагестане. Символ этот был распространен на всем Кавказе и в турецкой Анатолии с древнейших времен, но в каждом районе у него есть своя особая специфика. Это еще раз подтверждает старую добрую теорию прямого языкового и генетического родства нахско-дагестанских и картвельских народов. Тушетские пиктограммы очень похожи на такие же в горном Дагестане. На втором фото солнечные олени из аула Старый Кахиб в Дагестане. Так что влияние соседей друг на друга тут всегда было большим и это видно на примере из 1-й сборной фотографии ниже. В одной из тушетских башен (кажется в Омало, но не точно) имеется камень со старо-арабской надписью, в которой указано, что построил ее приглашенный мастер из Дагестана.

В общем, горная Грузия по границе с главным Кавказским хребтом, это свой особый мир, весьма интересный для изучения.

Весьма интересная статья одного из самых перспективных кавказских антропологов Самира Хотко вышла в журнале "Антропологии" в 2023 году.

В ней он применил современные подходы социо-культурной антропологии к анализу изменений общественного устройства черкесских общин в 17-19 веках в сравнении с похожими процессами в античной Греции и средневековых городах-государствах Италии. С учетом весьма детального погружения в большое количество источников, получилось очень современное и актуальное исследование.

Очень рекомендую с ним ознакомиться всем, кто хочет глубже понять логику процессов развития обществ Северо-Западного Кавказа, которые не успели завершиться из-за колониальной войны с Российской империей, уничтожившей этот особенный мир черкесских общин.

Текст прикрепляю. Не пугайтесь, он не такой большой, как показывает PDF, учитывающий страницы всего сборника.

"В XIX в. в Западной Черкесии существовали крупные населенные пункты, которые обозначаются в источниках как «огромные аулы». Примеры таких аулов в Абадзехии по воспоминаниям К. Гейнса: «большой аул» Исхака Соолохова; «огромный аул» эфенди Багова; «огромный аул» Мартуко-Хабль. В равнинной части Большой Шапсугии: аул Кабаниц «лежал на обоих берегах Иля, раскинувшись в густом лесу более чем на 3 версты вверх по реке, и состоял из нескольких, один возле другого расположенных аулов»; аул Убин, 800 дворов, протяженность 8 верст, был расположен у оживленной транспортной артерии так называемой Анапской или Генуэзской дороги; аул Схунокояк, «имевший до 1000 сакель», на правом берегу Афипса; аул Мерчан, «весьма населенный», на правой стороне Абина; аул Кияб, более 1500 дворов, на р. Азипс; «большой, укрепленный завалами аул Камелюк, находящийся между рр. Убином и Афипсом». Процесс синойкизма у адыгов был прерван: ему не хватило того самого «времени большой длительности» (la longue duree), о котором писал Ф. Бродель."

Попался в Национальном архиве Грузии интересный документ, касающийся биографии войскового старшины Кубанского казачьего войска Василия Дубоноса.

Фамилия эта была довольно распространенной среди кубанских казаков. Впрочем, о самом старшине Дубоносе мало что известно толкового. Мне попадалось лишь одно упоминание в источниках, где говорилось, что свой жизненный путь Василий Дубонос завершил в чине полковника. И главное, что в 1896 году городские власти Екатеринодара выкупили у его потомков плановое место на улице Котляревской (ныне Седина в Краснодаре) за 50 000 рублей (условно говоря 60-70 млн. рублей на современные деньги!) для строительства Епархиального женского училища, в прекрасном здании с крестом на центральном витраже, в котором сегодня располагается Кубанский государственный медицинский университет Краснодара. Исходя из этой информации можно понять, что род Дубоносов относился к богатым казачьим семьям основателей города, из числа переселившихся запорожцев. Своего рода местная элита 18-19 веков.

Документ из фонда 5 описи 1 №378 Национального архива Грузии подтверждает тот факт, что Дубоносы были семьей зажиточной, но у Василия были некоторые социальные сложности.

В конце 1868 года Наказной атаман войска Кубанского отвечал на запрос канцелярии Наместника Кавказа относительно характеристики Василия Дубоноса. Чиновники хотели понять, как им реагировать на некий запрос Дубоноса относительно оказания ему "монаршей Милости" для разрешения какого-то семейного дела. Атаман писал, что войсковой старшина "образ жизни ведет уединенный, не принимая никакого участия в общественных делах". Он предполагал, что причиной тому была новая жена Василия, "женщина, не соответствующая по происхождению и воспитанию условиям общественной жизни". Он также отмечал, что Дубонос ничем особенным не занимается и содержит семью на деньги из доходов, получаемых от доставшиеся ему наследства, которых у него предостаточно. Каких-либо особенных заслуг в карьере Василия Дубоноса не было, как и черных пятен, что никак не препятствовало оказанию запрашиваемой поддержки.

Примечательно в этом деле выглядит комментарий, про жену Дубоноса. Учитывая довольно простой быт казачьего Екатеринодара в 1868 году и явную зажиточность нашего героя, кажется слишком уж странным отсылка на какое-то крестьянское происхождение его жены. Как говорится, а кто в Екатеринодаре 1868 года жил без крестьянской жены? Нет, ты покажи!))

Такой вот маленький штрих из истории повседневности, но как много вопросов он оставляет открытыми!

Мистически, красиво и с каким-то особенным адыгэр псэр. Кажется, что сейчас из этого леса выглянет Мэзытха, как истинный дух древнего Кавказского леса

https://youtu.be/oHfx1njHaoE?si=7lFtukImaHXL5fDl