Брекзит достаточно сильно ударил по обществу Северной Ирландии. Как тори не выкручивались, им не удалось перебодать Евросоюз, и по Ирландскому морю пролегла граница — Северная Ирландия осталась в таможенном и торговом пространства Европы. Это означает, что теперь она куда ближе к Республике Ирландия, чем к Англии — что заставило вечных противников внутри провинции оживиться, сделав одних воодушевлёнными, а других отчаянными.

Юнионисты опасаются, что Лондон их предаёт, что связи между провинцией и остальной Юкешей рвутся, и что Евросоюз играет на стороне ирландцев.

Провоз продуктов, растений и животных из той же Шотландии в Северную Ирландию теперь требует заполнения таможенных деклараций и проверок и досмотров на границе между регионами. В Северной Ирландии стало хуже с табаком и сигаретами, потому что там продолжают действовать европейские нормы по ввозу и упаковке. Переезд людей из Великобритании в провинцию теперь тоже требует заполнения таможенной декларации, чтобы ваши вещи из старого дома транспортная компания могла переправить через границу в новый дом.

Ещё хуже стало с почтой — письма и посылки в Северную Ирландию из Великобритании теперь считаются международной почтой, и, во-первых, досматриваются, во-вторых, обслуживаются по более дорогому тарифу.

В январе и феврале наблюдались перебои в доставке почты между Северной Ирландией и Великобританией, часть почтовых и транспортных компаний вообще отказалась работать, остальные предупреждали о долгом времени ожидания доставки, и ещё примерно пятая часть всего почтового траффика была возвращена отправителю из-за неверного заполнения новой и непривычной сопроводительной документации.

В феврале же отмечались ещё и перебои с заполнением прилавков в супермаркетах провинции — логисты компаний жаловались на "80-страничные анкеты, которые нужно без конца заполнять".

Юнионисты уже требуют отменить протокол по Северной Ирландии, заключённый между Борисом Джонсоном и ЕС — но это возможно только с согласия Европейского Суда. DUP, резко протестантская консервативная партия Северной Ирландии, уже называет протоколы Брекзита "сговором между Лондоном и Брюсселем, унижающим всех англичан в Ольстере".

Под Северной Ирландией лежит закопанная мина — Брекзит явно сдвигает баланс в вопросе, сколько же жителей провинции хотят чтобы она стала частью Республики Ирландия.

В британском законе есть положение, согласно которому, если министру по делам Северной Ирландии будет очевидно, что большинство жителей выступает за объединение с Ирландией, то он обязан организовать и провести референдум. Это добавляет оптимизма сторонникам Шинн Фейн и крайне злит DUP.

(пока что по соцопросам баланс 47% против 42% в пользу того, чтобы остаться с королевой, Тауэром и фиш энд чипс, но есть ещё 11% неопределившихся)

К сожалению, почти всё происходящее в провинции давно и неизбежно рассматривается местными исключительно через фильтры идентичности и разделения на "своих" и "чужих".

Юнионизм категорически против любого намёка на то, что С.И. чем-то отличается от остальной Британии, поэтому они выступают против проклятого "протокола" — что отделяет их и от остальных британских патриотов и националистов: те радостно приветствовали сделку по Брекзиту и "протокол по Северной Ирландии", если уж тот позволил им наконец-то выйти из ЕС.

Про-ирландская часть населения, наоборот, радуется уменьшению роли Лондона в импорте в провинцию и радостно налаживает торговые и транспортные связи с Дублином и ЕС, чтобы получать товары напрямую.

В такой атмосфере взаимных обид и подозрений сложно было не дождаться инцидента, который бы свалил всё в беспорядочную драку и подростковые разборки среди взрослых политиков.

Даже до Брекзита, в ожидании его, пахло грозой.

Ещё в январе 2019 года в Дерри боевиками ИРА был взорван автомобиль-бомба, потом произошла попытка угона пассажирского автобуса и рванула ещё одна бомба.

В апреле 2019 года в Дерри же происходили столкновения между католиками и протестантами, между ирландцами и сторонниками Оранжевой Лиги Ольстера, в ходе которых погибла освещавшая события 29-летняя журналистка Лира МакКи.

В августе того же в Фермана взорвалась третья бомба, а в сентябре 2019 сапёры успели обезвредить четвёртую.

2020-й прошёл относительно спокойно, коронавирус на дворе, да и переходный период Брекзита ещё действовал и притуплял проблемы в провинции, а вот 2021-й начался лихо.

Сначала Шинн Фейн отказались соблюдать коронавирусные ограничения и массово съездили на похороны бывшего главы отдела разведки Ирландской Республиканской Армии Бобби Стори. Затем власти Северной Ирландии решили не наказывать Шинн Фейн.

Юнионисты взвыли и стали накручивать себя и всех вокруг, повторяя слова "двойные стандарты, предательство, двойные стандарты". Юнионисты потребовали отставки главы североирландской полиции Саймона Бёрни.

Затем у толпы протестантской молодёжи, прогуливавшейся по ирландским районам Белфаста полиция изъяла штакетины от забора и арматурные прутки. В ответ католики начали вооружаться, а 29 марта ещё и забросали коктейлями Молотова полицейских, пытающихся разогнать толпу в Дерри.

31 марта полицейских начали забрасывать кусками бетона, в ответ был арестован 17-летний подросток из толпы.

Второго апреля в Белфасте развернулась уличная война — ирландцы сожгли полицейский автомобиль и закидали коктейлями Молотова оцепление на Сэнди-роуд, а протестанты атаковали и слегка разграбили католический дом престарелых в Дерри.

3 апреля в Белфасте сгорело три полицейских машины. Такое веселье со стычками и махачами, пока полицейские не подоспели, и с закидыванием копов всем, чем можно, продолжалось 12 дней, в том числе и 7 апреля, когда в Белфасте радостно угнали и сожгли автобус-даблдекер, и 8 апреля, когда разозлённые полицейские втащили в город водяные пушки, разогнали толпу и снесли несколько баррикад.

Всё кончилось 10 апреля — как ни странно, свою роль сыграла смерть Филипа, мужа королевы — лоялисты в знак скорби тупо не пошли на улицы драться с католиками, и всё как-то само собой затихло.

Итоги: 74 полицейских в больнице, 10 человек арестовано, причём в числе арестованных есть 13-летний подросток.

И возвращаясь к теме Белфаста, из спячки пробудились боевые группировки. Только первыми стали юнионисты.

Ольстерские волонтеры (UVF), признанные террористической организацией в Великобритании и Ирландии, совершили нападение на три дома в Каррикфергюсе и поразбивали окна, намереваясь выгнать живших там католиков. Причём, судя по информации из прокуратуры, то были банальные слухи. Но этого хватило, чтобы, цитируя источник, UVF "захотели устроить этническую чистку". И сегодня проскочила новость, что спецотряды уже отправлены в Белфаст.

Самое смешное (правда, плакать скорее хочется), что премьер-министр Ирландии Михел Мартин и его правительство по своим каналам попросили Джонсона организовать срочный саммит по происходящему в Белфасте, но тот отказался.

Ну а что, молодец, наврал юнионистам. Только пусть не удивляется, когда Шинн Фейн начнут чаще призывать к референдуму насчёт объединения Ирландии (и небезосновательно), и если к следующим парламентским выборам в Северной Ирландии они обгонят DUP.

Мем смешной, а ситуация страшная

(на первой фотке агитационный автобус, который Боджо использовал в ходе агитационных поездок за Брекзит)

А ответ простой — ребята, вкладывайтесь в провинцию, инвестируйте в неё. Когда есть рабочие места и помощь, когда люди не чувствуют себя одинокими, то они обычно не выходят на улицы делиться на зелёных и оранжевых.

Как всегда: "Zombie", The Cranberries, Долорес О'Риордан — наложенная на архивные кадры того, как это было в прошлый раз.

Ну или действительно, 26+6=1.

А ведь бывало и ещё лучше: декабрь 2017, после партийных конференций у тори и лейбористов.

С переменным успехом, с отрывом от 2% до 5%, такая картина продлится до лета 2018 года, после чего партии начнут балансировать в клинче — следующий большой отрыв у Корбина будет в январе 2019, когда провалится сделка Терезы Мэй по Брекзиту.

Уже через месяц, в феврале, партию со скандалом покинут восемь депутатов, обвинив руководство в ультралевой политике, желании построить в Британии коммунизм, превращении партии в стадо, и антисемитизме.

Партия кризис переживёт, но такого отрыва от тори у неё уже не будет никогда.

Впервые фракция в Парламенте проголосовала за отставку Джереми по причине "неизбираемости" в июне 2016 года, всего через 9 месяцев после того, как Корбин был выбран лидером, взяв 59% голосов всей партии. В сентябре 2016 Корбин победит ещё раз, набрав внутри партии 61% голосов.

Ещё через 9 месяцев за лейбористов проголосуют 40% избирателей страны, 13 млн. человек — а Тереза Мэй лишится большинства.

THE RECKONING IS NOT TO BE POSTPONED INDEFINITELY

THE NORTH

(играющие в FL уловят связь с определёнными мантрами внутри игрового мира)

Чтобы к ночи капельку отвлечься от политики, процитируем фрагменты о гомеопатии и бухле из мемуаров Пола Баррела, бывшего камердинера королевы и до этого — принцессы Дианы.

Ушёл из дворца по плохому, отсудил миллион фунтов за молчание, а потом всё же написал книгу о дворце и принцессе Диане (Гарри и Уильям написали ему по письму, в котором обвинили в измене доверию их матери).

Звали во дворце его "маленький Пол" — в отличие от большого Пола, Пола Уайбрю — ещё одного доверенного лакея.

...

Королева очень любит собак. Когда у одной из собак был приступ кашля, королева сама держала ей челюсти, пока я вливал животному в рот из шприца микстуру от кашля — дозу определила сама королева. Однако, какими бы милыми ни казались корги, иногда они могут быть очень агрессивными. Однажды в Виндзорском замке, когда королева ужинала, я, досмотрев очередную серию сериала «Даллас» по Би-би-си-1, собрался вести собак на прогулку. Я как раз надевал пальто, когда вся свора вдруг помчалась к двери. Они преследовали Джолли — собаку принца Эндрю и принца Эдварда — с тем же азартом, с каким гончие гонят лису. Джолли — самая молодая и самая слабая из всей своры. Собаки ее чуть не растерзали. Подбежав к ней, я увидел, что они разодрали ей все брюхо. Кругом была кровь. Тут на шум подоспел Кристофер Брэй — королевский паж, и мы с ним вместе переловили собак и заперли каждую в отдельной комнате. Это было нелегко, мы все были искусаны, но меня расстраивали не мои раны: мне было жалко Джолли — я был уверен, что она умрет. Вдруг я с ужасом понял: королева будет в ярости.

Позвали ветеринара для собаки и доктора для нас с Кристофером. Укусы у нас были не очень серьезные: противостолбнячный укол, несколько пластырей — и мы снова были в форме. А вот Джолли срочно отправили на операцию. Ее спасли, но пришлось наложить двадцать швов ей на брюхо. Когда королева вернулась с ужина, я с внутренним страхом рассказал ей о случившемся. И тут я впервые узнал, насколько великодушна королева. Она пришла в ужас, но не стала винить меня. Более того, она принесла мне две гомеопатические капсулы. «Выпей их, Пол. Это чтобы раны быстрее затянулись». Тогда я еще не знал, что собаки дрались довольно часто. Когда они начинали ссориться из-за еды, королева прикрикивала на них: «А ну молчать!», и добавляла: «Они иногда сущие черти».

...

Мой рабочий день начинался в семь часов с того же, чем заканчивался — выгула королевских собак породы корги. Их было девять: Браш, Джолли, Шэдоу, Миф, Смоуки, Пайпер, Фэйбл, Спарки и Чиппер — единственный кобель. После прогулки в восемь часов я приводил собак в спальню королевы и приносил ей утренний чай. Чай и собаки служили для нее будильником.

В девять я снова выводил собак. Королева открывала дверь спальни, за которой уже ждал я, и выпускала собак. Нелегко удержать девять собак на девяти поводках. Но насколько опасными могут быть прогулки с ними, я узнал только в Сандринхеме. Корги — очень целеустремленные собаки, каждая старается выскочить на улицу первой. Дело было зимой, когда ступеньки и подъездная дорожка были покрыты снегом и стали очень скользкими.

Мы с собаками вышли на улицу, я повернулся, чтобы закрыть двери, и тут собаки потянули меня вниз. Я упал, ударился головой о ступеньку, потерял сознание, а собаки разбежались. Первое, что я увидел, когда пришел в себя, лица склонившихся надо мной королевы и принцессы Анны.

— Пол, ты как? — спросила королева.

Я пролежал без сознания десять минут. Они помогли мне встать. У меня на голове была огромная шишка, и я потянул мышцу на спине. Боль была невыносимая. Королева позвала врача Сандринхем-хауса доктора Форда и велела мне остаток дня отдыхать. Слава богу, кто-то поймал всех собак, и с ними ничего не случилось. Мне прислали бутылку виски и, да, гомеопатические капсулы.

...

...

Принцесса действительно беспокоилась за Уильяма, который, как и его мать, был застенчивым и склонным к уединению. Этот мальчик был наследником трона. В то время, судя по характеру и пристрастиям, Гарри больше подходил для того, чтобы стать королем. Он был ребенком общительным и прагматичным.

— Гарри бы с радостью стал королем, — сказала как-то принцесса. — ДКГ! Так и будем его звать. ДКГ — Добрый король Гарри. Здорово!

С тех пор, когда Гарри не было во дворце, мы называли его ДКГ. Так принцесса ласково звала его, и об этом знали двое ее друзей, а сам Гарри не знал. «Где ДКГ?» — спрашивала она, бродя по дворцу в поисках сына.

Разумеется, когда дети были во дворце, слугам были даны строгие указания, как к ним обращаться. Мы не должны были кланяться, несмотря на то что они были принцами. Мы не должны были называть их «Ваше Королевское Высочество». Мы даже не должны были называть их принцами. Они были просто Уильям и Гарри. Принцесса хотела, чтобы к ним относились, как к обычным детям, и делала для этого все возможное.

Когда Уильям был маленьким, он больше всего на свете хотел быть обычным ребенком. Ему хотелось казаться веселым и простым, а не человеком, которому уготована особенная жизнь и особые обязанности. Уильям, как и его мать, хотел быть обычным человеком, постоянно краснел в обществе и убегал к себе в комнаты.

Гарри был известен своей добротой. Однажды мой сын Александр пришел поиграть на приставке принца и сказал, что копит деньги, чтобы купить себе такую же. Гарри, отлично понимавшему, что у членов королевской семьи есть все, что они хотят, стало жалко Александра. Он сбегал в свою спальню и вернулся с гигантской розовой свиньёй-копилкой: «Держи, Александр. Добавь к тому, что уже скопил».

...

...

Лакеи решили, что можно незаметно выпить джина. Ведь никто не знает, сколько осталось после приема.

Когда один из лакеев закинул голову, чтобы осушить бокал, он заметил в окне, выходящем на галерею, знакомое лицо. Это была королева. Лакей чуть не подавился. Но королева никому не сообщила о таком серьезном нарушении правил. Ее взгляд был достаточно красноречив. И тем не менее никто лучше королевы не понимает, как трудно работать во дворце. То, что она не потребовала увольнения лакея, говорит о том, что она знает: ее слугам иногда нужен глоток крепкого, чтобы легче было переносить трудную работу и почти полную изоляцию от внешнего мира. О терпимости королевы ходили легенды.

Однажды, когда мы с королевой кормили собак в узком коридоре в Сандринхеме, дверь на лестницу для слуг вдруг распахнулась, и из нее вывалился один из старших слуг. Он был пьян в стельку, спотыкался и наталкивался на стены. Стараясь не наступить на собак, он попытался пройти мимо меня и тут заметил королеву. Она так и застыла с вилкой и ложкой в руках. Он пробормотал что-то невразумительное и побрел дальше. Я был уверен, что королева будет в ярости и уволит его за такое безобразное поведение, невзирая на то, что он так долго у нее служит. Но этого не случилось.

Королева только молча приподняла бровь и снова принялась кормить собак. Однако, в отличие от этих людей, моя провинность не сошла так просто. Как-то в Сандринхеме я забрал стакан джина с тоником из королевской гостиной, думая, что королева уже ушла переодеваться к ужину и больше не будет пить.

Мария с камеристкой королевы Элизабет Эндрю, как и предписывали правила, пряталась в чулане под лестницей, дожидаясь, когда королева уйдет ужинать и можно будет прибраться в ее комнатах. И тут они услышали, как королева воскликнула: «Чудовище! Какое чудовище! Он унес мой стакан, к которому я даже не притронулась!» — и бросилась за мной по коридору. Я долго извинялся и вернул ей стакан.

Королева мирилась с пьянством прислуги, плохой едой, ужасными манерами, неподобающим обслуживанием, потому что хотела сохранить мир в своем доме и понимала, что ее слугам приходится нелегко. Терпение у нее было, как у святой. Совсем иначе дело обстояло с принцем Чарльзом — в припадках гнева у него тряслись руки и он мог швырнуть книгой в лакея — правда, потом всегда вызывал пострадавшего к себе и долго извинялся.

Однако у королевы было чувство юмора, как убедился однажды в Сандринхеме мой друг, лакей Роджер Глид. Думая, что все члены королевской семьи уже вышли из зала, он ворвался туда и под музыку, доносившуюся с пластинки, громко запел, изображая оперного певца и разводя руками. Мы — я и другие находившиеся в зале лакеи — смотрели на него в изумлении и пытались показать ему взглядами и подмигиваниями, что королева все еще здесь. Наконец он все понял, резко замолчал и густо покраснел. В гробовой тишине Елизавета ему похлопала и сказала: «Браво, браво. Не знала, что у нас есть такие таланты».

Впрочем, королева, может быть, не была бы такой терпимой к выходкам слуг, если бы знала всю правду. Многие пили джин, ведь достать его было легче всего. Лакеи наловчились переливать джин по чуть-чуть из хрустальных графинов в железные чайники. Никто ни в чем не заподозрит лакея, идущего по коридору с чайником. Но пажи шли на еще большие хитрости. Они наливали джин в бутылки из-под тоника и прятали их в потайных карманах, устроенных в фалдах фрака.

Эти запасы слуги хранили для своих буйных вечеринок, которые устраивали в своих комнатах. Работа у слуг трудная, требует постоянного внимания, и по крайней мере раз в неделю просто необходимо как-то расслабиться. Вот тогда в Букингемском дворце слуги и устраивали попойку. Если королева и не знала о способах транспортировки джина, то о тайных вечеринках она, несомненно, имела отличное представление, но не считала нужным с ними бороться, потому что они давали возможность ее верным слугам как-то выпустить пар.

Если кого внезапно вместо классовой борьбы интересуют придворные сплетни и истории о том, как шесть часов стоять, держа руки по швам, пока семья обедает, то советуем прочитать книгу.

Ещё есть коротенький материал от Мари Клер, но не совсем ясно, сколько там неточностей. Например, почему-то написано, что гвардейцы, охраняющие дворец, несут только декоративные функции и подбирают их по физическим данным — второе, может быть, и верно, но подбирают их из ветеранов, отслуживших в боевых частях во время вооружённых конфликтов (в последнее время — в Афганистане и Ираке) и имеющих награды за храбрость. Ну, плюс они при исполнении и имеют полное право стрелять, а оружие у них боевое (правда, лоботрясов, перелезающих через забор, они обычно гоняют прикладами).

Тори опережают лейбористов на 14%, самый большой отрыв со времени перед выборами-2019 (в ноябре 2019 Борис опережал Джереми на 12%, в декабре — на 10%).

Либдемы и грины поднялись до 8% каждый.

Лейбы упали ниже 30%.