Большое «Схождение» состоится уже через неделю! 10 декабря займем столы и подоконники Кооператива Чёрный книгами из домашних библиотек. Схема простая (и проверенная): мы отдаем вам книги, а вы нам — донат в пользу комитета Гражданское содействие*.

Можно будет найти книги гаража/стрелки/адмаргинем/вака/хюлепресс/ноукиддинга, путеводители по стамбулу/аргентине/берлину, подшивки комиксов, много художки, все в хорошем состоянии и от 50 рублей.

Будем рады, если вы поделитесь книгами — такими, с которыми сложно расставаться. Чтобы передать книги, нужно заполнить гугл-форму и принести книги прямо на «Схождение» 10 декабря.

Еще во время развала будем принимать гуманитарную помощь для подопечных комитета — предметы личной гигиены, бытовую химию и продукты длительного хранения.

Кооператив Чёрный
Лялин переулок, 5стр1
10 декабря, 12:00-20:00

*Минюст считает комитет иностранным агентом

Справедливости ради, Хабер иногда слишком увлекается затейливыми трактовками. Так, по ее мнению, «колокольчик у ворот, который у Баума приводится в движение кнопкой, у Волкова надо потянуть за веревочку», поскольку так функционируют колокола в православных храмах.

https://gorky.media/reviews/vsya-pravda-ob-izumrudnom-gorode/

«Горький» начал исполнять законы о ЛГБТ-пропаганде, похоже. На фоне новостей про «ЛитРес», «Лабиринт» и офлайн-книжные очень свежо выглядит. Всяко лучше, чем взять и всё поудалять.

— Василий Степанов или Антон Долин?
— Конечно же, я выберу Василия Степанова. Я с ним лучше знаком.

https://vatnikstan.ru/interview/stepanov/

Знаком с Василием Степановым благодаря небесному Канску, а также никогда не забуду, что он написал крутое стихотворение, которое группа СБПЧ превратила в крутую песню.

Редактором третьей «Новой критики», рассматривающей музыку за пределами столиц, был Денис Бояринов, и книга напоминает сборник статей с «Кольты». Преимущественно одинаковых и похожих не на критические разборы, а на журналистские тексты. Это не значит, что всё плохо, есть крутые работы — про «Газель смерти», рейвы на автомойке в Кирове, «Темноямск» из Светлогорска или «Оргазм Нострадамуса» из Улан-Удэ. Интересно было узнать, что Воронеж — город не только «Сектора Газа», но и Вени Дркина, «Бутырки» и хора Пятницкого. Монументален текст Серёжи Мезенова про «сложность применения системного подхода к анализу творческих процессов в Сибири — регулярно оказывается, что системе попросту не из чего выстроиться, что всё держится на индивидуальных решениях отдельных людей, оказавшихся в данных обстоятельствах». Татарстан, Кубань, черкесская музыка (зачем-то сразу две статьи), уральский интеллектуальный андерграунд — побольше бы «сцен и явлений», страна-то огромная, а книга все равно, увы, вышла только в электронном виде.

Как говорит музыковед и исследователь татарской музыки Вадим Дулат-Алеев, музыка как система идентичности — сложное понятие. Если исключить вокал, восприятие начинает зависеть от немузыкальных факторов: «Убрали из песни татарский язык — и она стала менее татарской. А переведенные на английский язык татарские песни превращаются в английские».

Дулат-Алеев считает, что основным признаком национальной идентичности является метроритм. В тюркской музыке — это аруз, система ритмоформул, в которую укладывается любая старинная песня. Аруз возник в арабской поэзии, его теория была впервые разработана в VIII веке, позже его стали применять и в тюркских языках. Аруз — это схемы, в которых чередуется краткий слог (открытый слог с кратким гласным) и долгий слог (открытый слог с долгим гласным либо закрытый слог с кратким гласным). Из комбинация долгих и кратких слогов получается 8 основных видов стоп, а из них — 16 метров-бахров.

«То есть маркер татарскости — это связь с языком через метро­ритм, — продолжает профессор. — Звучит ли татарский текст вместе с этой музыкой как единое целое? Второй маркер — тембр голоса, насколько он является “татарским”».

«Взять хотя бы трек «Төн» из татарского альбома “АИГЕЛ”, — рассуждает на ту же тему основатель лейбла Yummy Music Ильяс Гафаров.— В нем абсолютно жанровая аранжировка, состоящая скорее из саунд-дизайна, чем из нот, приобретает характерные национальные черты с появлением в ней голоса Айгель. А вокалистка и автор текста, в свою очередь, подобрала слова так, словно они были заранее отсортированы по звучанию максимально по-татарски, подчиняясь четкому ритму и закону сингармонизма, как образцовая конница».

Нынешняя татарская песня, считает Дулат-Алеев, отдаляется от восточных корней в сторону европейской культуры: вместо композиций-настроений с горизонтальной эстетикой, выстроенных вокруг мелодий и ритмов и с огромными возможностями для импровизации, возникли песни с четкими гармониями, вступлениями, куплетами и кодами. Поэтому один из путей развития татарской альтернативы — возврат к мусульманской традиции, в сторону горизонтальных структур и изучения ритмики, мелодики и инструментария, возникших еще в Средние века. Об этом говорит и этномузыколог Геннадий Макаров: «Нам нужно историческое многообразие. Нельзя сводить все к мелизматике. Необходимо показывать музыку татар из разных регионов и разных эпох».

Но мало придумать песню, нужно, чтобы ее еще и правильно поняли. Решить эту проблему могла бы просветительская и образовательная деятельность в области музыкальной истории. Ведь публика протестует против барабанов, потому что не знает, что они не чужды татарской музыке, так же как не знает, что ассимиляция мелодий и ритмов других народов присуща национальной культуре. Надо менять и отношение к татарской музыке среди иноязычных критиков: языку как маркеру идентичности они уделяют недостаточно внимания, а представления о «татарском» в музыке ограничены советским периодом. Впрочем, это касается не только наблюдателей извне. Татарские музыканты, даже если они обращаются к традиции, чаще всего отталкиваются от фольклора, описанного в XX веке. Можно сказать, что значительная часть современных авторов, пишущих на татарском, плохо знакома с собственной культурой, и работает с ней так же, как, условно говоря, с регги, кельтским фолком или блюзом.

Год назад в святом «Паросе» было хорошо. Последний раз там было хорошо 17 февраля. Очень хочется туда и в тогда.

«За вашими плечами мне видится тень, дорогая для меня и для всех нас, — тень вашего отца <...> Я вчера прочитала „Гнев народа“ — впечатление удручающее <...> В своих письмах Корней Иванович хвалит мои стихи, благодарит меня. Он очень ценил мои стихи. Он был добрый человек. А вы — злая. Откуда в вас столько злобы? Опомнитесь, Лидия Корнеевна, подобрейте!»

В ответ Чуковская напомнила Барто о ее участии в травле отца. «Что же, по-вашему, Корнея Ивановича и покритиковать нельзя?» — простодушно ответила Агния Львовна и позже заявила Чуковской: «Я думаю, как Шостакович и Чингиз Айтматов, а вы — как Солженицын и Сахаров». В конце заседания Лидия Корнеевна язвительно заметила: «Агния Барто — человек, несомненно, способный — к сожалению, на все».

https://gorky.media/context/gnil-zemli-pyat-pachek-naftalina/

Офигенно про Барто. Сразу вспомнил, как в «Последнем министре» Ксения Борисовна ненавидела памятник Агнии Львовне (любимая серия).

Сегодня было много людей и много пожертвований, но у нас осталось ещё много книг, а мы хотим, чтобы не осталось ни одной, — помогите.

еще одна причина прийти завтра — аукцион книг и демократичного (и не очень) искусства с лучшим аукционистом/акционистом/перформером/медиаменеджером Гришей Тумановым.

большой развал «Схождение»
11 декабря, с 12:00 до 20:00
Кооператив Чёрный
Лялин переулок 5с1

расскажите друзьям
приходите завтра
заберите все книги

Приятный сюрприз под конец неприятного года: «Уэнсдэй» оказался не обычным спин-оффом «Семейки Аддамс» (что тоже было бы неплохо), а самостоятельной отличной историей. Бертон снял только первую половину сериала, но вторая ей ничуть не уступает. И любовный треугольник, и детективная линия, и детские травмы, и подростковый бунт против родителей, и бьющие по нужным местам отсылки, и атмосфера всех Хогвартсов на свете — «Уэнсдэй» сделан очень качественно, как его ни крути, и уже не удивляешься, что по просмотрам на Netflix он обогнал «Очень странные дела». Эмме Д’Арси и Милли Олкок из «Дома дракона» не придется делить трон лучшей сериальной актрисы года: на него явно заявила свои права Дженна Ортега. Все прутся от танца Уэнсдэй на выпускном, и он правда хорош, но у меня все равно на первом месте офигенский виолончельный кавер на «Paint It Black».

Читай: Логинов теперь хочет отказаться от «саранских» и таким образом не выплатить им обещанное. Конечно, он мог бы быстро выйти на какую-нибудь группировку, что-нибудь наврать, но на их встрече с «саранскими» вскрылся бы обман. За ним последовали бы санкции как со стороны «саранских», так и новой «крыши». Это не говоря о том, что невдалеке стоял эскадрон разозленных «тамбовцев».

https://gorky.media/fragments/priehali-4-lyudej-i-nobrosilis-na-nego-s-vystrelom-iz-pistoleta/

«Логинов» с «саранскими» в одном предложении — очень смешно, если знать историю моих отношений с Саранском (мне даже скорую вызывали), которую я тут не расскажу.

С удивлением осознал, что я ни разу не ссылался здесь на важное для меня видео. Коля включил на днях трек из GTA IV, и я понял, что слышал его где-то, а где — не помню. Как обычно, помучился и дошло.

Лето 2008-го, в Новосибирск прилетают две москвички, в одну из которых я влюблен, безумно и взаимно. Но видео не об этом, а о городе, что я им показал. Два дня из пяти, правда, мы тусили у меня на даче: Nothing In My Way так и ассоциируется с теми днями. Новосибирск-2008, согласно видео, был еще ничего таким. Колеса обозрения, правда, на этом месте больше нет.

Хотя в любом случае город — это прежде всего люди, и они тут чудесные. Видеть их лица в 2022-м всё так же приятно: Науменко, Захарова, Олежик, Высевкова, Долгих, Франц — кому я вру, это прежде всего все-таки видео про любовь, а также про молодость и лето.

Наиболее густонаселенный из всех выбранных под застройку высотками участков находился в Зарядье, в самом центре столицы, где в конце 1940‑х проживали почти 10 тысяч человек. Как и Дворец Советов, этот небоскреб — тоже так никогда и не построенный — оказал весьма ощутимое воздействие на будущий облик советской столицы.

https://gorky.media/fragments/nezapyatnannaya-fantaziya/

Я всегда думал, что восьмая, не построенная, сталинская высотка — это и есть Дворец советов. Оказывается, нет, он стал бы девятой, а восьмую сделали бы в Зарядье и даже успели построить гигантский стилобат, на котором возвели потом гигантскую гостиницу «Россия». По ее контурам на фото (как мы помним, сейчас там парк) сегодня можно понять, каких размеров была бы эта восьмая высотка.

(Интересное про Pet Shop Boys написал в фб Данил Масловский из Maschina Records, а я скопирую себе сюда с его разрешения.)

Анджело Бадаламенти известен большинству как автор музыки к проектам Дэвида Линча, в частности, к Twin Peaks. Другие его работы известны меньше, но заслуживают не меньшего внимания, на мой взгляд. Например, «This Must Be The Place I Waited Years To Live» Pet Shop Boys, выпущенная в 1990 году, была одним из шедевров альбома, а ее изящная оркестровка — дело рук маэстро Бадаламенти. Написанная в 1987 году инструментальная композиция была одной из многих, которые состязались за право стать главной темой нового фильма про 007 «The Living Daylights». К счастью, тогда удача улыбнулась норвежцам a-ha, чья песня, будем откровенны, была явно «побондовее». Но Теннант и Лоу не стали убирать набросок вглубь ящика стола, а пригласили Анджело Бадаламенти, который довел трек до ума, превратив невзрачную тему в помпезное, но вместе с тем очень лиричное полотно. Он сделал оркестровую аранжировку и сам дирижировал на записи. Его работа с PSB не ограничивается этой песней, но почему-то первой на ум после печальных новостей пришла именно она. Спасибо, Маэстро!
P.S. Песня, как это часто бывает у PSB, «с секретом»: в самом конце звучит запись голоса сталинского прокурора Вышинского на процессе 1938 года: «Требует наш народ одного: раздавите проклятую гадину!» Ровно то же самое мы слышим и сейчас во время бичевания «врагов народа», сегодня названных для разнообразия «иностранными агентами»: осудить, запретить, отобрать, не пускать... История, как иголка проигрывателя, опять неумолимо движется по той же накатанной дорожке.

«Обсуждали какую-то технологию. Кудрин говорит: „Извините, но я не очень хорошо понимаю, как это работает. А можете мне организовать лекцию с ребятами?“ Сделали лекцию, и он совершенно серьезно больше часа слушал, вникал в детали, как у нас многие ленятся вникать. Это впечатлило, когда человек в 62 года, чиновник такого уровня так вникает».

https://thebell.io/zovite-menya-prosto-aleksey-kak-spustya-chetvert-veka-na-gossluzhbe-kudrin-okazalsya-v-yandekse

Практически все тексты про Кудрина и «Яндекс» кричат «Кудрин хороший, могло быть хуже», а мне больше нравится шутка про «путь из системного либерала в системные администраторы».

Выбранный в 1934 году для воплощения проект будущего главного здания Москвы ознаменовал отказ от международного модернистского движения и отход от советского авангарда, процветавшего в Москве в 1920‑е годы. При Сталине советской архитектуре предстояло развернуться в сторону более консервативной, неоклассической и реакционной монументальности. Следует отметить, что сама монументальность сталинской архитектуры побудила историков отнести ее — наряду с образцами нацистской немецкой и фашистской итальянской архитектуры — к «тоталитарному» стилю. Принадлежность к этой категории позволяет тщательно отгораживать ее от мировых течений в архитектуре и рассматривать как стоящее особняком уникальное явление.

https://knife.media/moscow-monumental/

Моя любимая роль Удо Кира — полторы минуты у Майкла Бэя в «Армагеддоне». Можно было позвать кого угодно, но Бэй гений — у него сыграл Кир.